Юрий Иванович 
Дочь – повелительница Зари

Отец императоров – 1

Юрий Иванович
Дочь – повелительница Зари

Нет в мире более богатого и славного королевства, чем Сапфирное, и о причинах его богатства ходит множество легенд. На самом деле происхождение всех этих огромных сапфиров, которые прославили здешние земли, страшное и кровавое. Это тела и души простых смертных. Из их тел, живых и трепещущих, страшные силы творили сказочную красоту этих камней… 

Часть первая

С чего все началось

Семен вышел из гаража, поднялся на крыльцо и открыл дверь. И замер на пороге, недоуменно и настороженно прислушиваясь. В доме царила абсолютная тишина. Невероятная, уже давно позабытая тишина. Полная.
Сердце забилось неровно и тревожно.
В последние годы, возвращаясь с работы, Семен был готов к чему угодно. К реву, крикам, визгам, шуму драки и яростного спора, плачу, громыханию ударной установки, какофонической музыке или неуместным в этом гаме звукам скрипки. Ко всему этому мог добавляться запах пригорелого обеда, вонь оплавившейся проводки, шум льющейся без надзора воды и висящая в воздухе плотным заслоном пыль.
Поэтому, входя в свой большой любимый дом, Семен всегда был готов и кричать, и уговаривать, и читать морали, и угрожать, и чуть ли не слезно упрашивать. И с тяжелым вздохом настраивался на предстоящее действие, лишь только открывая дверь.
А тут – тишина. Полная. И вони нет. Пыли не видно. Под ногами чисто. Свет не горит где попало. Вернее – вообще нигде не горит. А ведь все должны быть в это время дома! Из чего следовало: случилось что‑то страшное. Или вот‑вот случится. И виной тому только одно – неправильное воспитание.
Семен, ступая на цыпочках, заглянул в гостиную. Никого. В свой кабинет, в котором порой собирались все. Никого. Кухня тоже отличалась странной чистотой и пустотой. Большая спальня встретила Семена сумеречной прохладой.
Перед тем как подняться на второй этаж и обследовать комнаты детей, Семен выглянул во внутренний двор из окна веранды, прислушался и с облегчением вздохнул. Из‑за сарая раздавались глухие удары молотка по железу, словно что‑то вколачивали в землю, и оживленные голоса.
«Опять новые эксперименты затевают! Давно пора уши пообрывать. Но… если что‑то мастерят, то не буду им мешать».
Перебранка усилилась, видимо, дело доходило до ссоры. А затем из‑за сарая, недовольно подергивая плечиками, вышла дочка, самая большая папина радость и сокровище. Тут же ей вслед послышалось возмущенное: «Ябеда!», и удары молотка возобновились с новой силой.
Увидев отца в окне веранды, дочка рванула бегом, влетела в дверь, с разгона чмокнула его в щеку и тут же начала жаловаться:
– Папа, ты представляешь, они устраивают эксперимент с участием Витьки, а меня не берут. Такие противные! Говорят, что моя масса не подходит. А я им предложила ко мне два кирпича привязать, так они сказали, что согласятся, только если я надену на голову большой глиняный горшок для фикуса.
– Надо же! – улыбнулся Семен, любуясь дочерью. – А куда мы тогда растение посадим? Да и кирпичей у нас нет…
– Есть, папа. Федя четыре тачки привез от тети Наташи.
– И? Мы вроде достраивать ничего не собирались?
– Так они за сараем башенку соорудили, – затараторила дочка. – Вниз шпалы положили. Потом стенки поставили, а вверху площадку из брусьев сбили. Вот на ней Витька и делает себе гнездо.
Вдруг откуда‑то принесся порыв ветра, и ветки старой груши, росшей во дворе во все времена, тоскливо зашумели, затрепетали, роняя на землю зеленые листочки. И вновь беспокойство навалилось на Семена.
– Вика, что они затевают? – строго спросил он.
– Лешка с Федей сказали, что у них все готово к главному испытанию. Хотят открыть смотровое окно в другой мир. А Витька будет смотреть и говорить, что увидит.
– Ага, в другой мир, значит, – хохотнул Семен, успокаиваясь. – Нам сказка строить и жить помогает! Давай грей мне обед, а я пока умоюсь.
Виктория состроила недовольную гримаску и, уже отправляясь на кухню, бросила через плечо:
– Они там столько электричества заготовили, жуть!
– Ну‑ка, стой! – вновь напрягся хозяин дома. – Они что, опять перемычку на столб забросили?
– Ага…
– Вот засранцы! Ну, я им сейчас! Ведь запретил!
Он вышел с веранды и быстрым шагом направился к сараю. Виктория вприпрыжку спешила за ним, пытаясь на ходу оправдать братьев:
– Так ведь ты сам постоянно так делаешь! И Леша тебе всегда помогает. Он же здорово в проводах разбирается…
– Сейчас я с ним разберусь! Он хоть представляет, какой нам штраф загрузят, если Энергонадзор эту перемычку увидит?! Год отрабатывать придется! Всем вместе!
Семен прошел за сарай, и его взору предстала живописная картина. На большом раскладном столе деловито гудели оба системных блока старших сыновей. На двух дисплеях мерцали какие‑то кривые, витиеватые диаграммы и разные непонятные отцу семейства схемы. Ко второму столу тянулись свисающие со столба высоковольтной линии толстые провода. С помощью тщательно зажатых клемм они присоединялись к рубильнику, а уже оттуда, через генератор, большим кругом обегали два десятка толстых штырей арматуры, вбитых в землю. На верхушках штырей, примерно на метровой высоте, на изолированных керамических подставках устроились замысловатые сплетения разноцветной проволоки.
А в центре всего этого, на аккуратно возведенной башенке, находился младший сын Виктор. Он прибивал гвоздями к полу старый стул.
– Так, – грозно начал Семен. – Кто разрешал присоединяться к столбу?
Все три сына исподлобья посмотрели на младшую сестру, которая их совершенно не боялась. Да еще и язык нахально показала. А потом старший, Алексей, стал степенно рассказывать:
– Пап, я ведь тебе недавно описывал суть эксперимента. И ты, как всегда, отнесся к этому с пониманием. Так и сказал: «Дерзайте». А как дерзать, если в розетке только двести двадцать вольт? Между прочим, перемычка тоже нам не даст желаемого напряжения. Поэтому мы и подготовили генератор. Силовые поля сгенерируются на вершине башенки, и Виктору должны открыться виды на параллельные миры.
– Ага… на миры, значит?
Прежде чем начинать ругать детей за непослушание или провинность, Семен всегда скрупулезно проводил домашнее расследование. И сыновьям попадало во много раз больше, если они что‑то делали без соблюдения норм безопасности.
А в данном случае ругать надо было сильно и беспощадно. Но расследование – прежде всего.
– Итак, начнем с рубильника. Как ты его собирался включать?
При таком огромном напряжении разряд мог пойти как угодно, закоротить, вызвать вспышку и поразить молнией. Но Алексей с завидной уверенностью показал на прислоненную к сараю длинную доску:
– Вот отсюда. Этим шестом. Им очень легко включать и выключать рубильник.
Старший сын продемонстрировал свою силу и умение, помахав доской, а потом вновь прислонил свой «дистанционный» выключатель к водосточному желобу. Затем повел отца к башенке, давая на ходу пояснения:
– Каждый преобразователь невенклидного поля имеет двойную изоляцию. Все, что надо, заземлено.
– Какого, какого поля? Ха! Сами придумали? Или…
Опять резко дунул ветер, и Семен обеспокоенно посмотрел на небо:
– Если вдруг гроза?
– При малейшем намеке – снимаем перемычку, – вставил средний сын Федор. – Пока небо ясное и прогнозы успокаивающие.
– М‑да? А башня зачем?
– Объект должен находиться на изолированном возвышении или в подвешенном состоянии. Строить кран – слишком хлопотно.
Они вчетвером подошли к стройному сооружению, на вершине которого Виктор уже восседал на стуле и крутил в руках мобильный телефон. Семен указал пальцем наверх:
– Как‑никак – электрический прибор! Вдруг молнию притянет от ваших преобразователей какого‑то‑там поля?
– Папа, мы просчитали все, как для отправки корабля в космос, – по‑взрослому солидно пояснил Федор. – Мой процессор позволяет еще и не то сделать. А телефон Витьку нужен для фотографирования увиденного.
Отец семейства скорбно и многозначительно покивал. Затем со вздохом развел руками. Пожал плечами. А потом еще раз осмотрел все вокруг:
– Ну что ж, смягчающие обстоятельства справедливый суд, конечно, учтет. Только вот…
Он стал чесать себя за ухом, но тут же замер. Налетел новый, еще более сильный порыв ветра. А в сердце на этот раз вонзилась ледяная стрела приближающейся опасности. Непроизвольным движением Семен прижал к себе дочь, а потом услышал, как Алексей чуть ли не простонал:
– Доска!
Семен увидел, как конец падающей доски, направляемый коварным ветром, изо всей силы ударил по рубильнику. Сразу же взвыл генератор. И в следующий миг размещенные на штырях преобразователи вытолкнули из себя поток мерцающих шаровых молний. Поток тут же преобразовался в круг и сплошной линией опоясал все пространство с башенкой и стоящими возле нее людьми.
У Семена пересохло во рту, и он с тревогой спросил:
– И что теперь?
Ответил все умеющий предвидеть и просчитать Федор:
– У нас слишком большая масса… Приборы не вытянут нас отсюда, не рассчитаны… Значит, увидеть новый мир нам не грозит…
– И?
– Пап, ты только не расстраивайся, но нам придется здесь простоять до тех пор, пока не приедет аварийка из Энергонадзора. Ведь утечка та еще!
Отец семейства тоже умел быстро просчитывать предстоящие бытовые трудности и финансовые неурядицы, поэтому думал недолго, стараясь не шевелиться и не отрывая взгляда от мерцающих огоньков.
– Ну, если только это…
Но в этот момент раздался юношеский, слегка подрагивающий басок Виктора:
– Смотрите, «окно»! Оно опускается на нас…
С той поры прошло пять лет.

Кровавое пиршество

Шло празднование одиннадцатой годовщины взятия Кариандены, столицы Сапфирного королевства. Все лучшие войска победителей передислоцировались сюда за последние недели с сопредельных территорий, которые были когда‑то независимыми государствами, а теперь именовались провинциями. Вчера отборные части гензырских армий расквартировались в городе или стали лагерем прямо на крестьянских полях, которые окружали старинную, сильно разрушенную крепостную стену. Завоеватели в свое время не пощадили это сооружение при штурме, а потом им и в голову не пришло его восстанавливать. Зачем, если серьезных врагов на этом континенте не осталось.
И вот наступил час, когда после грандиозного парада по центральному проспекту Кариандены все простые воины с удовольствием предались пьянству, обжорству и веселью прямо на улицах и в предместьях гигантского города. Числом они были несметны, и в летописях указывалось потом количество просто невероятное.
Тысячи доблестных, отличившихся в боях воинов и прославленных ветеранов восседали за сотнями столов, расставленных прямо на внутренней площади королевской цитадели.
Несколько сотен сотников и тысячников расположились за десятками столов на главной террасе королевского замка.
А Великий хан, Звездный Завоеватель и Покоритель Всех Миров, Отец Всех Гензыров, праздновал знаменательную годовщину победы в окружении своих верных советников, прославленных военачальников и геройских командиров шести армий. Элита империи, возглавляемая своим повелителем, сидела в один ряд за длинным столом в огромном пиршественном зале старинного дворца. Хан восседал во главе стола, на возвышении, в глубине зала. Поэтому любой из пирующих мог лицезреть своего живого идола, лишь повернув в его сторону голову.
Непобедимая, самая сильная за все века и тысячелетия армия предавалась разудалому, всепоглощающему веселью. За всеми столами было много общего. Такой же поток ругательств, пошлых разговоров и взаимных оскорблений. Такие же громкие и однотонные песни, после каждой строчки которых, как правило, шел рефрен: «Слава Звездному Завоевателю Всех Миров!» Одинаковые почти у всех кудлатые бороды и наголо выбритые головы. Одинаковая по стилю и форме одежда, различающаяся лишь степенью и толщиной прилипшей грязи и густотой тошнотворного запаха пота, прогорклой баранины и чесночной отрыжки.
Мало разнились и напитки, подаваемые совсем молодыми, не обожженными боем юнцами. Разве только кушанья на ханском столе были значительно лучше кушаний простых воинов.
Ну и конечно, сильно разнились развлечения. У простых воинов они состояли в поимке и изнасиловании зазевавшихся горожанок и в оголтелом мордобое между собой по любому поводу и без повода.
Отличившиеся в боях герои и прославленные ветераны имели возможность измываться и пользоваться тремя сотнями прекрасных рабынь, которых специально для этого наловили по всему покоренному Сапфирному королевству.
Сотники и тысячники помимо удовлетворения своих скотских желаний с таким же количеством рабынь упражнялись в умении доставить боль голыми руками и вырвать предсмертный крик ужаса из глотки поверженного врага. Так как врагов здесь не было, то для тренировок со служебной лестницы подтягивали по одному из самых больших и сильных рабов. И вот именно над этими несчастными и издевались озверевшие сотники и тысячники.
У этих трех групп веселящихся воинов не было даже кинжала. Все оружие они в обязательном порядке сдали на склады, расположенные вдоль крепостных стен. Иначе во время такой дикой и продолжительной оргии добрая треть всей отборной армии могла полечь в кровавых междоусобицах. Уж слишком хорошо хан знал свое войско. И прекрасно умел добиться от своих подчиненных как желаемого эффекта в бою, так и должной осторожности в пьяной вакханалии.
Зато невероятно много оружия было в главном пиршественном зале. Оно находилось за спиной каждого из пирующих в специальных пирамидах под присмотром двух, а то и трех оруженосцев. Да и по бокам хана возвышались два облаченных в редкостные латы рыцаря из личной охраны. Пожалуй, только они стояли постоянно с мечами в руках, не принимая участия в общей попойке и вместо алкогольных напитков лишь иногда прихлебывая чистую воду. Все остальные, даже прислуга, были уже или изрядно пьяны, или на пути к этому.
И оружие в главном зале использовалось для самого изощренного развлечения. Вдоль противоположной от стола стены прокатывали устройство, похожее на большой барабан. Сторона, обращенная к хану и его приближенным, была сколочена из толстых досок, к которым привязывали веревками раба или рабыню. А внутри барабана находились еще два раба, которые своим весом и приводили колесо в движение или пытались остановить.
Суть забавы заключалась в том, чтобы со своего места за столом брошенным по уговору оружием попасть в определенное место или отрубить рабу руку или ногу. Этому старались помешать рабы, которые находились внутри барабана, – «вращатели». Они могли или ускорить ход барабана, или приостановить все громоздкое устройство, повернуть боком, а то и развернуть тыльной стороной. Но тогда и они становились мишенью для всех метателей одновременно. Доски с обратной стороны не закрывали «вращателей», и в таком случае все трое были обречены. Но шанс остаться в живых у рабов все‑таки был. Если распятый на барабане человек оставался в относительном здравии (легкие ранения не считались), то и обоим «вращателям» даровалась жизнь. Если «мишень» погибала, то на следующий прогон барабана шли нерасторопные рабы, не сумевшие спасти своего товарища.
Особой популярностью у пирующих в главном зале пользовались семейные трио. Ведь в таком случае рабы старались спастись ценой неимоверных усилий и полного взаимодействия. Потому что и распятый раб, после подсказки изнутри барабана, мог хоть минимально, но помогать своими движениями остальным. И если оставался жив, то всем трем рабам тут же давали вольную, коней, провизию и взашей выталкивали из дворца. Хоть хан был невероятно жесток, но его слово считалось крепче стали. Да и рабов у него девать было некуда. «Не всех же резать, – говаривал он. – Пусть идут на все четыре стороны и размножаются. Из‑под моей власти им деться некуда!»
На подобные семейные трио делали особые ставки и заключали пари. А после каждого прогона барабана выпивали очередной кубок вина и орали здравицы дикими голосами. Но если в начале пира ни один из рабов не докатился до конца зала живым, то после пятого часа обильных возлияний руки стали подводить великих воинов. Да и сам хан один раз промахнулся. Над ним смеяться не посмели, лишь пожурили враз смертельно побледневшего оруженосца, что, дескать, плохо отчистил рукоять топора от крови предыдущей жертвы. Хан, как всегда, принял игру лести, вытер показательно руку о свой роскошный халат и удивленно воззрился на павшего ниц оруженосца:
– Ведь совсем молодой гензыр! Зачем хочешь умереть таким юным?
Вопрос был чисто риторическим. Если бы хан возжелал, то зарубленного оруженосца уже уволокли бы за ноги прочь. Но хмельной угар еще не до конца лишил Звездного Завоевателя Всех Миров разума. Он вовремя вспомнил, что юношу его уговорили взять к себе в окружение ближайшие родственники. Так сказать, ближе некуда. Потом еще от них выслушивай жалобные стенания… И Звездный тут же выбросил инцидент из головы. Тем более что ясно осознавал: вины оруженосца не было.
Да и пиршество с кровавыми увеселениями хотелось продолжить как можно скорей. Поэтому хан повернул голову и спросил своего визиря:
– Низидин, ты готов?
Визирь был отличным советником и другом, но вот воином никудышным. А уж на пьяную голову сам мог пораниться любым оружием. Но забава на то и забава, чтобы знатно повеселиться. А заодно и кое‑кого позлить. Поэтому хан, не дожидаясь ответа, воскликнул:
– Я уверен, Низидин, тебе сейчас обязательно повезет. Поэтому ставлю на смерть раба вот эти два сапфира.
Затем качнул перстом в сторону распорядителя празднества:
– И приготовьте семейное трио!
Камни действительно были великолепны своей величиной и густым, сочным переливом. И на ставку тут же откликнулись весьма жадные до таких ценностей командующие второй и третьей армий. Вот только не ждали они, что хан назначит «добивающего». Только повелитель имел право это сделать после заключения пари. Правда, был один нюанс: если жертву прикончит «добивающий», то и весь заклад отойдет ему и не достанется никому из спорщиков. Таким правом хан пользовался редко, и побуждения его оставались непонятными. Да и сейчас его выбор был немного странен. Ведь «добивающим» он назначил самого молодого из всех присутствующих на пиршестве, хоть и весьма прославленного воина, командующего шестой армией, который взошел на этот пост перед самой годовщиной победы. Старый командующий погиб нелепо, отравившись угарным газом в неправильно построенной баньке, и молодой заместитель занял его должность автоматически. Звездный ничего пока менять не стал, отложив разбирательство и утверждение на потом. И вот сейчас он предоставил молодому военачальнику возможность заработать четыре камня, которые стоили порядочное состояние. Ведь перепивший визирь с дрожащими руками был не в счет.
Из проема в стене выкатили барабан с привязанной к боковине девушкой. Ее длинные русые волосы были распущены и красиво струились по голому телу. Да и тело вызывало восхищение. Затем вывели двух мужчин, одного в самом соку, а второго совсем молодого, почти ровесника распятой девушки. Рабам‑мужчинам развязали руки и втолкнули внутрь барабана. Распорядитель, огромный, но подвижный детина, одетый в расшитую золотом безрукавку, провозгласил:
– Отец, его сын и дочь.
Хан радостно захлопал в ладоши:
– Отлично! Ну‑ка, Низидин, увеличь этой девке естество до самой груди. Все равно оно ей больше не понадобится.
Визирь встал, под смешки и сальные остроты остальных сотрапезников размял плечи, и оруженосцы вложили ему в правую руку топор. За это время барабан откатили в крайнюю точку влево и сообщили рабам о том, кто и сколько раз будет кидать в них оружие. «Добивающий» тоже поторопился на новое место, прошагав с огромным топором на правый фланг. Он был уверен в своей единственной попытке. Молодой командующий широко улыбался, радуясь представившейся возможности заработать еще большую благосклонность хана. Ведь за сегодняшний праздник он не промахивался ни разу и убивал свои жертвы с первого удара. Хотя визирю и полагалось три броска, но командующий не сомневался: именно четвертый удар – его удар – будет завершающим.
Визирь оглянулся и кивнул своим оруженосцам на маленькие метательные топорики. Оно и понятно, после первого броска ему будет проблематично вновь метать тяжелый для него средний топор.
И опять ханский перст дал отмашку, затрубил рожок, и барабан с привязанной к окровавленным доскам девушкой покатился вдоль дальней стены. Рабы предусмотрительно не стали сразу наращивать скорость, потому что в таком случае барабан не мог маневрировать. Они в среднем темпе достигли середины зала, и визирь, залихватски екнув, послал топор во вращающуюся жертву. Но барабан непредсказуемо ускорился, и оружие прошло сзади, даже не задев деревянную конструкцию. Визирь не стал печалиться о своем промахе и быстро, один за другим, метнул легкие топорики. Только при этом слишком много взял на опережение, в то время как рабы приложили неимоверные усилия для того, чтобы затормозить. Один топорик пролетел перед барабаном, а второй вонзился в самый край деревянного обода, да так и застрял там.
Общий вздох разочарования и несколько довольных вскриков словно придали рабам новые силы. Теперь лишь скорость могла спасти девушку, а вместе с ней и всю семейную троицу. Поэтому они общими усилиями принялись разгонять барабан.
Вот только у «добивающего» была отменная позиция, твердая рука и отличный глазомер. Его огромный топор, похожий на блестящий диск раскаленного металла, полетел в девушку. Все ждали брызг крови и крика погибающей жертвы.
Но случилось невероятное. Топор пронесся перед целью и со снопом искр врезался в камень. А случилось это из‑за того, что рабы резко повернули влево, колесо столкнулось со стеной и резко затормозило. Деревянная конструкция при ударе отскочила от стены, крутнулась на одном ободе, чуть не рухнув плашмя и не придавив девушку, и почти развернулась, открыв рабов‑мужчин для всеобщей атаки. Сидящие за столом не заставили себя ждать – двенадцать копий устремились в отца и сына. Те, словно змеи, прилипли к внутренним обводам, успев перед этим придать конструкции небольшое ускорение в нужном направлении. Барабан, утыканный копьями, как еж, так и укатился с глаз пирующих в расположенную справа нишу, сопровождаемый недовольным ревом «добивающего» и радостным смехом командующих, выигравших пари.
Сам хан с непонятной злобой смотрел на визиря, который повторял одну и ту же фразу:
– Они нарушили правила – использовали стенку для торможения!
Наконец Звездный Завоеватель не выдержал и рявкнул с брезгливым раздражением:
– Заткнись! Ничего они не нарушали, а просто думали не яйцами, как ты, а головами! Отпустить их со всеми почестями! Если живы… А?
Распорядитель тут же выскочил из ниши справа и доложил:
– Мужчины получили по два легких ранения, но вполне могут двигаться самостоятельно.
– Шустрые, везунчики… – погрустнел еще больше хан.
Затем перевел тяжелый взгляд на окаменевшего в ожидании приговора «добивающего» и сочувственно вздохнул:
– Что ж, с кем не бывает… – И когда все расслабились и зашевелились, жестко добавил: – Такой командующий мне не нужен! Оставь оружие и отправляйся к сотникам.
Разжалованный военачальник, стиснув зубы, тут же покинул зал. И хану опять пришлось прервать неловкую паузу:
– Где же очередная здравица в мою честь? И в честь нашей великой победы!
Его тут же оглушил усердный рев, вырвавшийся из глоток пьяных воинов. Но благодушного настроения великому повелителю так и не вернул. Еще час он усиленно напивался, наливался злобой и хмурился, пугая подданных. А затем неожиданно спросил у визиря:
– Что там хотел от меня старший шаман?
Визирь, вместо того чтобы обдумать свой ответ, лишь моргнул слипающимися от нетрезвости глазами:
– Не стоит Великому хану обращать внимание на бредни выжившего из ума старикашки.
Глаза властелина заискрились опасными молниями:
– Вначале научись метать топор, а потом будешь указывать, что мне стоит, а что не стоит делать. Шамана ко мне!
Это уже было серьезно. До вспышки беспредельного гнева оставалось совсем немного, и первый визирь, моментально протрезвев, лично бросился за шаманом. Тот находился в одном из соседних помещений и еще до начала пиршества просто рвался к Великому хану для доклада. Визирь тогда выслушал старика и посоветовал:
– Не говори глупостей в день великого праздника, за такое можно и жизни лишиться.
– Мне не страшно умереть. Всей нашей армии и хану действительно грозит большая опасность. Умоляю, попроси его меня выслушать.
Хан, в преддверии великого торжества, просто отмахнулся, когда визирь сказал о шамане:
– Не забивай мне голову! Потом!
И вот сейчас почему‑то вспомнил о чернокнижнике.
«Странно, – недоумевал визирь. – Неужели знает о сути доклада? Но ведь полная чушь!»
Старика тут же доставили на окровавленный пол пред грозные очи хана. Их разделяло пустое пространство и широкий стол. Шаман мало того что посмел не пасть ниц перед ханом, как предписывалось ритуалом, а только опустился на колени, так еще и заговорил первым:
– О, Звездный и самый прославленный из ханов! Отец всех гензыров! Тебе и твоим верным подданным грозит страшная опасность. О ней я вычитал в древних писаниях этого королевства, но уже несколько дней не могу пробиться к тебе для разговора.
Хан кисло улыбнулся:
– Обожаю опасности. Они возбуждают и молодят мою кровь. Поведай мне, несчастный, еще об одной.
– Слушаюсь и повинуюсь, о Великий!
Шаман встал с колен и, не разгибая спины, приблизился к столу. Говорить он стал тише, но намного торжественнее:
– Нет в мире более богатого и славного королевства, чем Сапфирное, и теперь оно по праву принадлежит самому Великому хану, Звездному Завоевателю Всех Миров. О причинах богатства этого королевства и его столицы ходит множество легенд, большинство из которых являются просто выдумками. На самом деле происхождение всех этих огромных уникальных сапфиров, которые прославили здешние земли, очень страшное и кровавое. И недаром все прежние короли тщательно скрывали от народа ужасную истину: все сапфиры и другие драгоценные камни, которые ты, о Великий хан, завоевал, – это тела, души, а вернее, измененные сущности простых смертных. Из их тел, живых и трепещущих, страшные силы творили сказочную красоту всех этих камней.
Хан поморщился:
– А какое мне дело до простых смертных? Да и праздник сегодня. Подайте нашему шаману большой кубок вина, пусть выпьет за мою победу.
От все замечающего ханского взгляда не укрылись недовольно сдвинутые брови и тяжелый вздох специалиста в магических науках. Самый образованный и грамотный человек в окружении хана не умел и не любил пить. Но в данном случае ослушание было бы равнозначно смерти, и он с содроганием принял из рук разносчика огромный кубок.
А владыка многих земель с нескрываемым злорадством наблюдал, как старик давится и захлебывается противным для него вином, и лихорадочно придумывал новые мотивы для самого жестокого наказания. Почти никто из ханского окружения не догадывался, что Звездный ненавидит старшего шамана со всей своей варварской неудержимостью и змеиным коварством. Все видели и знали, что шамана, да и всех его учеников осыпают милостями и подарками. Им отдавали под полное управление лучшие замки и порой целые городки. Даже в самых обыкновенных, повседневных правах шаманы имели льготы. Но вот отношения хана с самым главным магом гензыров в последнее время совсем разладились. И дело было не только в том, что младшие шаманы просто обожествляли своего старого учителя, создав чуть ли не тайный союз сподвижников, а в том, что Великий Завоеватель был элементарно безграмотен и презирал каждого, кто умел читать и писать. А уж тем более тех, кто умел разбираться в древних письменах, знать несуществующие языки и высчитывать заранее, где и какая звезда окажется в определенное время.
Организующуюся клику младших шаманов можно в любой момент просто перерезать как баранов, невзирая на все их магическое могущество, а вот постичь грамоту зазнавшемуся хану представлялось совершенно невозможным. К тому же мерзко образованный старик дважды имел неосторожность предложить Великому хану брать у него уроки письма и чтения. В те моменты кровожадный властитель лишь хохотал и громогласно заявлял, что для воина главное – умение управляться с оружием, а всей прочей ерундой пусть занимаются назначенные для этого помощники. Но ненависть разрослась непомерно.
Хан умело прятал ее, понимая, что без шаманского подспорья ему будет весьма трудно управлять такими дикими и разношерстными армиями, но всему когда‑то наступает конец.
Вот и сейчас хан еле сдерживал раздражение.
«Помощничек выискался! – думал он. – Грамотей драный! Ладно, колдун уродливый, послушаю, какую ты там мерзость то ли вычитал, то ли сам придумал».
А вслух сказал:
– Без явной радости ты выпил за великую победу… Но можешь продолжить свой рассказ. Только покороче, а то все развлечения нам испортишь…
Быстро хмелеющий от большой дозы спиртного старик прикрыл ладонью рот, приглушая вырвавшуюся отрыжку, и вновь начал говорить, но уже без излишней торжественности:
– Один раз в сто лет в Кариандену приходит Сапфирное Сияние – самый сильный и страшный демон на свете. Его еще называют в хрониках Сапфирной Смертью. Именно благодаря этому ужасному, строго периодическому событию и построили много тысяч лет назад столицу на этом месте, и именно благодаря этому Сапфирное королевство во все века считалось самым богатым на драгоценные камни. Но богатство это основано на жизнях сотен тысяч подданных, пленных, рабов и преступников. Ведь когда Сапфирное Сияние окутывает столицу, оно выпивает жизнь каждого оставшегося здесь человека, потом съедает его тело, а взамен оставляет драгоценный камень, чаще всего сапфир. Во все времена короли старались скрывать время прихода и само существование этого древнего непобедимого ужаса и даже порой использовать в своих целях. Например, к роковой дате короли оставляли здесь на ночь всех возмутителей спокойствия, осужденных и специально завезенных в тюрьмы рабов. А сами возвращались в столицу после обеда и собирали невероятные по красоте и величине драгоценности. Правда, несколько раз и сами правители превратились в камни, проигнорировав или забыв историю…
– Ха! – с сарказмом воскликнул хан. – Как же можно забыть такую… хм, привлекательную историю?
– Увы, Великий хан! Виной тому постоянные раздоры, вражда, сожженные библиотеки, страшные болезни, уносящие порой в могилу почти все население. Мне самому повезло несказанно, когда мои ученики случайно наткнулись на тайник с древними фолиантами и инструкциями для королевских потомков. А войны! Только за последний век эту столицу пытались захватить дважды, вдобавок один раз мор выкосил почти всех жителей, и только одиннадцать лет назад самый славный воитель всех миров взял это королевство в свои крепкие руки.
Попытка старика польстить Звездному не удалась по четырем причинам: подобные средства чрезмерно образованный шаман применял невероятно редко; хан был пьян, невероятно зол и уже подспудно настроился услышать от старика явную пакость. Поэтому сейчас он лишь ощерился и вкрадчиво спросил:
– Что еще важного происходит при этом Сиянии?
– Не знаю, существенно ли это, но Сапфирная Смерть всегда оставляет в живых одного‑единственного человека. Он обязан выйти перед полуднем на восточную дорогу и передать встречающему его королю указания Сапфирного Сияния насчет дальнейшего правления. Этих единственных называют Загребными, по той причине, что они несут с собой множество самых лучших камней, стремясь обеспечить себе безбедную жизнь до самой смерти. Обидеть или ослушаться Загребного – верная смерть. Сапфирное Сияние сразу уничтожает любого, кто только поднимет оружие на его избранника, а если убийцы действуют по приказу, то оно приходит в дом к тому, кто отдал приказ, чуть позже и уничтожает его вместе со всей семьей.
Хан громко рыгнул, сплюнул на пол и процедил:
– Это действительно несущественно.
– Да, о, Великий хан! – с согласием склонился старик.
– А вот всякие указания королям – дело интересное. – Покоритель целого материка сжался, как перед прыжком, и глаза его опасно заблестели. – Что же ты мне посоветуешь сделать?
– Звездный! – Шаман явно не заметил предупреждающих знаков, которые пытался подать ему протрезвевший визирь. – Тебе надо срочно вывести все войска из столицы в предгорья и там дождаться завтрашнего полудня. Времени для отхода вполне хватит…
Яростный рев хана наверняка оглушил всех пирующих за столом:
– Что?!! Вывести войска?!! И сбежать самому?! Жалкий урод! Неужели ты подумал, что я испугаюсь какого‑то демона?! Да ты хочешь испортить мне праздник?! Лишить моих воинов заслуженных привилегий?!
Шаман попытался что‑то возразить, даже голос повысил, но этим еще больше разозлил и так взбешенного властителя. Лучше уж старику было пасть ниц и покорно дожидаться относительного затишья, но он опять продолжил что‑то выкрикивать о долге, чести и рассудительности. Чем и подписал себе смертный приговор.
Великий Звездный Завоеватель и Покоритель Всех Миров, не прекращая кричать, протянул руку назад, где уже стоял с топором наготове его самый старый, проверенный сотнями схваток оруженосец. И в следующее мгновение вращающийся топор понесся в тщедушного шамана.
Бросок был великолепен своей силой и точностью. Но шаман недаром считался самым могущественным человеком в окружении хана. Он попытался спастись, и возможностей у него для этого было предостаточно. Старик призвал на помощь все свое магическое умение – и тяжеленный топор, летящий с убийственной скоростью, вдруг с противным визгом срикошетил от мерцающего кокона, который окутал шамана. Тогда хан метнул тяжелое копье. Тут же с леденящими кровь криками со своих мест повскакивали остальные военачальники, и воздух загудел от вырвавшегося из их рук оружия. Но и оно не достигло цели. Хрупкая фигурка в мерцающей оболочке лишь пошатнулась, когда целый ворох металлических предметов осыпался у ее ног. Медленно отступая к выходу, старик умудрялся отклонять и останавливать все летящее в него оружие, а порой и приседать, пропуская наиболее тяжелое над головой. До спасительной двери оставался всего пяток шагов, и шаман набрал в грудь побольше воздуха, намереваясь призвать на помощь своих учеников. Магически усиленный голос они услышат лишь вне стен этого зала, который он сам когда‑то на свою беду «обеззвучил» пологом тишины, и молодые маги сумеют защитить уважаемого и любимого учителя.
Но именно в этот момент Звездный пустил в ход свое главное оружие. Однажды умирающий от его меча король захваченного врасплох и жестоко покоренного государства стал вымаливать жизнь и предложил в обмен уникальное копье. Оно висело на стене пиршественного зала, совершенно неприметное среди себе подобных, но, по утверждению короля, могло убить даже бога. Если таковой, естественно, когда‑нибудь снизойдет до борьбы со смертным. Никакие силы, ничье бессмертие не могут удержать копье от поставленной перед ним цели – убийства.
Король все равно умер, но с тех пор Звездный неизменно носил страшное для богов копье с собой, а преданный оруженосец в любой момент был готов вложить это оружие в руку своего повелителя после оговоренного слова «смерть!». Втайне от всех хан уже опробовал этот метательный снаряд на рабах, но по‑настоящему оценить его в деле до сих пор не удавалось. Демоны не попадались, а мощные в магическом плане подчиненные не давали повода для того, чтобы их убить. И вот сейчас представился просто уникальный случай.
Сделанный из неизвестного металла наконечник на древке из синей древесины с громким звоном пробил мерцающую защиту и вонзился шаману чуть ниже сердца. Тот с ужасом замер, чувствуя, как набранный для крика воздух просачивается через пробитые легкие, и инстинктивно ухватился за торчащее из тела древко.
В наступившей тишине раздался хриплый голос Звездного:
– А ведь покойный король не обманул…
Шаман покачнулся, рухнул на колени и из последних сил выдавил из себя жуткое оскорбление:
– Безграмотный ишак!
Он знал, чем можно обидеть кровавого диктатора. Пожалуй, лучше всех вместе взятых знал. Ишаками безбоязненно могли обзывать только подневольных, закованных в цепи людей. А вот «безграмотными» никто и никогда не обзывал даже самых тупых рабов. И хан на глазах замерших приближенных вновь пришел в ярость. Своими руками выхватив последний, самый огромный топор из стоящей сзади пирамиды, он в два прыжка преодолел стол, с рычанием пронесся через зал и со всего размаха раскроил умирающего шамана на две половинки. Но и на этом не успокоился, а с жуткими завываниями принялся рубить поверженное тело старика на мелкие кусочки. При этом неосознанно, но вполне практично не попадая по упавшему на каменный пол магическому копью.
Сотрапезники реагировали на это зрелище по‑разному. Кто с немым ужасом, опасаясь, что и сам когда‑нибудь окажется точно в таком же положении. Кто с тупым равнодушием привыкшего к постоянным убийствам садиста. А кто и с веселым оскалом, упиваясь фонтанами крови и злорадствуя над долей слишком много о себе возомнившего колдунишки. Да и нужен ли этот старый повелитель магии? И без него любое сражение запросто выигрывали ударные группы войск. А в мирное время всякие шаманы лишь пускались от безделья в мерзкие интрижки да своими тягучими голосами порой пугали даже самых бесстрашных воинов.
Большинство сидящих за столом соратников считали, что хан поступил правильно. И когда он отбросил скользкий топор в сторону и повернулся к столу, из десятка глоток вырвалось поощрительное рычание и улюлюканье. Само собой, что им тут же начали вторить и все остальные.
Звездный дал выход напряжению и теперь шумно дышал. Злость его постепенно испарялась. Одобрение приближенных даже вызвало на его лице кривую улыбку. Не спеша он обошел длинный стол справа, поощрительно похлопывая по плечам каждого пирующего. Даже выигравшим дорогие камни командующим досталась немалая толика благосклонного внимания властелина.
Усевшись на свое место, хан придирчиво осмотрел новую скатерть и новые блюда с кушаньями, которые прислуга поменяла после его варварского топтания по столу. Взяв наполненный кубок, он немного подумал и неожиданно с большим чувством провозгласил:
– Этот человек был мне как отец родной, да и все наше войско сегодня постигла тяжелая утрата… Погиб самый лучший колдун нашего времени! Он заслужил достойное место в царстве мертвых. Надо почтить его память… За нашего великого шамана!
Сотрапезники опять заорали с завидным рвением:
– За шамана!
Поглощали вино и закусывали, не обращая внимания на подвыпивших, но все еще проворных слуг, которые сноровисто убрали окровавленные останки и обильными потоками воды вновь привели «сцену для забавы» в надлежащий вид. Да и личные телохранители не мешкали, собрали оружие своих хозяев, тщательно его отмыли, вытерли насухо и поставили в пирамиды. И копье под названием «Убийца богов» вновь заняло свое скромное место за спиной хана.
Отбросив в сторону обгрызенную берцовую кость тропической обезьяны, мясо которой считалось деликатесом, хан сыто отрыгнул, осоловевшими глазками осмотрел зал и с некоторой ленцой скомандовал распорядителю празднества:
– Выкатывайте колесо! Я сам буду метать топоры!
Подбрасывая в руке средний топор, Звездный вытащил из пояса очередной драгоценный камень:
– Кто хочет на спор? С первого броска! Ставлю этот сапфир.
– Согласен, – подал голос первый визирь. – Ставлю вот этот камень.
Хан повернулся к нему:
– Низидин, и не жалко тебе будет расставаться с такой драгоценностью?
– Для тебя, Великий, ничего не жалко. А если вдруг я выиграю, то все равно все мое имущество и так принадлежит тебе. Так что какой может быть разговор о жалости?
– Спасибо, друг, – впервые за весь вечер расчувствовался хан. – Хоть раз я услышал достойный ответ великого мужа…
Тем временем барабан с рабами выкатили на исходную позицию.
– Как убить этого раба? – спросил хан.
Визирь засмеялся:
– Отруби ему голову, и дело с концом!
– Как скажешь…
Отмашка, крик распорядителя – и колесо покатилось вдоль дальней стены. Рабы сразу же решили набрать максимальную скорость, желая быстрей достичь спасительной ниши. Но для хана так было даже лучше. Он сделал выверенный замах, и средний топор после стремительного полета вонзился в шею распятому рабу. Голова не упала на пол, а продолжила мотаться на оставшихся целыми жилах, но это уже никого не волновало: «мишень» была поражена превосходно.
Новые здравицы, новые закуски и очередные восхваления хана. Но, похоже, пир стал ему надоедать. Уничтожив ненавистного шамана и доказав всем, что даже в нетрезвом состоянии он лучший воин всех миров, Звездный возжелал новизны. Поочередно оглядев приближенных и поняв, что от них, напившихся, уже ничего оригинального не услышишь, он вскинул руку, подзывая распорядителя. Морда у того тоже была красная от чрезмерного употребления вина, но здравомыслие еще присутствовало.
– Что желает Звездный Завоеватель и Покоритель Всех Миров, Отец…
– Ладно, – добродушно оборвал его властитель. – Сегодня у нас праздник, можешь без титулов.
– О! Великий…
– Так вот, мне бы хотелось чего‑нибудь такого…
– Привести зверей?
– Надоели! Что рабы, что звери…
– Рабынь? Танцовщиц?
– Да нет, наоборот. Нечто вроде воинов.
– Позвать желающих воинов для показательного поединка?
– Тоже насмотрелся…
– Позвать песняров и сказителей?
– Тошнит от их лести. Но что‑то интересное послушал бы…
– Сказки и былины?
– Издеваешься? Я сам сказки создаю и являюсь главным героем всех былин. Совсем новое есть? Или интересная личность?
– О, Великий! – воскликнул распорядитель. – Есть такой человек! Мне кажется, у него для тебя много интересных историй.
– Надеюсь, не в стиле покойного шамана?
– Нисколько! Говорит невероятно странные вещи про диковинные миры и очень хотел с тобой увидеться.
– Хотел?
– Еще как! Он ведь потому и в столицу шел, когда его наши ловцы поймали. Утверждал, что хочет увидеться именно с тобой, чтобы обсудить очень важные технические и оружейные вопросы. Ну, его ловчие и забрали, пообещав, что он со своими детьми тебя обязательно увидит… из барабана!
– Ага, значит, он следующий на очереди?
– Уже нет. Помнишь недавнее семейное трио? Когда твой визирь промазал? Так вот это они и были…
Звездный разочарованно скривился:
– Так ведь они уже далеко…
– А вот и нет. Этот раб очень удивил: когда ты даровал ему свободу, он вместо себя посадил на коня еще одного сына, который ждал своей участи в смежной комнате, и отправил с остальными двумя детьми из города.
– Ха! А сам, значит, остался умирать? Похвальное чувство к детям, похвальное…
– Вроде того. Так вот, он говорил, что способен сделать невероятное по мощности оружие.
– Хм! Действительно интересно. Может, стоило его внимательнее выслушать?
– О Великий! Ты же сам таких людей приказывал тут же подвергать публичной казни! – с укором воскликнул распорядитель. – Вот он в барабан и попал…
– Ну да, ну да… Ладно, раз уж он выжил, волоки его сюда! Послушаем о его чудо‑оружии.
И через три минуты пред ханом стоял на коленях тот самый мужчина, который еще недавно вместе с сыном и дочерью спасся от уготованной им смерти.
За столом стало сравнительно тихо. Все с любопытством ожидали от властелина новой забавы. Ведь любому было понятно: второй раз раб живым отсюда не выйдет.
Звездный сделал знак конвоирам поднять раба с колен и спросил:
– И как же тебя зовут?
– Семен, – последовал твердый ответ.
– Странное имя, не наше… Откуда?
– В нашем мире это имя – привычное. Но мой мир очень далеко.
Хан снисходительно улыбнулся:
– И сколько же месяцев туда ехать моим конникам?
– Для этого не хватит жизни ни их, ни их детей, внуков и правнуков, – с некоторой грустью ответил Семен. – Но это с одной стороны… А вот с другой… Может быть, мой мир можно достать, едва протянув руку.
– Так я тебе и поверил, – проворчал Звездный. – А ну‑ка, расскажи что‑нибудь диковинное. А еще лучше – поведай о чудо‑оружии.
Раб оглядел пирующих и согласился:
– Ну что же, слушай… Хотя не думаю, что ты сможешь этим оружием воспользоваться.

Часть вторая

Последние развлечения

Рассказ получился очень длинным, растянувшись на полчаса. Но все это время слушатели провели затаив дыхание, нисколько не сомневаясь, что им говорят правду. Куда и хмель из их буйных голов подевался. Разве что самый Великий и самый Звездный время от времени кривился от слишком уж удивительных деталей из бытия иного мира.
Закончил свое повествование Семен словами:
– Вот так я со своими детьми пять лет назад и попал в ваш мир. – Он с трудом сглотнул.
Низидин первым потянулся к своему кубку и выкрикнул очередную здравицу в честь Звездного Завоевателя и Покорителя Всех Миров. Но сам хан, прежде чем выпить, махнул перстом в сторону пришельца из другого мира, и догадливый слуга поднес тому полный кубок. Казалось бы, раб должен был припасть к вину со всей поспешностью, не соблюдая основное правило застолья: первым пьет властелин. И это могло стать его роковой ошибкой. Но Семен этого не сделал. Он осторожно принюхался к вину, а потом еще и стал в него внимательно всматриваться.
Хан придержал свой кубок у рта и спросил с явной угрозой:
– Не нравится мое угощение?
Семен взглянул прямо в глаза Звездному и выплеснул вино на пол:
– Не нравится! Оно отравлено!
Все притихли. В следующий момент оба стража в латах метнулись хану за спину. Раздался лязг мечей, звон стальной тетивы, чмокающий звук входящего в тело болта и стон смертельно раненного человека. Когда тело распласталось на полу, все пирующие уже вскочили на ноги, повернулись и наблюдали финал скоропостижного покушения.
Оказалось, что это слуга в кожаном фартуке главного виночерпия пытался с оголенным мечом подскочить сзади к хану и перерезать Завоевателю Всех Миров глотку. Вот только совершенно трезвые телохранители оказались на высоте: предатель был встречен не знающими преград мечами и получил два смертельных удара. Мало того, и старый оруженосец, стоящий на страже пирамиды, проявил присущие ему преданность и выучку, выпустив болт из арбалета виночерпию прямо между лопаток.
Тут же началось обсуждение случившегося:
– Кто это такой?
– Вот тебе и раз: пьешь и не знаешь, из чьих рук!
– Да ведь этот виночерпий – племянник старшего шамана!
– Точно!
– И как это мы не вспомнили?!
– Чуть не потравил всех, шакал вонючий!
– Как же этот раб учуял отраву?
– Плевать – как, главное – мы живы! А вот виночерпий…
– Жаль, что он так легко умер…
– Ничего! Осталась еще его родня!
– Правильно!
– О, Великий! Позволь нам…
Резко вскинутой рукой хан вмиг установил тишину:
– Не позволю! – Властелин был опять хмур, как снежная туча. – Хотя… Вас ведь тоже хотел этот предатель умертвить… Ладно, посмотрим. Эй! Поменять срочно вино и проверить все блюда! И самое главное: собрать в комнате ожидания всех родственников этого… шакала! Чувствую, барабан сегодня нас еще порадует развлечениями.
Затем он опять уселся на свое место и уставился на пленника. О себе властелин не слишком‑то и беспокоился: те противоядия, которые он постоянно принимал, могли легко отторгнуть большинство известной мерзости. Кое‑кто из ближнего окружения имел все шансы не выжить, но вот раб умер бы самым первым. Его необычные умения заинтриговали повелителя.
– Невероятно! – воскликнул хан. – За этот день ты во второй раз спасся от смерти! Как тебе удалось увидеть яд в вине?
– Это было несложно. Запах грибов и всплывшие пузырьки воздуха показали, что использовался редкий в вашем мире яд чедуны. Эти плоды нужно собирать лишь в самый пик зимних морозов.
– Хм! Тебе знакомы такие верные признаки чедуны? Да ты никак шаман?!
Видя, что Звездный насторожился, Семен впервые за весь вечер попытался улыбнуться:
– Пока еще нет. Но, по утверждениям наших учителей, могу в скором будущем стать не только шаманом, но и Шабеном довольно высокого уровня. Хотя я бы предпочел другое название – маг. В крайнем случае, колдун.
Тем временем принесли новое вино для всех пирующих и поменяли все блюда. На этот раз хан смилостивился и разрешил пришельцу из другого мира первым испробовать напиток.
– Весьма недурственное! – похвалил Семен, причмокнув после первых глотков, а потом выпил весь кубок. Пить ему хотелось уже давно. Если бы еще и голод утолить, то можно вести беседы и до самого утра… До самой смерти. Потому что нетрудно было догадаться о финальной части этого празднества.
Вот только заправила здешнего торжества не спешил с угощениями.
– Не скрою, ты меня заинтересовал… Но теперь все зависит от того, как ты мне ответишь на три вопроса.
Хан не спрашивал, согласен ли Семен отвечать, и не сомневался в своем праве узнать все, что ему заблагорассудится.
– Вопрос первый: что ты делал все эти пять лет?
Спокойствие пленника было непоколебимым. Он не вздыхал над своей участью и рассказывал на удивление легко и охотно:
– Как ни банально это звучит, но пришлось все время учиться. И начинать с изучения вашего языка. Само собой, сюда вошли и несколько основных диалектов нового для нас мира. Именно для этого я с детьми отправился на острова Рогатых Демонов. Появились мы здесь чуть ли не на самом берегу королевства Цисами, откуда часто уходят корабли с паломниками, учеными и людьми, жаждущими знаний. Добравшись до места назначения, нам удалось влиться в ряды студиозов Мастораксов Знаний. Причем все годовые программы обучения мы проходили за полгода, а то и за одну треть. Мало того, на островах удалось познакомиться с самым разнообразным оружием, а затем и усовершенствоваться во владении им. Три месяца назад началось очередное погружение архипелага, да и новых знаний нам уже не могли дать…
Хан бесцеремонно перебил рассказчика, обратившись к первому визирю:
– Низидин, мне помнится, ты бывал в тех местах и наверняка знаешь, почему суша там регулярно тонет в океане.
– Увы, о Великий! Сие неведомо никому. Хотя обыватели считают, что во всем виновата злобная магия морских демонов. Именно они каждые десять лет выборочно погружают под воду пять из пятнадцати островов и держат в своем плену ровно год. Причем делают это без всякой системы, как им заблагорассудится.
– Теперь второй вопрос, – сказал хан. – Зачем, пришелец, ты искал именно меня?
Семен с некоторым сожалением покрутил в руках пустой кубок и, поняв, что подливать ему никто не торопится, признался:
– Теперь я уже понял, что сделал это напрасно. Не стоило подвергать жизнь моих детей смертельной опасности. Ведь очень многие пытались убедить меня в том, что Звездный хан никогда не захочет выслушать мои идеи и предложения. В один голос меня заверяли, что мы здесь станем рабами, и вполне возможно, что нас казнят ради развлечения. Сегодня я в этом убедился на собственной шкуре…
Глава пиршества подался вперед и злобно прорычал:
– Это мое право победителя!
Ни одна черточка не дрогнула на лице Семена. Он, спокойно глядя прямо в наливающиеся злобой ханские глаза, продолжил, словно его и не перебивали:
– …И сделал для себя выводы, хоть и запоздалые. А ошибку мою понять можно. Я был уверен: ни один правитель не откажется стать властелином всего мира. Да, да! Не просто владеть центральной частью материка или даже всей этой сушей, но и покорить все островные государства и оба других континента.
Даже если пришелец врал напропалую и со смертельным отчаянием, у него получилось подобным высказыванием опять всех заинтересовать. Пиршествующие притихли, переглядываясь, и некоторое время в зале слышались лишь разудалые вопли и взрывы пьяного хохота с нижних террас. Звуки оттуда проникали в зал беспрепятственно. Победитель всех миров понимал, что вряд ли ему удастся покорить все береговые и горные королевства континента. А уж о том, чтобы построить невиданный флот и хозяйничать в океанах, даже самые великие льстецы не заикались. Но человек из другого мира наверняка имел некие основания для таких утверждений, а значит, нужно было выслушать его с должным вниманием.
Последовало еле заметное движение пальца, и разносчик вина быстро наполнил кубок Семена до краев. Теперь тот уже выпил не торопясь, не проливая ни одной капельки на подбородок. Затем с удовольствием шумно выдохнул, скользнул взглядом по ломящимся от изобилия столам и стал развивать свою мысль:
– Тут ведь у нас взаимовыгодный интерес. Мне и моим детям хочется вернуться в наш мир. Но для этого надо быстро развить металлургическую, горнодобывающую и даже станкостроительную промышленность. За несколько лет добиться принятия единых мер и весов. Ввести в обиход электричество. Создать электронную промышленность. Потому что без тонкой и невероятной прочной проволоки, например, мы не сможем сделать тот прибор, который нас перебросит в другой мир.
Заметив недоуменные переглядывания, пришелец пояснил:
– Прибор – это специальное устройство с множеством прирученных молний во внутренностях. Эдакий железный зверь, полностью подчиненный человеку. Чтобы его изготовить, надо собрать полезные ископаемые чуть ли не со всей планеты, и желательно сделать это под властью одного правителя. То есть мы помогаем стать властелином планеты одному человеку, а уж потом он нам помогает вернуться в наш мир. Вот тут и возник наш основной спор: мой старший сын советовал возвести на вершину правления амбициозного, но еще никому не известного правителя, а я настаивал на том, чтобы помочь самому сильному из сильных. То есть Звездному хану. Тогда моя семья запросто смогла бы выиграть пятнадцать, а то и все двадцать лет. А ведь это весьма существенно даже в вашем мире, где с помощью магии можно продлить молодость и слегка отсрочить собственную смерть от старости. Вполне понятно, что молодой и энергичный Завоеватель Всех Миров, имея в своей армии железные самодвижущиеся повозки, пробивающие любые стены орудия и практически непотопляемые морские корабли, гораздо быстрей достигнет желаемого как для него, так и для нас, чем никому не известный отпрыск королевского рода, который в своем королевстве имеет всего лишь пять десятков голодных рыцарей и пару тысяч не менее голодных крестьян. Мы тут, на окраинах континента, на таких самодержцев насмотрелись. И не обязательно было беседовать с ними лично или выпытывать все подробности ведения хозяйства у управляющего. Достаточно было глянуть на вооружение и порядки внутри королевства. Да заодно и послушать, что говорит народ об остальных гипотетических претендентах на мировое господство. Даже мой старший сын вынужден был признать, что нужного человека среди них нет. В конце пути он от нас отделился, утверждая, что не стоит всем вместе идти в пасть ко льву, и оказался прав. Благодаря вашим развлечениям мне своих детей удалось отправить отсюда как можно дальше, хотя то, что я при этом пережил…
Не дожидаясь здравиц, хан резко опрокинул в глотку вино из очередного кубка и прохрипел:
– И последний вопрос: когда ты мне сделаешь то, самое страшное оружие вашего мира, которое зовется ядерная бомба?
Глаза Семена прищурились от сдерживаемого смеха, и ответ прозвучал как откровенная насмешка:
– Никогда.
Завоеватель Кариандены и всех соседних государств не протянул руку за топором. Скорее он удивился такому наглому ответу. И спросил с недоумением:
– Разве ты не боишься продолжительных пыток?
Пришелец из другого мира пожал плечами:
– Совершенно не боюсь.
– Но ведь тебя сейчас будут растягивать по жилам в разные стороны! Мои палачи даже немых заставляют быть убедительными в разговорах.
– Ваше ханское величество, видимо, так и не понял, что на островах Рогатых Демонов мы получили самое полное образование. И тот факт, что наши шаманские способности до конца еще не известны даже нам самим, не умаляет наших умений. Одно из них заключается в том, что мы способны полностью отгородить свое сознание от тела. Меня могут резать на кусочки, сжигать на костре, травить ядом или морить голодом, но моя сущность этого не почувствует и умрет в блаженной тишине и спасительной темноте. То, что я здесь увидел, уже давно укрепило меня в мысли, что живым отсюда не уйти, так зачем же мне лгать и любезничать с человеком, который вознамерился меня уничтожить? Причем уничтожить, как он уже сам прекрасно понял, совершенно бессмысленно и себе же во вред. Ибо известно, что упущенная выгода порой бывает гораздо более губительной, чем простое ничегонеделание. Ядерную бомбу я создавать и не собираюсь. Да и не смог бы, наверное, при всем желании. Уж больно эта штука мудреная.
Хан склонился к визирю:
– Нет, ты слышал? Не понравилось ему у нас! Может, он есть хочет?
Визирь возмущенно фыркнул:
– Рабам есть в присутствии хана запрещено! Да и перед представлениями тоже!
– А почему?
– Чтобы вонью своих внутренностей не осквернять твою трапезу, о Великий!
– И пыток он не боится…
– Ха! Сколько было таких, как он? И где они?
– Да, всех свиньи поели, – хохотнул и хан. Но тут же скривился от раздражения: – Но все равно он мне всю душу разбередил, лучше бы мы его сразу копьями пронзили. И сам ты, вместе с тем молодым крысоловом, мог и поточнее топоры метать. А так теперь сиди тут и подсчитывай… – Властелин передразнил пленника: – «Упущенная выгода»!
Он опять замер, что‑то обдумывая, и визирь осторожно спросил:
– Продолжим забаву?
– Вот именно! – рявкнул хан во всю глотку. – Вина! Дайте этому пришельцу меч и вызовите разжалованного командующего шестой армии. Пусть этот щенок исправит свою ошибку. Заодно проверим, чему там на этих островах могут научить рогатые демоны.
Зазвучали здравицы вместе со смехом, вино дождем хлынуло в переполненные пищеводы, и туда же насильно стала запихиваться истекающая жиром пища.
Распорядитель в жилетке разыскал разжалованного командующего и сопроводил к Завоевателю Всех Миров. Тот, приподняв лицо над блюдом, посмотрел на угрюмого воина и сказал:
– Бери меч и убей этого чужака. Если справишься за минуту – возвращаешься за мой стол.
Попавший в опалу командующий тут же расправил грудь, лицо его прояснилось, и он ответил с непоколебимой уверенностью:
– Слушаюсь, мой повелитель!
Противников развели на пять метров, дали каждому одинаковые длинные узкие мечи и оставили дожидаться последней команды. Недавний военачальник уже явственно представлял себя на прежнем посту и, выписывая мечом восьмерки, подпрыгивал на месте от нетерпения. Семен же, наоборот, лишь опробовал балансировку меча, взял за рукоять двумя руками, опустил к животу и приподнял острие меча на уровень груди. Такая стойка для отчаянных наездников была совершенно нова и выглядела нелепо. Что и привело к издевательскому смеху и быстро нарастающим ставкам. Визирь тоже решил отыграться, предложив еще два камня из своего совсем не тощего кошелька. Хан согласился с полным равнодушием и дал отмашку начинать бой.
Лихой рубака, известный мастер подобных поединков, недавний командующий шестой армией не стал раздумывать ни мгновения. Словно смертоносная мельница, он понесся на замершего чужака, надеясь раскромсать его на первых же секундах боя. К всеобщему удивлению, пришелец из другого мира не стал уходить в оборону или отступать, а стоял на месте. И только в момент столкновения как‑то плавно перетек в сторону, да так и замер. Но теперь его меч был опущен, а по клинку стекала кровь. Сам же разжалованный командующий, скрутившись баранкой, лежал на полу и пытался запихнуть обратно в распоротый живот вывалившиеся внутренности. Еще через полминуты он затрясся в агонии, и хан брезгливо махнул в его сторону рукой:
– Убрать!
И тут же указательный палец вновь отправил к пленнику разносчика вина.
– Заслужил…
Семен же в этот момент лихорадочно размышлял над той возможностью, которая у него появилась. Уж очень хотелось убить этого разнузданного кровавого диктатора. Пусть даже ценой своей жизни. Но шансы для удачной атаки были мизерные. Все было против этого покушения: расстояние, стол с яствами, латники с мечами на изготовку, несколько оруженосцев, держащих в руках заряженные арбалеты, и приближающийся сбоку огромный распорядитель в своей несерьезной безрукавке. Именно последний и просипел требовательно:
– Меч давай!
Пришла запоздалая мысль о том, что надо было всех увлечь более продолжительным боем, приблизиться к центру стола и только тогда… Но время было упущено, меч отдан, а взамен в руках у Семена оказался самый большой кубок с вином.
«Ну что ж, – подумал Семен. – Дети уже наверняка очень далеко, можно и напиться до любого состояния. Если успею…»
Словно подслушав его мысли, Завоеватель и Покоритель Всех Миров проворчал на весь зал:
– Пей и радуйся жизни… а потом поведаешь мне название того острова и скажешь, где там тот Масторакс Знаний, в котором так отменно учат сражаться на мечах. Обязательно отправлю туда сотню воинов для досконального изучения, а затем и повторения этого великолепного стиля. Или на этот вопрос тоже осмелишься не ответить?
Пришелец взглянул на него:
– Скорей всего, твой визирь и сам знает обо всех боевых школах фехтования. Так что мой ответ для твоего ханского могущества – все равно пустой звук.
Многие пирующие, в том числе и сам хан, задумались над услышанным. Что прозвучало из уст чужака: насмешка с издевкой или тонкая и великая лесть? Как бы там ни было, вслух о своих сомнениях не сказал никто. А то вдруг твое мнение пойдет вразрез с мнением кого‑то другого? А этот кто‑то может и попросить показать свое умение в сражении с этим странным пришельцем из другого мира. И как сражаться, если раздувшиеся от пищи кишки уже и сидеть мешают? А отуманенные вином мозги вряд ли достойно скоординируют движения ослабевших рук. Да и полночь близится, чуть ли не сутки то на ногах, то за столом…

Сапфирное сияние

Первым забеспокоился распорядитель. Видимо, этот детина обладал неким даром предвидения или инстинктивно чувствовал опасности. Именно он первый замер как истукан, а затем бочком стал продвигаться к окну. Затем и сам Великий хан напрягся как струна, заметался глазами по залу, пытаясь понять, откуда исходит опасность, а потом поднял левую руку. Приближенные, призванные к полному молчанию, тоже насторожились и подобрались, даром что пережрали и перепились, как последние животные. Но и до них стало доходить самое главное: звуки, долетающие снаружи в пиршественный зал, кардинально изменились. Хотя и раньше оттуда доносились крики боли и предсмертного ужаса, но всегда после них слышался или одобрительный гул, или разудалый хохот выигравших пари. Тысячники оттягивались на рабах, убивая их голыми руками и таким способом давая выход своим негативным эмоциям.
Но сейчас вопли ужаса и боли доносились снаружи почти безостановочно, хоть постепенно их становилось все меньше. Распорядитель только начал выглядывать в окно, когда в зал ворвался один из наружных охранников. Лицо его выражало скорее удивление, чем страх. Да и голос звучал мощно и уверенно:
– О Великий! Какой‑то странный туман поднимается в замок. Разогнать его не получается: он густой и липкий и почти заполнил нижнюю караулку.
Тут же от окна отозвался и огромный распорядитель:
– Весь город покрыт зеленовато‑желтым туманом! Уже и нижние террасы полностью покрыты. Факелы просвечивают с трудом. И что‑то в этом тумане ворочается непонятное. Похоже, оно убивает наших воинов…
Звездный вскочил на ноги:
– Убивает?! Что же это такое?!
Повернувшийся к столам распорядитель был бледен, словно белая скатерть. Но сообразительность у него не пропала.
– Мне кажется, это действительно в Кариандену пришла Сапфирная Смерть.
Завоеватель Всех Миров на мгновение замер. При всей своей неграмотности и дикости это был человек действия и звериной сообразительности. Сомневаться и сожалеть о прошедшем было ему не присуще. Поэтому тут же во все стороны понеслись четкие и уверенные команды:
– Забаррикадировать все двери и окна! Щели плотно замазать медом и соусами. Затем сверху закидывать остальной пищей. Приготовить факелы! Если где‑нибудь туман начнет просачиваться внутрь, сразу выжигайте его! После этого заклеивайте щели промасленными тканями. И не сбивайтесь в кучу! Рассредоточиться вдоль всех стен!
Начавшаяся беготня вначале была немного бестолковой, но быстро обрела организованность. Да и ослушаться хана никто бы не осмелился. Скорее всего, и опасность большинству таковой и не казалась: ну, подумаешь, туман! Мало ли туманов! И еще неизвестно, отравил он там кого‑то внизу или нет. Может, он и подниматься больше не будет?
На своих местах остались в зале только четыре человека: сам Звездный, его телохранители да пришелец из другого мира с огромным кубком в руке. Посматривая на петушню возле выходов, окон и каминных провалов, Семен с завидным спокойствием попивал слегка терпковатое вино. Хотя такой ажиотаж вокруг какого‑то тумана его изрядно удивил. Как он ни пытался мобилизовать все знания, полученные в островных Мастораксах, в голову ничего подходящего не приходило. Но если эта Сапфирная Смерть действительно так опасна, то скоро в замке ни одной живой души не окажется. А значит, следовало приготовить свое сознание к уходу из привычного состояния в полный мрак. Но самое главное – тирану воздастся по заслугам.
Единственное, что продолжало точить мозг, были переживания о том, успели дети отъехать от этого гиблого места достаточно далеко или нет. А если успели, то как сложится их судьба? Семену очень хотелось, чтобы дети не повторили его ошибки с выбором покровителя и сумели вырваться на родину. Хотя… И этот мир вполне хорош для нормального существования. А если еще проснутся предсказанные учителями магические способности, то жизнь в этом сказочном мире станет сплошным удовольствием. Опять‑таки: только в том случае, если здесь будет покой и повыведутся такие вот жестокие правители.
Хан тем временем продолжал управлять подчиненными с высоты своего кресла, и, как оказалось, делал это весьма успешно. Прошло уже двадцать минут, но ни единого облачка опасного тумана в пиршественный зал так и не проникло. Правда, теперь снаружи не доносилось ни одного звука. О чем и доложил распорядитель, который осторожно прикладывал ухо к задрапированному промасленными тканями окну:
– Повелитель, все крики на террасах смолкли.
Хан пожал плечами:
– Наверное, все наши доблестные воины тоже успели хорошо спрятаться или заснуть пьяным сном. Подождем до рассвета, а там и видно будет. Наверняка кто‑нибудь догадается после ухода тумана постучать в наши нерушимые двери.
Визирь устало уселся рядом с ним и, тяжело вздохнув, предположил:
– А не могло случиться так, что покойный шаман специально все это подстроил? И внизу уже хозяйничают его приспешники? Ведь это мы празднуем, а вот предатели и наши враги не дремлют…
– Достойная мысль! – одобрительно сказал Звездный, пошевелив густыми бровями. – Скорее всего, так и есть. И созданный шаманами туман не что иное, как попытка нас запугать и заставить покинуть Кариандену. А потом бы пришлось вновь штурмовать эту цитадель, захваченную предателями.
– А вдруг они поняли, что ты, Великий, не поддался на этот трюк, и под прикрытием тумана сумели захватить весь дворец? Как бы они наш зал не стали штурмовать.
Хан тяжелым взглядом обвел вооружившихся приближенных и увешанных мечами и топорами оруженосцев. И только потом рыкнул:
– Силенок у них не хватит!
– А утром?
– В столице и вокруг нее собрались лучшие мои войска. Утром они подчистую вырежут всех шаманов и их приспешников. И мы… хм… продолжим наш праздник! Ну‑ка, подайте мне вина!
Лишь только кубок оказался в его огромных лапищах, он с жадностью стал пить, задрав подбородок и глядя в потолок. Но тут же чуть не подавился, отбросил кубок в сторону и вскочил с кресла. Обе его руки указывали вверх, а губы впервые задрожали:
– Туман!
Теперь уже все подняли головы и увидели, как непонятный светящийся туман плотной массой опускается на зал. И запоздало сообразили, что наверняка на крыше полно незаметных воздухоотводов, заделать которые сейчас просто невозможно.
– Сапфирное Сияние! – выдохнул визирь. – Выходит, шаман был прав?
К тому времени Звездный пришел в себя.
– Столы в круг! – скомандовал он. – Зажечь все факелы! Становитесь на столы и жгите туман.
Затем протянул руку в сторону:
– «Смерть!»
В следующее мгновение верный оруженосец вложил в ханскую руку копье «Убийца богов», а сам с двумя факелами взобрался на стол. За ним то же самое поспешно проделали и другие оруженосцы. Вся остальная свита обступила своего повелителя плотным кольцом и ощетинилась горящими факелами и копьями.
Семен остался посреди зала в гордом одиночестве, совершенно позабытый, без всякого присмотра. Бежать было некуда, факел ему не дали, и защититься было нечем. В общий круг тоже могли не пустить, он ведь чужак. А вот воспользоваться тем, что столы стоят на небольшом возвышении, – следовало. Поэтому Семен быстро допил вино, улегся на каменный пол и постарался как можно быстрее ввести себя в состояние, подобное летаргии. Когда он с детьми научился делать это на островах Рогатых Демонов, то даже тамошние учителя были удивлены подобными талантами. При этом шаманском действе температура тела быстро понижалась до пятнадцати градусов, дыхание замедлялось, и сердцебиение почти не прослушивалось. Единственный минус такого состояния заключался в том, что находиться в нем удавалось не больше пятнадцати – двадцати минут.
Но и этого времени могло вполне хватить для того, чтобы избежать влияния странного тумана, которого все в зале так боялись. Ведь если судить по их реакции, Сапфирное Сияние грозило чем‑то страшным всему живому. А у человека, находящегося в почти неживом состоянии, мог быть шанс спастись.
Тем временем туман достиг ярко горящих факелов, и те забрызгали искрами, зачадили струйками дыма, словно на них плеснули вонючей, ослизлой жидкостью. Тут же по всему залу поплыл удушливый, прогорклый запах, который почувствовал даже Семен со своим притупившимся сейчас обонянием. Глаза его оставались открытыми, поэтому где‑то далеко внутри своего тела он с некоторым замедлением мог наблюдать за жуткими событиями, которые происходили в пиршественном зале.
Соприкоснувшись с огнем, Сапфирное Сияние вздрогнуло всей массой, потемнело, заклубилось и стало окутывать своими космами стоящих на столах оруженосцев. Те еще с минуту отчаянными взмахами пытались отогнать от себя зелено‑желтый туман, но потом с жуткими, душераздирающими воплями и стонами начали падать со столов. Очевидно, они были уже полностью парализованы и падали на каменный пол как куклы, не ломая ни рук, ни ног. Такими застывшими куклами они и лежали на каменных плитах, успев перед смертью издать еще только один вопль от страшной боли или отчаянно простонать – в последний раз.
Упавшие факелы тут же подхватили придворные и командиры из ханской свиты, пытаясь отсрочить неминуемую смерть. Но Сапфирное Сияние опустилось уже почти до самого пола и окутало ноги тех, кто еще оставался в живых. Никакие латы, сапоги и одежда от него не спасали. Люди валились, словно деревянные истуканы, и их предсмертный стон почти мгновенно затихал.
Звездный Завоеватель и Покоритель Всех Миров остался совершенно один среди поверженных тел. Подсвечиваемый раскиданными у его ног факелами, он с бешеным рычанием кружился на месте, выставив перед собой таинственное копье с древком из странной синей древесины. Сапфирное Сияние молниеносно уклонялось своими клубами от хищно поблескивающего наконечника. Все больше и больше тонких струек скользило по самому полу, вращалось на уровне груди хана и, извиваясь, опускалось сверху. И вот настал момент, когда все они одновременно, словно щупальца осьминога, чуть ускорились, и бешено сражающийся за свою жизнь человек с рычащим стоном стал замедлять движения, словно засыпая, а потом и вовсе замер как статуя, вытесанная из камня. Несколько раз качнувшись на непослушных ногах, Великий хан грохнулся на камни. И только после этого из его груди вырвался последний стон уходящей жизни.
Вскоре Семен словно сквозь толстый слой ваты почувствовал, как его и так уже окоченевшее тело сковала неимоверная ледяная тяжесть, добравшаяся до самых отдаленных участков мозга. А в сознании четко всплыла чужая, совершенно отчетливая мысль:
«Это ты зря сделал… Мог бы мертвым не притворяться… Тебе уготована другая судьба…»

Загребной

Во всех этих перипетиях и осознании чужой мысли двадцать минут прошли очень быстро, и Семен почувствовал, как его тело возвращается к нормальному состоянию. Первое чувство было самым омерзительным: он вдохнул густой, неприятно пахнущий зеленовато‑желтый туман. Причем ни задержать дыхания, ни повернуться лицом к полу, где воздух мог быть чище, не получалось, потому что тело до сих пор отказывалось повиноваться. Так и пришлось с содроганием, как умственным, так и физическим, дышать этой непонятной страшной мерзостью.
Наконец вернулись привычные ощущения, и Семену сразу же стало неуютно от странного давящего холода. Тело было уже послушным, но каким‑то замороженным, и мысли еще не обрели должной ясности.
За пять лет странствий по этому миру Семен узнал о многих чудесах, а кое‑что видел и собственными глазами. И вот теперь – Сапфирное Сияние… Если он до сих пор жив, то, возможно, и все остальные люди, лежащие вокруг, просто парализованы, а не мертвы.
Семен повернул голову вправо, потом влево. Попытался сесть, и это ему удалось с первой же попытки. Тело по‑прежнему было окоченелым, но Семен все‑таки сумел встать на четвереньки, а потом подняться на ноги. Сквозь густое, пощипывающее кожу туманное сияние едва просвечивали самые ближние факелы, лежащие на полу. Семен неверной походкой направился к выходу из зала. Ведь если и все остальные живы, то надо действовать без задержки. Лишние рассуждения вряд ли помогут при попытке к бегству.
Но то, что предстало взору, заставило его надолго замереть на месте. Все валяющиеся на полу одежды, латы и кольчуги были совершенно пусты! В них не было ни следа человеческой плоти! Ни кусочка белеющей кости! Ни единого волоска…
Семен долго стоял, медленно осознавая случившееся. Затем прошел в центр недавнего факельного сражения и удостоверился, что и от хана ничего не осталось. Он поднес одежды хана к лицу и не уловил даже малейшего запаха их недавнего хозяина. И тут на каменные плиты пола что‑то упало.
Это был огромный сапфир.
В голове вдруг раздался все тот же голос:
«Отныне ты – Загребной, самый уважаемый и авторитетный человек на свете. Ты должен знать свои обязанности и выполнить свой долг».
Семен понял, что ему собираются диктовать условия, и в полный голос возмущенно ответил:
– За что такая честь? У меня долгов нет. Самая большая обязанность для меня – это вернуться с детьми в родной мир.
«Теперь для тебя очень многое изменилось. И именно твои отцовские обязанности и заставят тебя делать только то, что тебе будет приказано! Поэтому слушай, Загребной, и запоминай!»

Восточная дорога, полдень

На широкой мощеной дороге стояли с десяток воинов в великолепных латах. На их шлемах развевались разноцветные султаны из диковинных трав и пушистых перьев птицы гарбью. Кроме воинов тут был мужчина в переливающейся серебристыми узорами тоге. Колпак с золотыми звездами указывал на принадлежность этого человека к высшей касте местных шаманов. Позади разряженного шамана пристроился еще один, весьма скромно одетый воин.
Все они с напряжением смотрели на запад, где колыхались волны постепенно тускнеющего Сапфирного Сияния. Ни одно строение столицы, которая должна была отлично просматриваться с этого предгорья, пока еще не выступало над зеленовато‑желтым морем.
А за спинами парадно одетых воинов и придворного шамана могучей колонной стояло закованное в латы войско конных рыцарей. Порой туда подлетали на конях посыльные. Видно было, что отборное войско готово немедленно двинуться вперед по первому приказу.
– Ваше величество, мне кажется, что туман стал прозрачней, – сказал одетый скромнее прочих молодой командир в кольчуге. – Может быть, вы разрешите мне проехать чуть вперед для разведки?
Славентий Пятый, потомственный король Сапфирного королевства, стоящий на дороге в окружении командиров, полуобернулся и проговорил с высокомерным упрямством:
– Ни в коем случае! Да и вообще, на твоем месте, Алексей, я бы постарался вести себя как можно незаметнее. Ты и так находишься под подозрением вместе с так неожиданно исчезнувшими братьями, сестрой и твоим отцом. А с предателями у нас не церемонятся.
Монарх был крепким стройным сорокалетним мужчиной с резко очерченным волевым лицом. Весь его вид предупреждал о возможной расплате за каждое неосторожное слово. Однако молодой воин с горячностью воскликнул:
– Но ведь вы уже убедились, что мой отец не предатель! Иначе здесь бы давно кипел неравный бой.
– Конечно, основные подозрения с него сняты.
– Значит, мне можно в разведку?
– Опять за свое? – уже всем корпусом повернулся к нему король. – Не для того я ждал этого дня целых одиннадцать лет, чтобы расслабиться в последний момент и допустить хоть одну бессмысленную жертву с нашей стороны. В течение этих бесконечных лет мне пришлось уговаривать сотни безумных подданных и удерживать тысячи разгоряченных юношей от бесполезной гибели. А сколько хитрости, угроз и запугиваний мне пришлось применить для того, чтобы тысячи горожан за последние недели покинули столицу и остались живы. Пусть в полной нищете, пока. Но живы! Никто не хотел мне верить, и только боги знают, сколько сил мне понадобилось, чтобы убедить кое‑каких безмозглых идиотов.
Стоящий слева от короля грузный старик попытался оправдаться:
– Ваше величество…
Но был тут же прерван раздражительным жестом и словами:
– Помолчите, барон! Только ваша преданность трону и былые воинские заслуги позволили вам остаться на должности главнокомандующего.
– Да, я всегда беспрекословно выслушивал ваши приказы…
– Вот именно, «выслушивали»! А следовало их беспрекословно выполнять! А вы только и делали, что пытались собрать войска преждевременно да обескровить нашу малочисленную армию бессмысленным штурмом Кариандены. Ведь даже при отсутствии там хана взять ее было невозможно. Зато сейчас вы собственными глазами увидели, что я был прав. Осталось немного подождать – и справедливость будет восстановлена. А если мои предки не лгут, то с сегодняшнего дня мы станем богатейшим королевством на свете.
– Дай‑то бог, – с явным недоверием пробормотал тучный главнокомандующий. И тут же его глаза заблестели от плохо скрываемой злобы: – Но если этот чужестранный юноша рвется в разведку, можно и отпустить…
– Ага! Как же! – саркастически воскликнул король и с раздражением ударил себя железной рукавицей по стали налокотника: – Даже в такой великий момент, барон, вы пробуете мне противоречить! Может, сами поскачете в разведку?
– Я не напрашивался, – тут же пошел на попятную барон. – Да и по рангу мне не положено…
– Тогда стойте и не ворчите. И спокойно дожидайтесь моих распоряжений. О… что там за движение?
К ним мчалась группа всадников. Командир небольшого отряда спешился и доложил:
– Ваше величество, на всех дорогах выставлены посты. Ни один человек не сможет проникнуть в столицу в ближайшие сутки и выехать без вашего разрешения. Продвижения неприятельской армии со стороны границ пока не замечено. Но вчера, перед полночью, из города по западной дороге прорвались дети Семена. Того самого пришельца, розыск которого был недавно объявлен. Мы их доставили вашему величеству.
Алексей рассмотрел прибывших в окружении конвоя, с радостным воплем прорвался в середину каре и начал обниматься со своими братьями и сестрой. Пытавшиеся растащить их в стороны рыцари были остановлены решительным взмахом королевской руки, и все окружающие замерли, стараясь не пропустить ни единого слова.
– Алексей!
– Федор! Виктор! Витуська! Как же вы вырвались?
– Ой, ты и не поверишь, что там делалось! Сущий ад!
– Людей прямо на улицах до смерти замучивали…
– Рабов голыми руками на части разрывали…
– Пленников привязывали к колесам и кидали в них топоры…
– И нас к тем же пленникам швырнули…
– А потом Федора в камере оставили, Вику к барабану привязали, а меня с отцом изнутри это колесо вращать заставили.
– Как?! Уроды!!!
– Но мы с отцом остались живы. И хан нас отпустил…
– А где же отец?
– Он вместо себя посадил на коня Федора. Оказывается, есть у этих варваров такое «право спасенного». И приказал нам уезжать немедленно в самые дальние королевства.
– Но как же вы его оставили? – с горечью воскликнул Алексей.
– Разве мы могли ослушаться его приказа? – виновато потупил глаза Виктор, и его задиристо поддержала Виктория:
– И не забывай, Леха, он спас Федора!
Все четверо понурили головы, а средний брат сказал:
– Да, все эти пять лет он только и делал, что спасал нас от смерти…
Алексей скрипнул зубами:
– Похоже, что отец сделал это в последний раз. По утверждению его величества, в Кариандене все погибли. Сапфирная Смерть уничтожила всех поголовно, кроме какого‑то Загребного. Это событие происходит очень редко, раз в сто лет. Войска сопротивления не вступали в бой с захватчиками, потому что ждали именно этого часа.
Виктория заглянула в глаза старшему брату. Потом повернулась к стоящему невдалеке монарху и громко, с отчаянием спросила:
– Неужели нельзя хоть что‑нибудь сделать?
Славентий Пятый развел руками:
– Увы! Ему надо было оставаться при дворе герцога Шлавского, а не идти в пасть этому отродью и пытаться с ним мирно договориться. Вы сами видели, на что способны эти дикие вонючие звери.
– Ваше величество! – сказал барон‑главнокомандующий. – Туман уже почти нормального, белого цвета! Но до сих пор никто не появился. Что делать?
– Белого, говоришь? – Король задумчиво посмотрел в сторону своей вожделенной столицы. – Значит, осталось совсем недолго ждать. Совсем, совсем недолго…
И еще не отзвучало его последнее слово, как среди клубов тумана все рассмотрели какую‑то уродливую фигуру. Чудовище неспешным размеренным шагом двигалось прямо на замершее войско.
Но чем ближе существо подходило, тем все более привычными становились его формы. А когда туман совсем перестал искажать его внешность, все увидели крепкого мужчину, который шагал, одной рукой опираясь на древко копья, а второй придерживая за лямки огромный рюкзак на спине. Поверх рюкзака лежал продолговатый мешок. Такой же мешок висел на груди у мужчины. Два мешка поменьше болтались, привязанные к поясу, мешая ему нормально идти. Именно из‑за этой поклажи все и приняли поначалу мужчину в тумане за чудовище.
Придворный маг узнал приближающегося человека.
– Семен? – прошептал он подрагивающими губами.
Именно маг, преследуя свои планы, настоятельно советовал иномирцу отправиться к хану и попробовать уговорить того на техническую революцию. Теперь он замер от страха, его жизнь висела на волоске.
А Федор, самый остроглазый из детей, уже сорвался с места и с громким криком бросился навстречу выходящему из тумана человеку:
– Отец!
За ним побежали его братья и сестра.
И опять король со своей свитой терпеливо пережидал бурю радостных эмоций и внимательно прислушивался к доносящимся словам.
Наконец Семен приблизился к монарху и сделал видимость поклона:
– Ваше величество, вы оказались правы: с этим зверем ханом не стоило даже разговор затевать.
Король величественно кивнул и спросил:
– Выходит, ты теперь и есть Загребной?
– Выходит, так.
– И что у тебя в мешках?
– Ваше величество и сам прекрасно знает…
– М‑да, судя по таким огромным мешкам, тебе должно быть очень тяжело?
Семен криво улыбнулся:
– Своя ноша не тянет, как говорят в моем мире.
После такого высказывания тучный барон, до этого сопевший от возмущения, словно взбесился:
– Что ты себе позволяешь, смерд?! Ты наверняка украл из казны нашего королевства самые лучшие драгоценные камни! Давай сюда мешки!
Несмотря на то что главнокомандующий стал с угрозой вынимать меч из ножен, пришелец из другого мира с сарказмом спросил:
– Барон, не слишком ли много ты на себя берешь?
– Ах, вот как?! – Меч тут же взлетел вверх. – Тогда история меня простит, и я сделаю добро для нашего монаршего рода!
С этими словами тучный барон зашагал к Семену, на ходу занося меч для удара. Судя по той нерешительности и деланному смятению, с которыми Славентий Пятый попытался остановить своего подданного, у него и самого в душе таилось желание зарубить наглеца. Но он слишком хорошо изучил завещание своих предков и не рискнул бы проделать это своими руками или дать приказ. А вот проверить кое‑что с помощью явного глупца не возбранялось. Да и надоел ему вредный главнокомандующий хуже долголетнего ожидания.
Потому‑то и не последовал в спину старого барона приказ остановиться.
Самоволие главнокомандующего пресекли самые страшные и до сих пор никем из присутствующих, кроме Загребного, не виданные силы Кариандены. Из‑под земли мгновенно вырвался столб Сапфирного Сияния, поглотил жирную тушу барона, исторгнув чавкающий звук, слившийся с криком жертвы, и тут же ввинтился в землю. А на том месте остались лишь латы и одежды своевольного барона.
Тяжело груженный мешками чужеземец поднял на короля удивленные глаза:
– Как же так, ваше величество? Неужели есть те, кто смеет вас ослушаться?
Властелин возрожденного Сапфирного королевства довольно хохотнул:
– Теперь уже нет. Этот был единственный и последний. За что его покровители Кариандены и наказали. Туда ему и дорога, надоел своими глупостями и пререканиями. – Король тут же повысил голос: – Да и остальным будет наука, как меня ослушиваться. Всех наших врагов уничтожим! Всех до единого! А также предателей и глупцов, которые будут противиться посланной нам воле светлых демонов. – Затем Славентий Пятый осторожно приблизился к Семену вплотную и тихо спросил: – Мне кажется, у тебя есть, что мне рассказать?
– И очень много, ваше величество. Сапфирное Сияние расписало всю вашу деятельность на предстоящие десять лет чуть ли не помесячно. И эти знания ненужным грузом давят мне на мозги.
– То‑то, я вижу, ты весь вспотел, – пошутил король, завистливо поглядывая на мешки.
И услышал самое главное утешение:
– В своей столице вы найдете просто несметные богатства, которых хватит и вам, и вашим потомкам на многие сотни лет. Все люди превратились в драгоценные камни, а их примерное количество вы знаете. Все животные стали полудрагоценными камнями, но таких редких расцветок и структуры, что некоторые стоят целое состояние. А сейчас давайте отойдем в поле, я там отдам детям мешки и перескажу вам все, что меня обязали.
– А потом? Останешься при моем дворе?
– Увы, ваше величество. Сапфирное Сияние уготовило мне иную судьбу. Врагу бы не пожелал такой доли. Мне и моим детям надо немедленно уходить как можно дальше от этих мест. Разве что позже, когда справлюсь с выполнением возложенных на меня обязанностей, наведаюсь в гости.
– Печально, очень печально, – закивал монарх, но при этом в его голосе проскальзывали нотки удовлетворения, а глаза с подозрением косились на копье с удивительным древком из синей древесины. Хотя у пришельца из иного мира было и другое оружие, но именно это копье почему‑то вызывало особое уважение и осторожность.
Король усилием воли подавил завистливые и кровожадные мысли и несколько раз повторил про себя:
«Не жадничай! И строго выполняй наставления предков!..»

Часть третья

Семейный совет

Поговорив со Славентием Пятым в течение четверти часа, Семен получил в награду пять именных колец из монарших рук, поощрительное похлопывание по плечам и короткое пожелание счастливого пути. И лишь затем король выдал всю свою нетерпеливость: опрометью вернулся к войску, великолепным прыжком оседлал покрытого броней и алой тканью коня и, на ходу отдавая приказы во все стороны, двинулся в сторону Кариандены. Трех коней, подаренных ханом, и скакуна Алексея оставили у дороги. А вся семья, чудом избежавшая этой ночью смерти, расселась на мешках.
– Нужно посовещаться, – сказал Семен. – Перед нами лежит очень трудный и знаменательный выбор. И как мы сейчас решим, какие страны выберем, так в дальнейшем и сложится судьба каждого из вас.
– Каждого? – насторожился Федор. – По отдельности? Отец, о чем ты говоришь?
– К сожалению, я говорю о самом неприятном, что нам может грозить кроме смерти, – о расставании.
Виктория прижалась к плечу отца:
– Пап, ну разве может нас кто‑нибудь разлучить?
– Увы, дочурка, может. Как ни прискорбно это осознавать, но страшные силы совсем недавно показали, что противиться им бесполезно. Что от барона осталось, видели?
– Ну да, только одежда…
– Вот и в нашем случае Сапфирное Сияние поставило жесткие условия. Вернее, даже не условия. Оно просто сказало, что если вы, четверо моих детей, через месяц окажетесь вместе, то убьете друг друга. Не выживет никто из вас. А если я попытаюсь вам помешать, вы убьете меня в самом начале вашего столкновения.
Дети переглянулись, и Алексей высказал общее мнение:
– Такого не может быть никогда!
Отец печально покачал головой и тихо ответил:
– Мне тоже так думалось, но вот потом… Оказывается, здесь существует некое подобие телевизоров. Только изображение передается, минуя зрение, непосредственно в мозг. Похоже, что Сапфирное Сияние – это не что иное, как один из древнейших и сильнейших демонов этого мира. И оно мне показало несколько сцен из жизни таких же Загребных, как я. Тех, кто ослушался приказа, который Сияние дает при гибели всех обитателей Кариандены. Первые сцены были полны мира и спокойствия, любви и взаимопонимания, успеха и процветания. А дальше мне показали самое страшное, что может сотворить человек: съесть живьем свою мать, отрубить руки‑ноги своим детям, до смерти запытать любимую или убить всех родственников до последнего младенца. Чтобы этого не произошло и с нами, каждый из вас должен иметь отдаленное королевство и всегда стараться оставлять между собой какое‑то государство. В крайнем случае, не пересекать пограничную линию. И если разобраться, ваша жизнь стоит такой разлуки. Пока я сюда шел, эта мысль прочно засела в моей голове. К тому же мне разрешено вас посещать настолько часто, насколько я сумею, и помогать всеми силами и знаниями. Значит, мы сможем общаться! Ну и самое главное, это я уже добавляю от себя: мы постараемся любыми средствами сбросить с нашего рода такое обязательство. Знания наши неограниченны, желание вновь жить вместе – беспредельно, так что со временем мы обязательно обманем Сапфирное Сияние и вырвемся из его плена.
Виктория прошептала ему на ухо:
– Пап, а если оно нас сейчас слышит?
– Ну и пусть! Искать выход из такого положения мне не запрещали. А все, что не запрещено, – разрешено! Верно?
– Согласен, – кивнул Федор. – Но где нам поселиться?
– Вот именно для этого мне показали, где хранятся во дворце подробные карты вековой давности. Вот они, смотрите. Некоторые государства уже исчезли, границы некоторых поменялись, появилось несколько новых территориальных образований. Но эти карты все‑таки дают представление о том, где какое государство находится. Вам нужно выбрать места для проживания.
Старший, Алексей, тут же отреагировал:
– Давайте просто расселимся вокруг Сапфирного королевства с четырех сторон!
Семен покачал головой:
– Мне обрисовали картину пограничных сражений на предстоящие несколько лет и кратко рассказали о прошлых столетних датах, и я с этим полностью согласился. В ближайшие годы в окрестностях Сапфирного королевства будет жарко от пожарищ и сыро от пролитой крови. Многие стоящие по соседству войска хана разбегутся, но многие захотят отомстить и начнут творить разбой в пограничье и на дорогах. К тому же со всего мира в Кариандену скоро хлынут люди, охочие до наживы, и полчища наемников всех мастей. Все они очень скоро узнают о новом несметном богатстве столицы и потянутся рядами и колоннами. Ведь этой ночью все воины армии хана и все жители огромного города превратились в драгоценные камни. Всех вас могут убить. Немедленно покаран будет лишь тот, кто пойдет в атаку непосредственно на меня, на Загребного. А вы окажетесь беззащитными. Да и захватив вас в плен, вымогатели легко отберут у меня все до последнего камешка.
Виктор презрительно фыркнул:
– А зачем нам вообще эти камни? Лучше уж было сразу отдать их Славентию Пятому, и всех делов. И жизнь станет проста и открыта.
Федор тут же возразил брату:
– Не скажи. С таким богатством мы в окраинных королевствах быстро достигнем чего угодно, а самое главное – экономической и политической независимости. При надлежащем использовании драгоценных камней мы сможем проводить дальнейшие исследования, развивать экономику, совершенствовать магические способности и открывать для себя новые тайны этого мира. В итоге при постоянной координации отца мы довольно быстро сможем отыскать выход из создавшейся ситуации. А там, глядишь, и способ возвращения домой отыщем…
– Отлично сказано, сынок! Я так и знал, что ты меня поддержишь. Действительно, от богатства отказываться не следует, но и хранить его в таких неспокойных районах, как этот, безрассудно. Я уже не говорю о том, что и о вашем здоровье мне беспокоиться не придется, если вы поселитесь в дальних независимых королевствах. Логично?
– Да, ты всегда мог нас достать своей железной логикой, – со вздохом согласилась Виктория. – Но что делать мне? Парням‑то в этом мире гораздо легче найти место под солнцем, а меня чуть что или выкрасть пытаются, или рабыней сделать. Как тут быть?
Прежде чем отец успел ответить, Алексей посоветовал:
– Выход один: стать королевой! Тогда тебя никто не посмеет даже взглядом задеть без разрешения.
– Ага! Легко сказать, – покраснела Виктория. – А для этого как минимум придется лечь под старого дряхлого короля!
– Зачем же так пошлить, Витуся? – улыбнулся Федор. – По статистике, наследных принцев гораздо больше, чем престарелых самодержцев. Достаточно только вовремя улыбнуться тому из них, кто больше всего понравится, и лукаво повести глазками…
– А если не понравится?
– Вот именно поэтому я и пойду с тобой, – веско сказал Семен. – Как только ты устроишься в полной безопасности, поспешу по очереди ко всем остальным. И не забывайте о той уникальной связи, которая хоть и непомерно дорога, но все‑таки существует в этом мире. Если хоть кто‑то из вас сумеет купить выводок тумблонов, пусть сразу же всеми правдами и неправдами постарается передать вторые, а если получится, то и третьи особи тому из нас, кто будет ближе.
Все задумались, прокручивая в памяти сведения о редчайших животных, которых уже нельзя было отыскать в средней части материка – они обитали лишь в глухих окраинных королевствах. По уверениям преподавателей Мастораксов, уникальные телепортеры звуков могли передать разговор двух людей на расстояние до двенадцати тысяч километров. То есть как раз от одного конца континента до другого. Но при этом животные, которых называли тумблонами, должны были быть из одного выводка. А если учесть, что в неволе они не давали потомства вообще, то цена за пару или тройку новорожденных меховых комочков была просто астрономической. Помимо этого, каждого тумблона нужно было вырастить, выдрессировать и довести до полного послушания, прежде чем поговорить при помощи его кровного родственника с «дальним абонентом». И нормальная связь получалась не каждый раз. Но выбора не было. Хотя братья уже несколько раз и пытались создать простейшее радио и утверждали, что они на пути к успеху, но результатов пока не добились.
Отец семейства особенно остро ощутил теперь проблему связи и подумал, что редкостных тумблонов придется покупать за любые средства, главное – найти. Благо что средств этих не то что вполне достаточно, а, пожалуй, еще и на последующие поколения останется.
Он продолжил наставления детям:
– Для нашего нормального общения вам нужно попасть в стабильное окружение, то есть выбрать крепкие, со сложившимися традициями королевства и, прибыв на место, регулярно давать о себе весточку другим. Так я в любой момент смогу примчаться именно туда, где во мне больше всего нуждаются.
Теперь уже засомневался младший сын Виктор:
– Тебе не кажется, отец, что твои беспрестанные метания по континенту поставят тебя в опасное положение? Ведь чем больше ты находишься в пути, тем больше рискуешь собой. А прикрыть тебя издалека своими мечами мы будем не в силах.
Семен состроил потешное лицо и провозгласил с деланным апломбом:
– Значит, мне придется научиться премудростям телепортации. Ведь поговаривали наши учителя, что и такое в этом сказочном мире возможно. Вдруг смогу?
– Если сможешь, то и нас научить не забудь, – попросил старший сын. – А то помнишь, как на Сухом острове получилось?
– Разве такое забудешь…
Слова Алексея вызвали на лицах всей семьи радостные улыбки, и они на добрых полчаса окунулись в воспоминания о годах учебы.
Федор вернулся из прошлого первым и вновь склонился над картой:
– Ладно, хорош балагурить. Давайте выбирать места для дислокации. Кому где нравится?
Все подняли глаза на Викторию, предоставляя ей первой право выбора. Девушка немного подумала, забавно морща носик, и показала на восток континента:
– Мне нравятся вот эти выступы суши в океан и остров Зари. Наверняка там много цветов и сладчайших плодов. А название столицы королевства вообще может привлечь кого угодно. Грааль! Как красиво! Без всякого сомнения, в этом городе изобилие всего, чего только пожелаешь, и самый продолжительный срок жизни. Я еду именно туда!
Молчание мужской части семейства означало согласие. Все три брата посмотрели на отца. Тот пожал плечами:
– Тогда так и продолжайте выбирать, от младшего к старшему.
Виктор не сомневался ни мгновения:
– Юго‑восток.
А в глазах у него так и плясало одно‑единственное слово: «Жармарини». Против этого выбора возражений тоже не было.
Дальше все решалось совершенно по‑другому. Имеющий право первого слова Федор хлопнул старшего брата по плечу:
– Уступаю тебе свою очередь, я ведь нигде не пропаду.
– Ха! Кто бы говорил! Это мне везде рай да благодать. Так что не отлынивай от выбора.
– Нет, уступаю тебе.
– Хорошо, – улыбнулся Алексей. – Тогда давай просто разыграем?
– Давай!
Оба брата тут же азартно принялись выкидывать на счет «три» пальцы, и очень скоро оказалось, что Федору достался весь низ почти округлой левой части континента, а старшему Алексею весь верх.
– Значит, мне придется путешествовать по часовой стрелке… – задумчиво пробормотал отец.
– Точно, – непонятно чему обрадовалась Виктория. – Смотри, как красиво и по порядку получилось. По кругу. Мне кажется, континент что‑то напоминает… Вот, если так повернуть, словно собачка с большой головой.
– Ага! А если вот так, то огромное привидение с протянутой рукой. – Виктор хохотнул. – Или пугало…
Федор же, как всегда, стал выдвигать гипотезы:
– Мне кажется, такие очертания континента не могли образоваться естественным путем. Уж слишком резкие разломы и расхождения береговых линий. Да и многие наши преподаватели склонны считать так же…
– Ну, все, – оборвал брата Алексей. – Дискуссия завершена. Пора пообедать.
– Предлагаю потерпеть до Глухого урочища, – сказал Семен. – Нам нужно убраться отсюда быстро и как можно дальше. Спрячем среди скал основные наши богатства и вот тогда спокойно поедим и более подробно обсудим перед расставанием наше будущее. Да и наверняка слухи о нашей пятерке быстро разлетятся по стране. Не стоит нам всем вместе попадаться кому‑нибудь на глаза. Предстоящая разлука нас лишь обезопасит. Никто не знает, кто из нас куда отправится. Так что по коням!
Они погрузили мешки с драгоценными камнями на застоявшихся лошадей. Получалось пять человек на четыре лошади, поэтому самому легкому из братьев, Федору, пришлось усесться вместе с Викторией. Кони были основательно нагружены дорожными сумами и тяжеленными мешками с драгоценными камнями.
– И как ты, батя, от такой тяжести не надорвался? – спросил Алексей.
– А с чего ты взял, что я не надорвался?

Прощание

Об этой скалистой местности семья уже знала. Им пришлось проходить пару раз через Глухое урочище, как с провожатыми, так и без. И выбрал Семен это урочище для хранения драгоценностей неспроста: местные жители избегали отдающих запахом мертвечины скал. И только в самом крайнем случае как можно быстрей старались проскочить по единственной заброшенной дороге. Считалось, что в урочище свили себе гнездо воздушные демоны, маги очень большой силы. Ночами они выходят на охоту и могут в считанные минуты растерзать любого путника или даже целый отряд.
Но пришельцы из другого мира при первом же путешествии заподозрили, что ничего подобного там нет. Потом они вернулись туда уже без провожатых, чтобы проверить свои догадки. Как сразу же и предположил Федор, мерзкий запах издавали несколько сероводородных озер. Озера располагались в пещерах, и вонь нередко вырывалась наружу, отпугивая людей. Лучшего места для тайника нельзя было и придумать.
За два часа бедные лошади вконец измучились, но до Глухого урочища таки доплелись. Выбрали самое удобное место, где дурной запах не слишком беспокоил, задали обильного корма лошадям и тщательно проверили все вокруг. Не хватало еще попасться на глаза какому‑нибудь искателю приключений или беглому каторжанину. Хоть вымышленные воздушные демоны и охраняли эти места лучше всякого войска, но перестраховаться никогда не помешает.
Затем семья и приступила к сортировке сокровищ на восемнадцать разных частей, руководствуясь поговоркой: «Не стоит все яйца хранить в одном лукошке». Семен время от времени пояснял, как и что он отыскал в Кариандене.
– Вот этот огромный сапфир – не что иное, как измененная сущность гензырского хана. Да и вообще, я заметил, что чем большая мразь человек, тем крупнее сапфир. Все вот эти сапфиры были обнаружены среди одежд ханских приближенных. А другие люди неведомо по каким критериям превращались Сапфирным Сиянием в совершенно иные, различные по величине, структуре, цвету и оттенкам драгоценности. Посмотрите, какое разнообразие.
– А вот этот огромный алмаз, с таким редким синим оттенком, где нашел?
– На дворцовой площади. Там пировали воины.
– На улицах тоже было много сокровищ?
– Немерено! Но к тому времени мне уже не хватало сил, чтобы нагибаться, и я решил, что хватит. Донести бы то, что набрал.
Виктория придержала отца за локоть:
– Так ты действительно надорвался?
– Еще чего! Но когда с королем разговаривал, то боялся, что рухну в любой момент. Все внутренности дрожали от перенапряжения.
– Что же ты не бросил мешки?
– Надо было сначала выйти из тумана…
Федор с интересом подбрасывал на ладони ярко‑красный рубин величиной с куриное яйцо, но спросил совершенно о другом:
– Слушай, отец, насколько я понял, теперь мы о тебе можем не волноваться? Раз Сапфирное Сияние о тебе заботится, то ты стал практически неуязвимым?
– Ничего подобного. – Семен выгреб из общей кучи великолепный дымчатый топаз и отложил его к самым большим камням. – Я тоже так сначала подумал, но мне доходчиво объяснили, что я очень даже уязвим. Меня успеют защитить от мечника, копьеносца, даже лучника или арбалетчика, атакующего с близкого расстояния. Но вот с дистанции меня могут поразить все кому не лень. В том числе тот же копьеносец, издалека метнувший свое оружие.
– Э‑э‑э… а как же?..
– Само собой потом моего убийцу постигнет кара. Мало того, и вся его семья будет уничтожена, и те, кто отдал приказ об убийстве, если я умру. Но мне‑то от этого не легче. Так что сражаться и трястись за свою шкуру надо, как и прежде. А если к этому добавить заурядный несчастный случай, то тогда и мстить будет некому. Ведь может и пожар поджарить, и лавина размазать по скалам, и вулкан под ногами взорваться…
– Пап, может, хватит всякие страсти‑мордасти расписывать? – прекратила перечисление экстренных ситуаций дочь. – К чему нам это?
– И то правда, – тяжело вздохнул отец. – Но еще об одном условии все‑таки должен упомянуть: погибнуть я могу и в честном поединке, когда вызову на дуэль или меня вызовут. Так что и здесь мне расслабляться не стоит. Придется возобновить ежедневные упражнения с оружием.
– Прекрасно! – обрадовался Виктор; он был единственным в семье, кто любил тренироваться. – Тем более что нет предела совершенству. И некоторым несознательным товарищам не стоит забывать аксиому жизни: в здоровом теле – здоровый дух.
Алексей, Федор и Виктория уставились на него с сарказмом и дружно зафыркали.
– Руки не только для меча созданы, – сказал Алексей.
– Да и головой надо больше работать, – добавил Федор.
– А лучше всего бить противников психологическим оружием. – Виктория всегда считала, что схватку лучше предотвратить, добившись этим гораздо большей для себя выгоды, чем подсчитывать потери после кровавой победы.
Так уж сложилось, что за пять лет скитаний и учебы в этом мире все четверо детей Семена полностью сформировались, и теперь каждый считался специалистом в конкретных сферах экономических, военных, межгосударственных и межличностных отношений.
Алексей в свои двадцать два года был очень уверенным красивым молодым человеком, сильным и отлично сложенным. Он искусно владел большими мечами, топором, луком и нунчаками, которые широко использовались на островах Рогатых Демонов. Но самым главным его достоинством была смекалка – умение в любых условиях слепить какое угодно устройство или даже запустить производство.
Именно на него в семье возлагались самые большие надежды в тех случаях, когда надо было претворять задуманное в жизнь.
Федор, самый худощавый и стройный из братьев, к двадцати годам выглядел этаким задумчивым поэтом‑философом. Он был внешне очень похож на сестру, разве что превышал ее ростом сантиметров на пятнадцать. За последние пять лет средний брат прекрасно освоил метание ножей и сюрикенов, овладел шпагой и рапирой и научился очень удачно пользоваться кистенем. Но наибольшие успехи он делал в теоретических разработках, математических подсчетах и логических выкладках. Пожалуй, единственный в этом мире, он мог свободно перемножать пятизначные числа и держал в голове воистину энциклопедические знания сразу двух миров. Федор был способен просчитать много событий и вполне удачно спрогнозировать их дальнейшее развитие. И в последнее время, все больше и больше вникая в суть происходящего в этом мире, он выдавал самые разумные и очевидные для истории решения.
Младший из парней, Виктор, по всей вероятности, должен был стать непобедимым воином. Уже сейчас он на полголовы превосходил ростом отца и старшего брата и был шире их в плечах. В свои восемнадцать он постоянно тренировался, и, судя по всему, ему предстояло еще больше вырасти и окрепнуть. Для Виктора не существовало в жизни никаких сомнений или преград: только вперед! А любую помеху, по его мнению, можно было устранить, применив оружие или просто протаранив. Общая семейная склонность к образованию проявилась и в нем. Порой за ним замечались такие всплески изящного, тонкого юмора, что все просто ухохатывались. А врожденная солидность в движениях маскировала быстроту реакции. Если было нужно, Виктор мог проявить смекалку и продемонстрировать взрывную подвижность.
Виктория считалась самым избалованным, но и самым любимым членом семьи. Братья так ее любили, что в детстве порой дело доходило до потасовки, когда каждый из них хотел расчесать длинные прекрасные волосы сестренки. А уж если кто из братьев приносил подарки или сладости, то очень обижался, если малышка более благосклонно принимала их от двух других. За пять лет Виктория стала довольно симпатичной девушкой, и сейчас ее внешность портили лишь прыщики да отсутствие двух передних зубов, которые она выбила два месяца назад при падении в заурядной стычке. До сих пор исправить этот ущерб не было возможности, а в свете последних событий так оказалось даже лучше. Ведь пленницу ханские воины могли бросить не на барабан, а хотя бы на ту же дворцовую площадь.
Семнадцатилетняя дочь Семена великолепно освоила арбалет, все стальное метательное оружие, рапиру и отлично владела тонкой, специальной ковки шпагой. Она досконально изучила все три уровня демонологии и была знатоком тонкого, или, как здесь говорили, обратного мира. Теперь ей оставалось дождаться созревания своей магической сути, затем постепенно повысить магическое умение – и можно будет применять фундаментальные знания на практике.
Всем членам семьи, как только они приплыли на острова Рогатых Демонов, было предсказано магическое будущее. Пришельцы из других миров попадали сюда довольно часто, и эти случаи скрупулезно регистрировались в хрониках. Все чужемирцы примерно через пять лет обязательно становились шаманами, а потом и Шабенами, что и побудило семью вернуться на материк и форсировать события для выполнения главной задачи: возвращения домой.
Увы! Эти планы были отложены на неопределенное время как из‑за хана с его глупой ненавистью ко всему прогрессивному, так и из‑за Сапфирного Сияния с его заданиями.
И пока никто в семье не мог придумать, как избежать этих обязательных и неприятных указаний.
Самые большие и дорогие камни отобрал и укрыл в своей одежде Семен, назвав себя при этом ходячим семейным банком. По одной доле получили сыновья и дочь. Они же и спрятали еще по две доли – так сказать, на непредвиденное будущее, – разбредясь по всему Глухому урочищу. Остальные пять частей отец семейства припрятал лично, и тоже в разных местах. Вернувшись к месту сбора, он еще раз дотошно переспросил:
– Места погружения все пометили иносказательно?
– Конечно, отец, – ответил Виктор. – Если кто и начнет розыск под моим основным знаком, то долгие годы будет проклинать как свою жадность, так и беспросветную глупость. Но вот ты найдешь все сразу после моей короткой подсказки.
Остальные подтвердили, что в случае крайней необходимости отец легко отыщет сокровища.
– Но это на всякий случай. Будем надеяться, что мы и так превосходно справимся с обустройством на новом месте, – вздохнул глава семейства. – Но мало ли что. И еще раз повторяю, всегда помните: вам нельзя находиться рядом! Если кто и надумает вернуться за сокровищами, он прежде должен убедиться, что никого другого из вас здесь не встретит. Понятно?
Три сына и дочь кивнули в ответ. Разлука с каждой минутой становилась все ближе, и грусть невидимой, но ощутимой тяжестью уже лежала у всех на плечах.
Расположившись напоследок с прощальным ужином, стали обсуждать, в каких государствах останавливаться на пути к новому месту проживания. Причем рисовали от выбранных пунктов по две линии, чтобы в случае чего иметь варианты отхода в провинции и пространство для маневра.
Оба старших брата решили проделать двух‑, а то и трехнедельное путешествие вместе. За этот срок они намеревались достичь западной оконечности королевства Саламаны и уже там разойтись на юг и на север. Такой вариант был признан самым удачным. Долгое время два несравненных воина и великолепных организатора смогут помогать и прикрывать друг друга во время ночевок и путешествия. Федор выбрал для себя королевство Колючих Роз, в котором лишь недавно стал сдавать позиции абсолютный матриархат. Ну а старший брат Алексей решил попытать счастья в королевстве с безрадостным названием Мрак. Он знал, что там находятся два самых древних Масторакса Знаний, а это говорило о рассудительности и практичности тамошних обитателей. Так что в названии королевства, наверное, не было ничего страшного, так же как и в названии столицы – Зонт. Все зависело в первую очередь от проживающих там людей и демонов. Алексей по этому поводу пошутил:
– Постараюсь внести луч света в это царство мрака.
По всему получалось, что старшие братья еще верные две недели, а скорее всего и три, если учесть политическую обстановку, могли побыть вместе.
Так же решили поступить и три остальных члена семьи. У них тоже путешествие получалось совместным, пятнадцати‑, а то и двадцатидневным. Виктор проводит отца с сестрой через королевство со смешным названием Рогло до восточной границы королевства Озалия, а потом уже в гордом одиночестве поедет на юг. В ту самую так называемую «руку пугала», как он окрестил далеко выступающую в океан часть континента.
Именно там находилось некое территориальное объединение независимых баронов, эдакий рыцарский альянс, который назывался Жармарини. Переводилось это название как «ристалище, место для поединков, ринг». И еще на островах, обучаясь в Мастораксах Знаний, Виктор наслушался легенд о том, что баронским вольницам присущи кодекс рыцарства, ореол романтизма и вечное желание собраться всем доблестным воинам вместе и пойти войной против обнаглевшего хана. Только вот, как назло, великому походу всегда что‑то мешало. То очередной турнир в честь одного из причисленных к божествам рыцарей древности, а то и самый главный рыцарский турнир альянса. Когда все турниры заканчивались, то, как всегда «неожиданно», начинался сезон дождей, пришедших с океана. Рыцари, конечно, рвались в бой, готовили оружие и честно ждали, пока дороги хоть немного просохнут от непролазной грязи. Но лишь только становилось суше, как оказывалось, что через неделю назначен новый турнир, а затем очередное отборочное сражение внутреннего масштаба… В итоге закованные в латы воины вот уже одиннадцать лет лишь грозно громыхали щитами в сторону Сапфирного королевства и, просыпаясь утром после бурного застолья, прилежно вскакивали на ноги и бежали рьяно готовиться к… очередному турниру.
Младший брат выбрал Жармарини потому, что давно об этом подумывал. А попасть туда с семьей у него шансов раньше‑то и не было. Варящееся в собственном соку рыцарство никем, кроме него, в расчет не принималось.
Ну а отец с Викторией после перехода восточной границы Озалии двинется дальше на северо‑восток, где девушка мечтала увидеть много пальм и прочих экзотических растений. Да и вообще она обожала море и еще на островах Рогатых Демонов слыла завзятой купальщицей и любительницей глубоководного ныряния. В глубине погружений с ней мало кто мог поспорить даже из местных, а уж не привыкшие к этому братья и подавно. Разве что старший, Алексей, мог составить сестре хоть какую‑то конкуренцию. Страну проживания Виктория выбрала с самым романтическим и загадочным названием: королевство Салламбаюр. Что в переводе на русский значило: «королевство средоточия всех желаний». И какая девушка откажется побывать в таком месте? Правильно, только не видящая ничего дальше собственного носа. Виктория такой близорукостью не страдала.

В путь

Прощание получилось быстрым и скомканным. Иначе бы Виктория долго и безутешно рыдала на груди у старших братьев, а в такие моменты все мужчины могли делать только одно: ждать, пока слезы кончатся. Поэтому Алексей с Федором сократили прощание до двух поцелуев и двух рукопожатий и поспешили по старой дороге на запад. Тут же скомандовал на выезд и Семен, хоть сердце его разрывалось от разлуки с сыновьями и от полных слез глаз дочери.
Глухое урочище покинули с последними лучами заходящего местного солнышка. И сделали это с расчетом. Ведь еще одного коня не хватало, а в идеале было бы хорошо иметь еще и сменную лошадь. Разжиться верховым транспортом можно было лишь в городке, который располагался на расстоянии часа доброй скачки. Поздним вечером там можно было успеть продать один из камней, купить коней и на рассвете пуститься в путь. Таким образом удалось бы выиграть время и сбить со следа охотников за легкой добычей.
Для того чтобы три человека не загнали двух лошадей, Семен и Виктор по очереди бежали, держась за стремена. Больше шести‑восьми минут бешеного бега не выдерживал ни один из них. Хотя дважды девушка сменила мужчин, но сначала четыре, а потом три минуты бега утомили ее. И она больше не просила дать ей пробежаться.
До городка добрались почти в полной темноте, и Семен решил войти туда в одиночку. Виктор с Викторией должны были по широкой дуге обогнуть достаточно знакомый городок и ждать в оговоренном месте.
Было два варианта быстрой продажи одного камешка и последующей покупки лошадей и кое‑какого оружия. Первый – это долго и нудно искать нужного покупателя, а потом так же долго и нудно будить уже наверняка улегшихся спать продавцов. И при этом еще следовало опасаться патруля ханских войск – почти в каждом населенном пункте располагались гарнизоны. Правда, была особая «метка», по которой хан отпустил троих пленников после того, как они удачно прокатились на барабане. Но мало ли как поведут себя зажравшиеся варвары…
Поэтому отец семейства выбрал более надежный вариант. А главное – быстрый. Он сразу же отправился к дому городского старшины, который ведал общим хозяйством и должен был во всем помогать коменданту гарнизона. Здесь тоже могли возникнуть осложнения, но королевское кольцо, которое Славентий Пятый вручил Семену для каждого члена семьи, должно было помочь. Да и кое‑какими тайными сведениями король его снабдил.
Еще далеко от дома старшины Загребного остановил патруль горожан с дубинами:
– Кто такой и куда следуешь?
– Доверенное лицо короля. Со срочным посланием вашему старшине.
Монарх не обманул. Действительно, посланники короля уже оповестили гражданские власти всех населенных пунктов королевства о том, что намечается тайное поминание давно почивших в бозе родителей Славентия Пятого и по этому поводу обязательно будет важная новость. Посему во всех мэриях готовились к чему‑то небывалому и грандиозному. Семен появился в этом городке лишь на пяток часов раньше, чем истинные слуги короля.
Монарший перстень разглядывали недолго. Когда Семена проводили к старшине, тот и секунды не сомневался, бухнулся на колени и с придыханием спросил:
– Какова августейшая воля?
Дабы впоследствии не было обид, Семен достал заранее приготовленный сапфир и торжественно вручил главе гражданского управления:
– Этот камень должен вам с лихвой возместить затраты на предоставленные мне волей короля услуги. Прикажите срочно подать к вашему дому пять самых лучших лошадей и доставить оружие. Вот список. Срочно!
Похоже, что здесь огромного роста старшину слушались безропотно. Он только отдал список своему помощнику и спросил: «Все поняли?», как топот посыльных раздался уже на улице. Затем, подкрутив пышный ус, старшина с понятным волнением стал слушать Семена. Вот тогда и была поставлена главная задача:
– Король приказал этой ночью, ближе к рассвету, создать и вооружить ополчение, уничтожить гарнизон варваров и восстановить в городке истинную власть. Затем это ополчение вывести на околицы города, дабы отражать возможные нападения разбегающегося войска оккупантов. Сам хан уничтожен. Все его придворные – тоже. Кариандена в руках короля.
Старшина и его подчиненные шумно выдохнули и произнесли вразнобой:
– Наконец‑то! Дождались!
Похоже, что король через своих людей провел поистине титаническую работу среди народа. Избавления от варварской чумы не только ждали, но были к этому готовы. Потому что старшина с недобрым огнем в глазах приказал:
– Поднимайте людей! Сегодня этим зверям за все воздастся! Чтоб ни одна сволочь живой не ушла!
Все его помощники тут же заметались по дому, из тайников стали доставать оружие, а вызванные заранее посыльные поспешили оповещать население о готовящихся переменах.
Старшина лично проводил королевского посланца к пятерке приготовленных лошадей и пожелал счастливого пути. О дальнейших планах Семена усатый мужчина так и не осмелился спросить, да и драгоценный камень в нагрудном кармане аставлял благоразумно помалкивать. Воля короля священна! А уж воля, подкрепленная таким невероятным и щедрым подарком, священна вдвойне.
Поэтому Загребной выехал за город с солидной неспешностью и быстро успокоил уже начавших волноваться детей:
– Все в порядке. Теперь мы сможем двигаться почти без остановок. По крайней мере – днем. А сейчас – в лес, на ночевку.
До леса добрались уже в полной темноте. Ведя коней в поводу, углубились в чащу и остановились на большой поляне. Виктория тут же беззвучной тенью скрылась за вековыми стволами и принялась обследовать окружающее пространство. Она могла перестраиваться на ночное зрение и, кроме того, единственная в семье обладала способностью обнаружить в стометровой зоне любое живое существо по тепловому излучению. Правда, в перечень этих существ не входили очень многие ползучие гады и почти весь сонм демонов. Но в демонах девушка тоже превосходно разбиралась и знала, когда, где и по какому поводу можно встретить того или другого представителя демонической Изнанки. Оставалось только дождаться перехода собственного тела на первый уровень местных обладателей магии. Пока еще никто из семьи до такого момента «не дорос», хоть каждый и ждал его с трепетом и нетерпением.
Шло время, а Виктория и не думала возвращаться. И когда обеспокоенные отец и сын уже отправились на поиски, девушка вынырнула откуда‑то сбоку и подала о себе весть условным сигналом. Виктор стал тут же ворчать:
– Тебя только за смертью посылать! За это время можно было весь лес обойти!
– Почуяла, что с востока дымком тянет, – пояснила Виктория. – Еле‑еле. Ну и пошла туда. А потом увидела зарево. Там опушка, а за ней – огромный луг. Я туда подкралась – пять тел на столбах догорают! Кажется, там был небольшой хутор, но отряд гензыров уже полностью разобрал дома и готовит еще один огромный костер.
Троица вернулась к стоянке.
– Сколько их? – деловито спросил Семен, хватая лук и колчан со стрелами.
– Четырнадцать. И в пролеске заметила трех дозорных. С той стороны тоже могут быть, огонь костров мешал.
– Вот невезуха! – посетовал Виктор. – Ничего из оружия опробовать не успели!
Его отец тут же ловко выхватил стрелу, и в следующий момент раздался звук спущенной тетивы. При почти полной темноте он таки с тридцати метров попал в дерево.
– Не по центру, – прокомментировала Виктория со своим усиленным зрением. – В коре застряла, с правой стороны.
– Сойдет для первого раза…
Виктор тоже не пожалел одного болта, и его выстрел из арбалета сестра встретила с восторгом:
– На уровне головы, по самому центру.
Больше они не обмолвились ни словом. Три тени поспешили по черному ночному лесу. Нельзя сказать, что двигались эти тени беззвучно, особенно две большие, но сейчас следовало поторопиться.
Когда добрались до захваченного хутора, то поняли, что треск веток под ногами мог услышать лишь дозорный, на которого они бы выскочили прямо в лоб. Но благодаря разведке Виктории дозорных они оставили по бокам и теперь обдумывали предстоящий бой.
А то, что бой состоится, было ясно сразу. На фоне уже догорающих костров с обугленными трупами гензыры с громкими пьяными выкриками привязывали к толстенному столбу двух бесчувственных женщин в окровавленной изорванной мокрой одежде.
Не было необходимости договариваться о действиях каждого во время схватки – отец, сын и дочь уже не раз работали вместе. Несколько командных жестов Семена – и все трое рассредоточились в подлеске. Отец и сын отправились в разные стороны, и вскоре тепловые пятна, за которыми наблюдала Виктория, повалились в густую траву.
Затем рухнуло с дерева еще одно тело варвара. Девушка как змея поползла в сторону хутора.
Общими усилиями Семену и Виктору удалось заметить и четвертого дозорного. Правда, и тот их успел рассмотреть и даже попытался подать сигнал тревоги своим товарищам, выскочив из леса на резвом коне. Но болт, пронзивший горло, сшиб гензыра наземь, как легкую картонную коробку. Нога его запуталась в стремени, и конь тут же остановился, так что увлеченные подготовкой к казни варвары на хуторе не заметили попытки своего погибшего соратника поднять тревогу. К тому же им мешали отблески окружающих костров.
Зато отцу и сыну пятнадцать врагов были видны как на ладони, и они пошли в атаку, потому что гензыры уже собирались разжигать костер. Конечно, оставался большой риск того, что в тылу остался еще один дозорный, а то и двое, но время для атаки истекало. По всей видимости, женщин так и не удалось привести в чувство водой, поэтому ханские воины решили расшевелить их пламенем. А перед тем, для большего издевательства, обильно посыпали пеплом и сажей. Затем два бородатых гензыра подошли к соседним кострам и стали зажигать от них приготовленные факелы.
Первая же стрела и арбалетный болт попали в цель – два варвара упали без вскрика, словно срубленные деревья. Но третий из следующей пары жертв, даже смертельно раненный стрелой Семена, успел громко крикнуть от боли, прежде чем забиться в агонии. Остальные варвары, хоть и были пьяны, сразу же проявили воинскую выучку: сначала бросились врассыпную, то и дело приседая, а потом начали ползти, стараясь укрыться от обстрела, но при этом пытаясь высмотреть противника. Однако новые жертвы последовали с неумолимостью рока: один рухнул навзничь, раскинув руки, с пробитой болтом грудью, а второй получил стрелу в бок и свалился прямо в догорающий костер. Визг его разнесся далеко в ночи.
Оставшиеся девять гензыров успели прийти в себя и подобрать с земли свои внушительные овальные щиты. Они поняли, с какой стороны их атакуют, а кто‑то даже сумел рассмотреть, что нападающих всего двое. Один натягивает тетиву арбалета, а второй посылает в их сторону стрелу за стрелой, которые теперь вонзались в выставленные щиты.
– Да их всего двое! – выкрикнул самый глазастый из варваров. – Вперед!
Видимо, он был старший по званию или по опыту, потому как восемь его товарищей тут же выстроились клином и поспешили навстречу врагам, подбадривая себя гортанными криками. Возможно, что собственный шум им и помешал услышать слабый вскрик за спиной: остроглазый ветеран повалился на землю с торчащим из шеи ножом. Подкравшаяся к варварам сзади Виктория времени даром не теряла. Она и вторым ножом замахнулась, но сразу метнуть его не успела. От стреноженных коней гензыров к девушке бросились двое с кривыми мечами. Вероятно, они были из местных, но не только присматривали за лошадьми, но, скорее всего, еще и помогали поработившим их народ варварам. Да так помогали, что готовы были защищать своих новых хозяев собственной шкурой.
За что и пострадали.
Бегущий первым рухнул от пущенного в него кинжала. Ранение он получил, возможно, и не смертельное, но с полоской стали в животе сильно на поле брани не поусердствуешь.
Второй же начал вращать мечом, словно мельница крыльями под ураганным ветром.
– Ах ты стерва! – крикнул он, разглядев свою противницу. – Ну, сейчас ты у меня!..
Тем временем гензыры приближались к отцу и сыну. Виктор успел‑таки зарядить арбалет и очередным болтом выбил восьмого бойца из атакующего клина. Повторно натянуть тетиву он явно не успевал, поэтому Семен решил в самой что ни на есть боевой обстановке проверить, действенна ли помощь Сапфирного Сияния. Хотя вполне рассчитывал на свое умение фехтовальщика. Да и сын стоил как минимум трех противников.
Поэтому Семен отбросил лук и колчан, дал команду Виктору прикрыть его сзади, выхватил оба меча и с лихим завыванием ополоумевшего самурая бросился в атаку.
Хоть враги такого хода не ожидали, но тут же стали расходиться в стороны, намереваясь взять идущего на смерть человека в тиски.
Когда расстояние между сходящимися противниками сократилось до пяти метров, демонические силы этого мира опять показали, чтó они могут сделать с провинившимися. Хотя семеро объятых ледяным Сиянием гензыров ни в коей мере не считали себя виноватыми. Скорее всего, они даже не поняли, отчего погибают, успев только хором душераздирающе закричать. Крик был таким громким и страшным, что атакующий Викторию предатель на какой‑то миг отвлекся, и тут же его горло проткнула мелькнувшая в отблесках костров рапира.
Семь столбов Сапфирного Сияния еще только начали ввинчиваться в землю, а семейная команда уже на всей скорости прочесывала все вокруг. И так проворонили двух предателей, которые дрыхли возле лошадей, и теперь только не хватало коварного выстрела с опушки леса или новых гензыров, если какой‑нибудь дозорный ускакал за подмогой. Ведь где‑нибудь поблизости мог находиться другой отряд мерзких мстительных гензыров. А если они нападут неожиданно и их будет много, то тут уже и Сапфирное Сияние не поможет.
– Ну, ты, папаня, теперь почище огнеметчика можешь сражаться! – воскликнула Виктория, когда они вернулись на луг. – Как грамотно и ловко их оприходовал!
И тут же вновь отправилась наблюдать за лесом. А мужчины поспешили отвязать от столба все еще не пришедших в сознание женщин.
Волосы женщин были опалены, лица покрыты копотью и грязью, изорванная в лохмотья одежда не могла скрыть синяков и порезов.
– Смотри, – показал Семен, – остатки роскошной вышивки…
– Ага, точно! – подтвердил Виктор. – А вот здесь что‑то вроде герба или родового знака…
– Чуть ли не бисером вышито…
– На них же остатки нижнего белья! Да еще с очень изящной тесьмой.
Семен почувствовал неловкость при виде неприкрытых женских тел, но не за себя, а за сына. Однако Виктор, похоже, ничуть не смущался. Напротив, молодой парень проявил практичность:
– Надо нагреть воды и отмыть их от грязи. А то и ран не видно…
И быстро приступил к делу. Благо колодец с ведрами оказался поблизости. Три ведра были набраны доверху и поставлены на тлеющие угли одного из костров. Семен тем временем принес от табуна две вполне приличные подстилки, и женщины были бережно уложены на более подобающее ложе, чем грязная и пропитанная кровью земля. Помимо этого, на трофейных лошадях было навьючено еще и много другого походного барахла, и часть из него использовали со всей сноровкой бывалых путешественников. Бинты и чистые тряпки, лечебные мази и дезинфицирующие жидкости сразу же пошли в дело.
Во время этих перемещений Семен наткнулся на раненного дочерью предателя. Тот со стонами пытался уползти в спасительную темноту, хотя при первом же осмотре ран Семен понял, что тот не жилец: кровь струилась у него из живота. Загребной только и смог, что слегка притупить боль умирающего. И, заметив, что враг расслабился, приступил к допросу:
– Почему вы сожгли мирный хутор?
Пособник гензыров, видимо, слишком уж верил в непобедимость своих хозяев, потому что ответил с ненавистью:
– Как вы посмели на нас напасть?! Вас всех убьют! Всех до единого!
– Вряд ли у твоих вонючих хозяев такое получится, – возразил Семен. – Нас вон было всего трое, но весь ваш отряд, кроме тебя, – покойники.
Раненый с недоверием приподнялся на локте и увидел лишь одного Виктора, который возился со спасенными женщинами.
– Все равно вас выследят остальные отряды!
– Да пусть выслеживают себе на погибель. Но хочу сказать: хан и его приближенные мертвы. Король вновь правит в Кариандене. Так что гензырам теперь самим бы уйти от преследования.
Глаза умирающего расширились. Видимо, он сразу поверил в невероятную новость.
– А что будет со мной?
– Не знаю. Пока я тебя спрашиваю только об одном: почему вы напали на мирный хутор?
– Наш отряд уже две недели разыскивал этих женщин, – дрожащим голосом заговорил прихвостень гензыров. – Они где‑то там наместнику провинции устроили что‑то страшное. Но подробностей я не знаю… Сегодня мы обыскали этот хутор и нашли беглянок… Кто они и откуда – знает наш командир… Спросите у…
Больше не раздалось ни слова: он потерял слишком много крови и умер, не чувствуя боли.
Сплюнув от досады, Загребной пошел помогать сыну.
К тому моменту, когда вода нагрелась, вернулась Виктория и непререкаемым тоном отправила брата наблюдать за окрестностями. Видимо, она посчитала, что отец больше подходит в помощники. А сама выбрала из трофеев все мыло, кровоостанавливающие и целебные мази и принялась оказывать пострадавшим женщинам первую помощь.
Как ни странно, Семен совершенно растерялся. По крайней мере внутренне, духовно. Ведь долгие годы сексуального воздержания довели его до того, что он старался сразу же воздвигать барьер отчуждения между собой и мало‑мальски симпатичными женщинами. А тут под его руками неожиданно оказалось сразу два тела, и не просто тела, а молодых, упругих и возбуждающих. Невзирая на царапины, порезы, ссадины и гематомы, они были так красивы, что воин задышал шумно и прерывисто.
Дочь обратила внимание на состояние отца, когда тот чуть не выпустил из рук скользкое от мыла мокрое женское тело:
– Пап! Ты чего! Совсем твоя ослаб, однако?
Они любили так высказываться, вспоминая приколы своего мира, и Семен тут же за улыбкой постарался скрыть странное и неожиданное волнение:
– Моя много бегать, мочить белый человек… Устал, однако…
Но Виктория прекрасно разбиралась в интонациях отца и замерла, всматриваясь в его лицо.
– И вправду устал?
Семен, накрывая вымытую женщину одеялом, ответил:
– Нет, конечно, просто мне здесь очень не нравится. Твой подранок перед смертью о каких‑то других отрядах баял. Уходить надо в лес как можно скорее…
– Согласна.
Женщина под руками Виктории застонала, затем широко открыла глаза и испуганно вскрикнула:
– Кто вы?!
Виктория тут же прикрыла и эту женщину одеялом и ответила:
– Успокойтесь! Мы простые путешественники и случайно оказались возле вашего хутора…
Женщина порывисто приподнялась на локте, скривившись от боли, присмотрелась к своей бесчувственной подруге, убедилась, что та дышит, и опять откинулась на спину.
– А где хуторяне? – спросила она.
В разговор сдержанным, полным сочувствия голосом вступил Семен:
– К сожалению, мы не успели, гензыры их убили…
– Значит, они погибли из‑за нас… – покаянно простонала женщина. – Ханские ублюдки! Чтоб вы сдохли со своим вожаком!
– Так и случилось, – сказал Семен. – Эти псы мертвы. Точно так же, как их вожак – кровавый хан.
Теперь глаза женщины недоверчиво сузились.
– Хан умер? С чего бы это?
– Собаке – собачья смерть. Извините, уважаемая госпожа, но и мы хотим вам задать несколько вопросов…
– Каких именно?
– Кто вы и что здесь произошло?
– Но мы вас не знаем…
– И согласны ли вы срочно спрятаться в лесу?
– Почему?
Загребной демонстративно осмотрелся:
– Уж очень нам здесь не нравится. Того и гляди, очередной отряд гензыров появится…
Не успел он еще договорить последнего слова, как женщина согласно закивала:
– Конечно согласны! Я даже идти смогу… может быть…
Прежде чем направиться к лошадям, Семен сказал:
– Насчет «идти» можете не заморачиваться – коней у нас теперь вдоволь!
Женщина проводила его взглядом и обеспокоенно поинтересовалась у Виктории:
– Что такое «не заморачиваться»?
Девушка усмехнулась:
– Это значит – спать и не задавать лишних вопросов. А все остальное он уладит.

Часть четвертая

Спутники

Ремней и больших попон из прочной ткани хватало – два переносных ложа удалось соорудить без особого труда и привесить между боками лошадей. На них уложили женщин. За пять лет пребывания в новом мире и Семен, и его дети научились обходиться с ездовыми животными и могли провести немалый табун сквозь густой лес.
Перед тем как покинуть луг, мужчины перенесли трупы врагов к столбу. Семен с Викторией повели табун, а Виктор развел погребальный костер. Если и наткнутся гензыры, пустившиеся на поиски, на огромное кострище, то подумают, что это дело рук их соратников. И не заподозрят, что именно соратники тут и сгорели.
Конечно, пройдет еще день, максимум два, и любой отряд гензыров будет думать лишь о собственном спасении. Возможно, уже сейчас все оповещенные жители королевства с оружием в руках атакуют поработителей. А в скором времени варварам вообще ничего не останется, как возвращаться в свои Гензырские степи, либо, как партизаны, прятаться в лесах. Но в первый день они наверняка окажут яростное сопротивление. Слишком много лет они чувствовали себя полноправными хозяевами этой земли, чтобы отдать ее без боя и кровопролития.
Добравшись до опушки, Виктор долго наблюдал за разгоревшимся костром. На этот «огонек» пока никто не заглядывал. Наконец он направился назад, на лесную поляну.
Подбираясь к временному лагерю, он удвоил осторожность и утроил наблюдение, но так и не смог заблаговременно заметить сестру. И чуть не подскочил, когда из‑за дерева раздался ее насмешливый голос:
– Куда так торопишься?
– Ух, молодец! Хорошо замаскировалась…
– Да тебя, как лося, за километр было слышно, словно на водопой бредешь.
– Действительно, пить хочется…
– На вот тебе флягу с водой. Ну, как костер: мотыльков не привлек?
Виктор хмыкнул:
– Я бы тогда мчался, как три лося. Никого, пока…
– Тогда сменяй меня, а потом отец тебя заменит на посту.
– Добро. Как там женщины?
– До сих пор без сознания, – уже через плечо бросила Виктория. – Отец для них лечебный отвар делает. Вот напоим – и посмотрим…
В итоге ночь прошла в хлопотах, и выспаться как следует никому не удалось. Хоть женщин и напоили целебным отваром, но они метались в бреду.
На рассвете Виктория пробежалась к хутору и ничего подозрительного там не заметила. Костры догорели, возле тлеющих углей никого не было, да и за ночь наверняка никто туда не подходил.
Пока Виктория отсутствовала, обе женщины пришли в чувство и принялись перешептываться, подозрительно поглядывая на двух огромных мужиков, которые сидели у костерка и помешивали в котелках. Даже улыбка и приветливый голос Семена не вызвали у них доверия.
– Проснулись? Ну, вот и отлично, как раз завтрак поспевает. А при вашем состоянии поесть надо обязательно.
Виктор даже засмеялся, заметив, с какой настороженностью женщины наблюдают за ним и за отцом:
– Сразу видно – кризис миновал. Будут жить. Если поедят, конечно… Кстати, папа, а им можно? Ведь ими наверняка в футбол играли.
Семен попробовал кашу на вкус, чуть досолил и принялся рассуждать:
– Судя по тому, что после приема отвара их не вырвало и они не мучились желудочными коликами, внутренности у них в целости и сохранности. Значит, диетическую пищу им можно. Да и для начала мы их опять отваром угостим. Ну‑ка, давай!
Взяв по кружке, мужчины попытались напоить женщин. Но те, хоть и были обессилены, сопротивлялись, мотали головами и плотно сжимали губы. Словно боялись, что их хотят отравить. Но если Семен еще пытался как‑то уговорить пострадавших добровольно принять снадобье, то Виктор не стал церемониться. Его бас разлетелся по лесу, донесся до возвращающейся Виктории и заставил девушку ускорить шаг.
– Вы только на них посмотрите! Их сняли с костра, спасли от бешеных гензыров, всю ночь над ними сидим, как мать Тереза, а они еще не хотят лечиться! Пейте немедленно, я вам говорю!
Женщина помоложе, которую он поддерживал под голову, от страха зажмурила глаза и послушно приоткрыла рот. Другая же заявила:
– Мы просто не знаем, что это за лекарство! Оно может быть нам противопоказано! А вдруг мы отравимся?
– Ни в коем случае, – заверил Семен. – Здесь в основном стебли савоника желтого и цветы красного эдельвейса. Тем более что ночью мы в вас уже влили по две кружки этого отвара. И, судя по вашему состоянию, лекарство вам помогло. Пейте, пейте…
После тяжелого вздоха и вторая женщина опустошила кружку. Как раз к этому моменту появилась Виктория.
– Хутор пуст. Кажется, погони не будет. Ну, о чем вы тут уже договорились?
Ее брат с полной серьезностью стал перечислять:
– Дамы нас очень долго и витиевато благодарили за спасение. Потом подробно рассказали о себе и о событиях последней недели, а напоследок вежливо попросили добавки нашего целебного нектара. Уж так он им понравился, так понравился…
Семен сдержал не совсем уместный смех, вспомнив, с каким ужасом молодая женщина пила отвар из рук его сына, и дипломатично предложил:
– Давайте познакомимся? А то ночью эта часть церемонии была пропущена.
– Познакомиться можно, – медленно проговорила та женщина, что на короткое время очнулась еще на хуторе. – Но все‑таки хотелось бы еще раз услышать о смерти хана. Это действительно так?
Торжественным голосом Загребной подтвердил:
– Да, это так: хан и все его приближенные мертвы.
Как ни странно, женщина после его слов пристально посмотрела на свою более молодую товарку и, только дождавшись от нее легкого кивка, разочарованно выдохнула:
– Жаль!
Глава семейства многозначительно переглянулся с сыном и дочерью и уже более жестко спросил:
– Значит, хан вам так дорог?
– Не то слово, что дорог, – мрачно ответила женщина. – Просто мы с сестрой мечтали лично вырвать сердце у этого изверга, а потом растоптать его тело и бросить в самую глубокую пропасть мира.
После минуты молчания Виктория осторожно спросила:
– Похоже, что у вас для такой ненависти особые причины?
На этот раз, всхлипнув, ответила более молодая женщина:
– Однажды хан походя заметил нашу младшую сестру и приказал подать к нему в постель. И тут же забыл об этом, ускакав прочь. Зато его подручные схватили беззащитную жертву и поволокли в обоз. В тех местах приказы хана выполнялись кое‑как, и в подобных случаях пленниц замучивали до смерти, так и не довезя по назначению. А хану говорили, что обоз задержался в пути, или подсовывали любую красавицу на выбор. Их ловили по королевствам сотнями. Наш отец поднял всю родню и пошел штурмовать место заточения нашей сестры. И они отбили ее, но уже мертвую, со следами страшных издевательств. А на следующий день хан приказал уничтожить весь наш род до самых дальних родственников, и все наши мужчины пали в неравных сражениях. Женщин и детей гензыры тоже уничтожили. Из всей родни только нам двоим удалось спастись. Но мы не убегали в окраинные королевства, а, наоборот, стремились в Кариандену… Надеялись, что найдем возможность умертвить самого жуткого из хищников… Увы, вчера и нас поймали, найдя в погребе у этих добрых хуторян, которые пытались нас спасти и прятали вопреки запрету…
Женщина заплакала, и за нее продолжила старшая сестра:
– Чтобы спасти хуторян, мы решили не сопротивляться и сдались… Но гензыры не выполнили своих обещаний…
– У вас было оружие? – спросил Виктор.
– Нет, мы старались не привлекать к себе внимания. Но наше оружие внутри нас. Как ты думаешь, юноша, сколько нам лет?
Виктор переглянулся с сестрой и предположил:
– Лет двадцать пять, наверное…
– Мне уже за сорок, – с непонятным высокомерием заявила женщина. – Сестре чуть больше тридцати. Мы умеем сохранять себя молодыми.
Семен вспомнил, как ночью ловил мокрыми руками голое тело, и спросил:
– Вы Бениды? Но тогда вы действительно могли хоть кого‑то из варваров уничтожить. Или вам таки это удалось?
– К сожалению, они заставили нас выпить пасхучу, угрожая немедленной расправой над хуторянами, а потом… потом мы оказались в аду из боли, унижения и беспамятства…
Семен опять многозначительно переглянулся с детьми и принялся раскладывать кашу по тарелкам. Кто такие Бениды – им хорошо объяснили в Мастораксах Знаний. Эти шаманки обладали самыми разнообразными и порой не поддающимися никакой классификации магическими талантами. По силе Бениды могли соперничать с мужчинами‑шаманами и частенько побеждали в поединках. Эликсир пасхучу использовался в этом мире для того, чтобы на некоторое время лишить силы любого колдуна. Если употреблять этот ядовитый напиток год‑полтора, то любого шамана или Бениду можно было превратить в обычного человека. В основном пасхучу применяли, чтобы добиться признания от подозреваемых в преступлении шаманов, и когда те, ослабев, признавались в содеянном, их тут же казнили. Уж слишком порой непредсказуемыми были умения здешних колдунов, и ни один секустратор, как называли местных палачей, не рисковал здоровьем своих помощников, да и своим собственным.
Пока ели, Семен обдумывал ситуацию. Скорее всего, женщины были из какого‑то богатого купеческого, а то и дворянского рода, и бросать их в первой же попавшейся деревне на попечение крестьян не стоило. С другой стороны, и тащиться с ними в большой город не хотелось. Терялся тот темп передвижения, который они себе спланировали, хотя предполагать и рассчитывать такие вещи, как путешествие в военное время, – дело сложное. Возможно, короткий визит в город с небольшим отклонением от маршрута и не особенно повлияет на конечный результат.
Не хотелось связываться с этими женщинами еще и потому, что они Бениды. Ведь недаром учителя советовали обходить десятой дорогой этих представительниц магического мира. Но что оставалось делать? Кроме того, Семену обязательно нужно было завернуть в большой город Далтен. Имеющееся у них оружие ни к черту не годилось. А еще нужны были одежда, амуниция и многие другие полезные вещи. К тому же Загребному пришла в голову мысль нанять в Далтене нескольких воинов для сопровождения. Их нужно будет тщательно отобрать, получив рекомендации лучших людей города относительно каждого из наемников. А для тесного контакта с этими людьми пригодятся опять‑таки королевские перстни. В итоге может получиться так, что однодневная задержка сейчас окупится потом уверенным и быстрым продвижением по окраинам материка.
Старшая Бенида ела самостоятельно, тогда как младшую покалеченные руки не слушались, и ей помогала Виктория.
Старшая женщина заговорила первой:
– О себе мы рассказали. Может, и вы поведаете, куда путь держите?
– Конечно поведаем, – степенно подтвердил Семен. – Вначале мы заедем в город Далтен, где пополним наши запасы и сменим оружие. Заодно и вас оставим в надежном и безопасном месте…
– А потом?
– Хм… Потом двинемся дальше.
– Понятно. – Старшая Бенида закусила губу, чуть подумала и продолжила: – Меня зовут Хазра, мою сестру – Нимим, и мы будем вам премного благодарны, если вы отвезете нас в город. К сожалению, мы не можем пока вас отблагодарить за наше спасение, но если вы скажете, где живете и как вас зовут, то за вознаграждением дело не станет.
Виктор с серьезным лицом спросил:
– А если мы живем на Асмадее?
Асмадея была самым загадочным местом в этом мире, и никто не мог убедительно доказать, что побывал на расположенном далеко в бушующем океане континенте. Асмадея, как и Жармарини, была идеей фикс Виктора, и он считал, что именно там и кроются основные загадки этого мира. Но, как и в случае с Жармарини, он не нашел сторонников среди родни.
Хазра переглянулась с сестрой и уставилась на молодого воина немигающим взглядом. И только после долгого молчания произнесла:
– Конечно, на Асмадее вам наше вознаграждение ни к чему.
И тут же получила второй вопрос:
– Почему вы так думаете?
На этот раз тихим голосом ответила Нимим:
– Умный юноша и сам должен догадаться.
– Ха, если бы я был юношей, я бы и не спрашивал! – Виктор не любил, когда его называли слишком молодым, и это единственное, что могло вывести его из себя. – Если мы заговорили об Асмадее, не останавливайтесь на полпути и расскажите взрослым воинам все подробности об этом материке.
– Виктор страшно интересуется всем, что связано с Асмадеей, и грозится обязательно туда добраться, – пояснила Виктория.
Старшая Бенида грустно кивнула:
– Нам известно, что очень многие великие воины туда стремились, но только никто оттуда еще не вернулся. А значит, они уже ни в чем не нуждаются.
– Хорошо! – Загребной решительно встал на ноги и дал знак своим детям собираться в путь. – Как зовут моего сына, вы знаете. Виктор. Моя дочь – Виктория. А мое имя Семен.
– Такие имена, как у ваших детей, нам известны, хоть они и весьма редки. А вот ваше…
– Знаю, не раз слышал, что нет таких, но тем не менее… Как вы себя чувствуете?
– Вполне нормально.
– Значит, путешествие выдержите?
– Конечно. – Хазра впервые за все время сделала попытку улыбнуться. – Особенно если вы нам дадите еще вашего чудодейственного отвара. Кстати, где вы его научились готовить?
– Был у нас один учитель, травник, вот тот мог и мертвого на ноги поставить, – уже направляясь к коням, ответил Семен. – Жаль только, что у нас листья красного эдельвейса почти кончились. Тогда как савоника желтого в этих местах хоть комбайном коси.
Хазра сразу насторожилась:
– А кто это такой – комбайн?
Поднявшийся Виктор без тени улыбки пробормотал:
– Это такой огромный железный демон. Рычит как трактор и воняет… просто жуть!
– А кто такой трактор?
– Старший брат комбайна. Но более сильный и жутко трясущийся.
Наблюдавший издалека за этой сценкой Семен увидел, как обе сестры уставились друг на друга расширенными глазами, и со смешком спросил:
– А что вас так удивляет?
Хазра, не подумав, воскликнула:
– Но ведь он говорит правду!
Загребной мысленно застонал:
«Вот оно что! Младшая, оказывается, может отличать правду от лжи! Только этого нам еще не хватало! Теперь надо будет следить за каждым своим словом».
Похоже, его дети тоже догадались по вырвавшемуся восклицанию, что Нимим может работать живым детектором лжи. Причем ей хватит лишь одного ответа. Ведь недаром был задан конкретный вопрос относительно смерти хана, и Хазра при этом внимательно следила за младшей сестрой. После этого они уже не сомневались в гибели самого великого тирана этого мира. Эта магическая способность тоже имелась, по рассказам, у некоторых Бенид, но чтобы нарваться на таких, да еще и самолично избавить от костра… Да и странно было то, что эта способность проявилась даже после того, как Нимим совсем недавно влили в рот пасхучу и совершенно ослабили магические способности. Или те уже восстановились до прежнего уровня? А может, и пасхучу было у гензыров совсем мало? Потому и спешили сжечь Бенид в очистительном огне?
Семен стал еще больше опасаться незнакомок. Ведь имена они назвали, кажется, вымышленные, и история их тоже могла быть лживой от начала до конца. Ханские отряды порой ловили на дорогах и обычных преступников, которые всем стояли поперек горла: и завоевателям, и местным жителям. И казнили их самыми непритязательными способами. Так что пока их личности не подтвердят в большом городе, надо быть настороже.
Хорошо еще, что в слаженной и сработанной семье можно обойтись без лишних слов. Несколько условных жестов – и Виктории с Виктором все стало понятно.
И вот уже глава семьи вскочил в седло и возглавил намного увеличившийся строй лошадей. Теперь их было на двадцать две больше, и приходилось соответственно распределиться. Виктор прикрывал тылы, а Виктория ехала около четырех идущих парами животных, между которыми находились импровизированные ложа с Бенидами.
До дороги добрались без приключений и уже там смогли передвигаться быстрее. Приходилось спешить, чтобы успеть в город засветло. Возможно, вокруг Далтена даже шли бои.
Но пока на дороге было спокойно, и никаких военных отрядов им в течение нескольких часов не встречалось – лишь тащились небольшие обозы крестьянских фур с впряженными меланхоличными волами.
Обстановка немного изменилась, когда до Далтена оставалось три часа пути. Они остановились у большого придорожного трактира, чтобы купить несколько крынок морса и свежего пива. И тут путешественников окружил отряд гражданской стражи. Командовал ими старый вояка, видимо давным‑давно пребывающий в запасе. Но в начищенной до блеска кирасе, с оголенным мечом он выглядел вполне воинственно и солидно.
– Кто такие?! – громко и требовательно спросил он.
Семен спешился, подошел к бравому командиру вплотную и приглушенным голосом доложил:
– Личный посланник его королевского величества Славентия Пятого, с тайной миссией. Пока направляемся в Далтен.
– Гм?
После такого содержательного вопроса Семен, поколебавшись, показал королевский перстень. Вряд ли командиру отряда даже в лучшие годы доводилось видеть что‑либо подобное, но после продолжительного разглядывания он уверенно сказал:
– Рады вас приветствовать, господин посланник. Чем можем помочь?
– Расскажите, что делается в Далтене и спокойно ли на дороге к нему.
– Королевская власть восстановлена, гарнизон варваров вырезан подчистую еще ранним утром. На дорогах тоже полный порядок и спокойствие. Везде патрулируют добровольные отряды ополченцев.
– Прекрасно! Тогда мы немедленно продолжим путь. Хотим добраться засветло и встретиться с бургомистром для приватной беседы.
– Ну, что же, господин посланник. – Старый вояка лихо отдал честь. – Желаем вам и вашим сопровождающим счастливого пути. Да здравствует король Славентий Пятый и его помощник Загребной!
– Ура! – рявкнули остальные воины отряда, и замершему от неожиданности Семену пришлось сделать вид, что он тоже несказанно рад собственному разоблачению. Но, как ни странно, на него никто не смотрел. Все воодушевленно подняли головы к небу, словно именно там уже обитали и король, и Загребной.
Пришлось вновь осторожно обратиться к командиру отряда:
– А что, этот… Загребной, он где?
– Да везде! Он помогает бороться с разбегающимися гензырами и сжигает их насмерть чуть ли не сотнями. Сегодня поймали несколько человек из ханского карательного отряда. Так вот, они в один голос утверждают, что ночью Загребной уничтожил Сиянием их товарищей на глухом лесном хуторе. Это событие лично видел один из дозорных и, только пустившись в бега, спас свою никчемную жизнь. Потом он встретил других соплеменников и рассказал эту страшную новость. Неизвестно как варвары передали ее друг другу, но теперь они бегут из нашего королевства без оглядки и боятся вступать даже в самые мелкие стычки.
– Да уж…
– Еще бы! И о других случаях молва людская рассказывает.
– Понятно. Спасибо. Мы поспешим.
Садясь на коня, Семен пожурил Виктора:
– Одного дозорного в лесу мы все‑таки проморгали.
Сын улыбнулся:
– Может, оно и к лучшему? Все гензыры разбегаются как крысы.
– Крысы могут быть очень опасными…

Далтен

Город встретил путников роскошным убранством и празднично‑боевой суматохой. Стены и башни были украшены разноцветными флагами, вымпелами и длинными коврами. Чуть ли не из каждого окна свешивались грозди цветов и самодельные украшения. Во все стороны сновали небольшие отряды закованных в латы всадников, и скакали сломя голову молодые и страшно гордые собой посыльные. Наверняка все до единого горожане заждались этого великого дня и теперь торопились его отпраздновать.
В городские ворота, однако, их не пропустили: мол, слишком много лошадей. И как старшего смены ни уговаривали, он стоял на своем, мотивируя свои действия распоряжением бургомистра. Не помогло даже то, в отряде Семена две раненые женщины.
Пришлось вернуться в пригород и оставить два десятка лошадей на конюшне самого большого постоялого двора, который им встретился на пути. И только потом кавалькада из семи лошадей въехала в окруженный крепостной стеной город.
Далтен образовался и разросся благодаря своему удачному географическому расположению. Через город протекала спокойная многоводная река Сласта, и по ней, на север, до самого моря, во все времена плавали на вертких парусниках да тянули на канатах огромные баржи. К городу сходились караванные пути из королевств Рогло, Ганеция, Сурим и частично из королевства Сожженной Пыли, поэтому жизнь здесь просто кипела, а разнообразные купеческие гильдии процветали при любой власти. Ведь торгашам все равно, кому платить пошлину: королевским урядникам или гензырским сборщикам подати.
Сегодняшний вечер обещал быть праздничным и шумным. Повсюду уже зажигали газовые фонари, а на площадях готовились представления. Кое‑где звучали музыка и пение. Судя по всему, народные гуляния только начинались.
Отъехав немного от крепостных ворот, где было много шума, Семен сделал остановку и обратился с вопросом к Бенидам:
– Кто из ваших знакомых готов вас принять?
Хазра к тому времени уже чувствовала себя настолько хорошо, что пересела на лошадь. Она с некоторым удивлением ответила, машинально перебирая в руках узду:
– Но мы ведь не говорили, что у нас здесь есть знакомые. Мы вообще ни разу здесь не были. Если помните, мы стремились в Кариандену, чтобы отомстить хану. И за последние недели преодолели огромное расстояние. Но родом мы не отсюда…
Загребной постарался скрыть раздражение:
– Вот, значит, как мало вы о себе рассказали. Может, хоть сейчас признаетесь, куда путь держите?
– Конечно, в этом секрета нет. Нам желательно как можно скорее добраться до княжества Макдор. Только там еще остались дальние родственники отца, и у нас просто нет другого выхода, как поселиться у них. Если, конечно, они в полном здравии и будут готовы принять нас.
Такое совпадение в направлении движения Викторию не насторожило, а, наоборот, обрадовало. И она со всей непосредственностью, не обращая внимания на строгий взгляд отца, воскликнула:
– Как здорово! Мы идем тем же самым маршрутом.
Нимим приподнялась со своего ложа и с некоторым изумлением посмотрела на девушку:
– А вам что надо в княжестве Макдор?
Семен многозначительным тоном ответил вместо дочери:
– Порой некоторые цели не стоит разглашать до их достижения. Но меня интересует другое: как вы туда доберетесь? Где возьмете средства?
– Вы правы. – Хазра улыбнулась, и эта улыбка не была натянутой. – Без денег трудно совершить такое путешествие. Но нам главное – добраться до местных банкиров, а уж там мы без труда получим ссуду.
– То есть местные банкиры вас знают? – решил уточнить Виктор.
– Нет. Но нам известны пароли, благодаря которым можно получить ссуду во многих королевствах. Мы уже имели возможность убедиться в вашей честности, отваге и бескорыстном желании помочь слабым и обездоленным. Поэтому просим вас поселиться вместе с нами в гостинице, а утром проводить в один из крупных торговых домов. Все‑таки нам обратиться за помощью, кроме вас, пока не к кому. Так что, если вас не затруднит…
– Конечно не затруднит, – согласился Семен и, подкидывая в руке мелкую монетку, окликнул пробегавшего мимо паренька: – Послушай, дружище, где здесь самая хорошая гостиница?
– Совсем недалеко. – Парень ловко поймал брошенную ему монетку. – Я вас провожу, здесь всего несколько кварталов.
Действительно, миновав два переулка и три широкие улицы, путешественники оказались на одной из центральных улиц Далтена и сразу же заметили ярко освещенные колонны трехэтажного здания.
– Вот, – показал паренек. – Одна из самых лучших гостиниц. Правда, здесь, говорят, все так дорого…
– Ерунда, на одну ночевку нам должно хватить, – сказала Виктория и зевнула. Две бессонные ночи давали о себе знать: спать хотелось невероятно.
С управляющим Семен договорился быстро. Он оставил в залог один из маленьких драгоценных камней, и вскоре три роскошные комнаты были в их распоряжении – для Семена с Виктором, Виктории и Бенид. Помимо этого, им срочно предоставили двух проживающих по соседству лекарей, и те занялись осмотром израненных женщин.
Сам же Загребной, Виктория и Виктор помылись и решили поужинать в общем зале. А перед этим заглянули в комнату к Бенидам.
– Как ваше лечение? – спросил Виктор.
Женщины были накрыты простынями, на которых проступали жирные пятна каких‑то мазей. Оба лекаря «украшали» резко пахнущими мазями и лица пострадавших.
– Обещают, что до утра мы станем совершенно здоровыми и красивыми, – ответила Хазра.
– Значит, вы и на ужин не пойдете?
– Да нет, есть‑то хочется. Так что попросите, пожалуйста, пусть нам еду часа через полтора принесут прямо сюда.
– И что бы вы хотели на ужин? – спросила Виктория.
– Выбери по собственному усмотрению. Думаю, ты понимаешь наше состояние лучше всех и не закажешь нам истекающего жиром поросенка.
– Конечно, такие блюда бодрят только мужчин, – улыбнулась девушка и пожелала Бенидам на прощание: – Поправляйтесь скорее.
В общем зале было не протолкнуться от посетителей с улицы и столующихся постояльцев, хотя высокие цены на блюда могли отпугнуть кого угодно. Но, скорее всего, именно из‑за цен здесь в основном собрались в некотором роде сливки местного общества: купцы, зажиточные горожане и хорошо зарабатывающие ремесленники. Семейство внимательно слушало их громкие разговоры.
Вначале судачили о том, как быстро восстановится движение по караванным путям и насколько беспрепятственно можно будет поставлять товары по воде. Потом незаметно перешли к событиям в соседних королевствах. Как правило, каждый из присутствующих считал себя великим знатоком политических интриг и экономических нитей, которые оплетают весь материк, и споры временами чуть ли не переходили в рукоприкладство. Благо в зале еще находились авторитетные люди с трезвыми головами, которые сдерживали своих разошедшихся приятелей.
Семен распорядился отправить выбранные блюда в комнату к Бенидам, и семейство уже приступило к десерту – огромному яблочному пудингу, когда разговор за соседним столом из‑за одной оброненной фразы перешел на мифическую личность. Все наперебой стали рассказывать о Загребном. И не только сам Семен, но и его дети с огромным удивлением узнали о себе массу новых подробностей.
Оказалось, что Загребной это не кто иной, как личный лазутчик короля, который пробрался в Кариандену и сумел пробудить Сапфирное Сияние от трехвековой спячки. Древний демон, покровитель королевского рода, поддался на уговоры королевского посланника и, призвав на помощь титанические силы всех древних Шабенов, уничтожил хана и всех его приспешников. Мало того, теперь страшный демон охраняет громадного рыцаря Загребного и сжигает все королевства.
Славентий Пятый щедро наградил воина и отправил с рейдом по стране, добивать разрозненные ханские войска и наводить порядок, дав ему в сопровождающие трех самых лучших витязей, а в жены первую красавицу королевства.
А далее последовали такие сказки «очевидцев», что Семен, Виктория и Виктор еле сдерживались от того, чтобы не расхохотаться во весь голос. Чего только Загребной в этих сказках не вытворял. То выжигал целые полки струями пламени, то пачками сжимал врагов в объятиях и нырял в разверзшиеся ямы, полные огня. А то и вообще натыкал сразу по нескольку гензыров на свое гигантское копье и медленно поджаривал на бьющих из‑под камней языках пламени. Его витязи тоже по количеству подвигов не очень отставали от своего предводителя и то сбрасывали врагов в ущелья, то ловко топили в бездонных болотах.
То есть всего лишь за два коротких дня личность Загребного стала популярной, хотя на первом месте был, конечно же, мудрый и справедливый король Славентий Пятый. Правда, народ не знал, чем сейчас занимается король.
О чем и сказал Виктор, склонившись над столом:
– Наверняка продолжает проводить обыски по всем домам, подвалам и чердакам. Выискивает все драгоценности и ведет скрупулезный подсчет трофеев.
– Ну и нам грех жаловаться, – заметил Семен.
Виктория поддакнула:
– Конечно. Но как они такие богатства подсчитают? Да и сборщики наверняка кое‑что припрячут.
– Ну, это уже их проблемы, – хохотнул ее брат. – Как говорилось в нашем мире: монархия – это строгий монархический учет всех монархических ценностей. Так что пусть считают, главное – чтобы нам не мешали.
Семен не спеша допил фруктовый отвар и сцепил пальцы в замок:
– Судя по тем слухам и легендам, которыми нас окружили, нам, наоборот, окажут любую помощь. Но это – здесь, в Сапфирном королевстве. А в других? Поэтому считаю, что нам ни в коем случае нельзя раскрывать свое инкогнито. Наверняка вскорости среди народа пойдут гулять и истинные слухи о наших богатствах, и тогда по нашим следам поспешат и враги, и внушительная часть «друзей». Так что будьте очень осторожны в разговорах, особенно при Бенидах. Ведь поняли умение этой Нимим?
Виктория с некоторым недовольством кивнула:
– Само собой… Но мне кажется, они прекрасные честные женщины, и нам бы стоило подружиться с ними как можно крепче.
Ее брат самонадеянно фыркнул:
– На кой ляд они нам нужны?
– Ну, не скажи, братец. Смотри: им ведь с нами по пути, и потом, на месте, в княжестве Макдор, их всегда можно будет попросить о помощи. А уж то, что они Бениды, вообще заманчиво! Подумайте, сколько полезных советов они могут нам дать относительно наших просыпающихся магических способностей. Я уже не говорю о том, что у них следует поучиться многим шаманским премудростям. Ведь и наши учителя с островов Рогатых Демонов говорили, что лучше всего в этот период иметь благожелательного наставника. И добавляли, что практика всегда очень сильно расходится с теорией.
Семен с гордостью похлопал Викторию по руке:
– Правильно говоришь, доча, молодец! Но мы пока не имеем права доверять этим Бенидам. Ведь за них в этом городе никто не может поручиться, разве что завтра что‑то прояснится в торговом доме. Наше дело – достичь намеченных мест обитания быстро и скрытно. Впоследствии никто не должен связывать ваши имена со словом «Загребной».
– Ничего, можно на первых порах вести себя с ними не совсем откровенно, и, мне кажется, они нас за это не осудят, – сказала Виктория. – А потом мы можем придумать нечто этакое и проверить их на честность и порядочность.
После такого предложения все трое надолго погрузились в размышления. Если не учитывать доводы Виктории, брать Бенид с собой в путешествие не было ни малейшего смысла. И опять‑таки самое главное: об этих женщинах ничего конкретного известно не было. Только их собственный небольшой рассказ. А ведь в дороге могут напасть враги, и Бениды увидят, как на помощь Семену придет Сапфирное Сияние. А связь с ним Семен не хотел предавать огласке.
Наконец сошлись на том, что в течение завтрашнего дня постараются выведать о Бенидах побольше сведений и только тогда решат окончательно, продолжить путь с ними или без них. Семен был намерен к завтрашнему вечеру вместе с Виктором подыскать наемников, а Виктории предстояло приобрести для всех самое лучшее оружие.
Ночь прошла в тепле, на чистых простынях и в полном покое. Конечно, если не считать грохота праздничных фейерверков и радостного рева счастливой толпы чуть ли не до самого утра. Но подобные звуки на путешественников действовали успокаивающе, и выспались они просто прекрасно.
Первым проснулся Семен и сразу же разбудил Виктора. Вдвоем они проделали специальный разминочный комплекс упражнений, а после этого ополоснулись. Как оказалось, Виктория в своей комнате занималась тем же.
Бениды утром выглядели значительно лучше. Правда, Нимим могла лишь сидеть в кресле и неспешно передвигаться по комнате, а вот Хазра сошла вниз, в общий зал, и заказала себе и сестре завтрак. А потом приняла вызванных к ним в комнату коммивояжеров с платьями и женскими аксессуарами.
Когда после завтрака Семен с Виктором зашли к Бенидам, старшая уже была одета во вполне приличное платье и готовилась к выходу.
– Один момент, мне осталось только надеть шляпку.
Семен взглянул на Нимим, и Хазра добавила:
– Сестра уже чувствует себя намного лучше, но вот идти долго не сможет. Так что пусть остается и набирается сил.
Она надела перед зеркалом шляпку с короткой вуалью и поспешила за мужчинами.
На улице было по‑утреннему прохладно, хотя местное светило уже заливало все своими лучами.
Бенида осмотрелась в поисках кареты, а потом проигнорировала подставленный локоть Семена.
– Нам далеко идти? – спросила она.
– Совсем ничего: через три здания находится один из лучших банков и отделение городской купеческой гильдии. Как сказал управляющий, здесь мы сможем решить все наши вопросы.
– Как удачно!
После некоторого колебания Бенида таки оперлась на локоть Семена и на ходу продолжила беседу:
– Мне показалось, что у вас тоже некоторые финансовые затруднения.
– Да нет, скорее это просто вопрос смены наличности.
– В каком смысле?
– По пути с островов Рогатых Демонов мы изрядно поиздержались, поэтому сейчас хотим продать драгоценный камень.
– Бывает, что некоторые камни покупают с большой неохотой, – заметила Хазра. – Так что, если будут трудности, я с удовольствием куплю любой ваш камень.
Загребной невольно улыбнулся:
– И чем будете расплачиваться?
– Ах, да, конечно! Слишком хвастливо звучат подобные предложения, когда и сам еще остаешься должен своим спасителям внушительную сумму только за проживание в гостинице.
Бенида шла еще с трудом, слегка задыхаясь, но продолжала говорить:
– А с какой целью вы прибыли с островов Рогатых Дьяволов?
– Чтобы найти постоянное место жительства на материке.
– То есть вы и там были временно?
– Да. Там мои дети учились в знаменитых Мастораксах Знаний. Получили образование, и вот мы решили вернуться на материк.
– И какой уровень знаний они получили?
– Насколько я понимаю – самый полный. Прошу вас, проходите!
Похоже, Хазру очень заинтересовали годы обучения на далеких островах, но они уже входили в здание, которое вполне могло соперничать внешней отделкой с лучшей гостиницей города. А внутренней роскошью намного превосходило. Только один вестибюль с лепным потолком и обилием картин на стенах поражал воображение и заставлял задуматься: почему же за одиннадцать лет диктатуры ханские подручные не разграбили такое великолепие? Получалось, что и дикие варвары могли вполне дальновидно управлять экономикой захваченных земель. По крайней мере, они не разрушили до основания то, что уже было создано. А может, в местном гарнизоне подобрались самые передовые в этом отношении гензыры.
Как бы там ни было, гостей тут же встретили трое служащих, усадили за большой круглый стол и вежливо спросили о цели визита.
Семен без предисловий выложил на стол один из самых больших сапфиров:
– Вот, хотим обратить в наличность. Треть можем взять чеками, все равно будем производить экипировку отряда в вашем городе.
Служащие были профессионалами в вопросах оценки драгоценных камней. Они по очереди рассмотрели представленный на продажу камень, и перед Семеном лег листок с четко выведенными цифрами. Загребной тоже прекрасно разбирался в ценах и написал на листке совсем другие цифры. Он отлично понимал, что банк все равно недодаст ему как минимум треть от истинной стоимости сапфира. Понимали это и служащие, настроившиеся на долгий торг. Поэтому они лишь быстро переглянулись и одновременно согласно склонили головы. Тут же один из них умчался за наличностью, а более старший на вид спросил:
– Господа желают еще чего‑нибудь?
Хазра заговорила с ледяным величием:
– Мне тоже нужна наличность, но для этого мне надо переговорить с управляющим.
Некоторое сомнение обозначилось на лицах служащих, но предложенный для продажи камень характеризовал клиентов как солидных, и еще один из них быстро удалился во внутренние помещения. Через минуту он вернулся и жестом пригласил даму за собой. И эта парочка пропала надолго.
Семен уже пересчитал доставленную ему наличность, Виктор проверил чеки, а их попутчица все не возвращалась. Даже служащие заволновались и начали недоуменно переглядываться.
Наконец дверь в глубине вестибюля открылась, и появился пропавший служащий. Он катил перед собой небольшой столик на колесах. За ним важно вышагивала Хазра.
– Семен, помогите мне отнести деньги в гостиницу, – попросила она Загребного.
– Нет проблем! – Виктор вскочил и начал бросать многочисленные мешочки с монетами в один внушительный брезентовый мешок.
Кажется, Бенида сумела взять денег в банке даже больше, чем Загребной выручил от продажи крупного сапфира. Это заставило Семена задуматься. Если в этом мире возможны такие операции, то к чему таскать с собой груз дорогостоящих камней? Не лучше ли будет сдать их на хранение в банк, а потом в любом королевстве брать ссуду? Так ведь и намного удобнее, и гораздо безопаснее.
Хотя в данном случае тоже могли быть некоторые нюансы. Возможно, Хазра была здесь известна или даже лично знакома с управляющим банка, только скрыла это от попутчиков. А тот просто выдал хорошо знакомой представительнице купеческого дома требуемую сумму в долг, да еще и под расписку.
В гостиницу возвращались с осторожностью – наличность при них была огромная. Хорошо, что идти было недалеко, и они добрались без приключений.
В своей комнате Хазра быстро обменялась с сестрой какими‑то знаками и несколько официально обратилась к Семену с Виктором:
– От имени сестры и себя лично хочу обратиться к вам с просьбой сопровождать нас до княжества Макдор. Мы обязуемся оплатить дорожные расходы, включая вознаграждение тем людям, которых вы наймете. Само собой, мы возместим и все ваши расходы на гостиницу. Поэтому попрошу наши деньги пока оставить у себя и распоряжаться ими так, как сочтете нужным. Все равно они слабым женщинам не нужны и будут доставлять неудобства.
Семен сразу и не сообразил, что ответить на это предложение. Хотя подспудно уже ожидал чего‑то в этом роде. Предчувствовал, что ли. Мало того, где‑то внутри он знал, что Бениды им еще очень пригодятся в недалеком будущем. И уж совсем глубоко сидело признание того, что он не имеет ничего против совместного путешествия. Еще совсем недавно он сомневался в его целесообразности, но теперь, после похода за деньгами, почти все сомнения рассеялись. Скорее всего, здесь сыграло большую роль то доверие, которое было оказано Хазре в банке. Банкиры такие люди, что и родному отцу золотого не одолжат без должных гарантий. А тут целый мешок денег. Весьма показательно!
Загребной переглянулся с сыном, получил от него утвердительный кивок и ответил:
– Почему бы и нет? Если вы пообещаете никому не рассказывать о наших тайнах.
Нимим улыбнулась:
– Мы и не сомневались в том, что тайн у вас предостаточно. Обещаем никому ничего не рассказывать.
– Обещаем! – подтвердила Хазра. – Но и вас просим о том же относительно наших маленьких тайн, которые мы постараемся открыть вам во время путешествия.
– Мы тоже не сомневались, что вам еще есть что рассказать интересного, – ответил Семен. – Обещаем никому не проболтаться. Ну а сейчас мы поспешим потратить добрую часть наших средств. Постараемся во время обеда подробно отчитаться. А вы пока отдыхайте и набирайтесь сил.
– Весьма нужное пожелание. – Старшая Бенида расслабленно опустилась в кресло. – И позовите, пожалуйста, к нам вчерашних лекарей. Они действительно хорошие лекари, и мы попросили их и сегодня заняться нашими растоптанными телами. Они должны ждать в общем зале.
Когда мужчины вышли в коридор, Виктор недовольно сказал:
– И с каких это пор ты, отец, стал таким скрягой? Мне кажется, с нашими средствами мы могли бы и безвозмездно помочь несчастным женщинам.
Слово «безвозмездно» он произнес с интонациями героя любимого им в детстве мультика, и Семен улыбнулся:
– Во‑первых, они взяли деньги в банке без всякого согласования с нами, и сделали бы это в любом случае. Так теперь лучше уж эти деньги потратить, а не таскать с собой без толку по караванным дорогам. А во‑вторых, дорогой сынуля, средства я буду беречь до тех пор, пока вы все в этом мире не устроитесь и не начнете много зарабатывать. Вот тогда можно заняться и благотворительностью. И то! Только для тех, кто в этом нуждается. Но похоже, что наши Бениды – женщины весьма состоятельные и в подачках не нуждающиеся.
Виктор смиренно кивнул:
– Ты, как всегда, прав. – И тут же воскликнул: – Смотри, наша егоза мчится! Того и гляди, всех мужиков на своем пути, словно кегли, посшибает! Куда мчишься, пупуська?
Услышав свое ласкательное детское прозвище, Виктория так и вызверилась на брата:
– Еще раз так меня назовешь при посторонних… я тебе нос откушу!
– Ерунда, кусай сразу, – засмеялся Виктор. – Но за это останешься без своих розовых ушек. И где ты тут видишь посторонних?
– Нет! – возразил Семен, который любил раньше с рычанием гоняться за маленькими детьми и ласково покусывать их нежную кожицу, изображая из себя серого волка. – Ушки только для папы!
– Ох! – Виктория уперла кулачки в бедра и хмуро посмотрела на весело смеющихся самых любимых своих людей. – И что я с вами буду делать, когда вы постареете и совсем поглупеете?
– Что хочешь, то и делай, – ответил отец и снова стал серьезным. – Нашла что‑нибудь подходящее?
– А как же! И не просто «подходящее» оружие отыскала, а такое, что с ним не стыдно на великие сражения выходить.
– Или на парады?
– Да нет, именно на сражения. Например, там одна рапира меня просто потрясла. Еще нигде и ни у кого я такой не видела. Но вот цена у нее…
– Сколько?
– Нет, папа! Ты сначала посмотришь на оружие, которое там продается, а потом я с удовольствием понаблюдаю, как ты становишься невероятно щедрым и добрым…
– Хм, чтобы я стал щедрым, мы там должны увидеть такое оружие, про которое читали в фэнтезийных опусах нашего мира. И чтобы рубило само, и чтобы хозяина защищало, и чтобы умные советы подавало, ну и все остальное…
– Увы! – развела руками Виктория. – Такое оружие только в сказках бывает. Но все равно лучше сам вначале посмотри. А потом уже о цене спрашивай.
– Хорошо, доча, веди. Нам еще до вечера предстоит среди наемников достойных людей подобрать. Так что давай поторопимся.

Часть пятая

Прибавление в отряде

Оружейный магазин действительно оказался замечательным. Виктор буквально пожирал оружие глазами, и даже Семен притих. Чего тут только не было! И это при том, что хан запретил носить оружие простым обывателям Сапфирного королевства. Его могли иметь только гарнизонные войска, некоторые самые высокие представители гражданских властей и потомственные дворяне. Последних гарнизонные команды заставляли безвылазно сидеть в своих вотчинах, но если и выпустили во время оккупации добрую треть благородной крови, то, скорее всего, не из‑за собственной озлобленности. Видимо, знать откупалась от хана щедрыми приношениями и терпеливо ждала своего часа. А погибали только самые строптивые.
Так же, как ждали своего часа торговцы оружием, ждали его и потомственные оружейники. Оставалось только удивляться, где до сих пор такое количество железа можно было прятать, но факт был налицо: прилавки ломились от вожделенного для любого воина товара. А расторопные приказчики разгружали с телег и заносили в магазин новые партии оружия. Видимо, в свете последних событий надеялись на солидную выручку.
Но цены здесь были невероятные. Когда Виктория показала выбранную ею рапиру, а потом сообщила, сколько она стоит, Семен не сдержался и воскликнул:
– Космические цены!
Бывалый продавец тут же отозвался:
– Такой страны не знаю, но уверен, наше качество намного лучше! Можете проверить рапиру на изгиб: кончик достанет до рукояти и не сломается.
Заметив сомнение в глазах клиентов, продавец с ухмылкой добавил:
– Если сил, конечно, хватит.
Лучше бы он этого не говорил. Вначале отец, а потом и сын несколько раз зверски изогнули пружинящее железо своими ручищами. Оно звенело, скрипело, но так и не сломалось. Однако Семен все‑таки попробовал отговорить дочку:
– Давай мы тебе что‑то подешевле подберем.
– Ни за что! В кои‑то веки мне попалась воистину добротная вещь, а ты экономишь на безопасности единственной дочери.
– Ладно, ладно…
После такого обвинения родительское сердце дрогнуло, и рапира была куплена. Виктор тоже решил экипироваться как следует. Причем он вообще высказался жестко и категорически:
– Хорошие доспехи на пятьдесят процентов гарантируют, что я выживу в Жармарини. И вряд ли я там найду что‑то лучшее, чем здесь.
Через час еще один мешочек с золотом перекочевал в сейф магазина, торгующего оружием. Расстроившись оттого, что так быстро растаяли почти все вырученные за сапфир деньги, Семен совершенно проигнорировал зов своей души и с деланным равнодушием проходил мимо таких уникальных мечей, луков и дорогостоящих арбалетов, что у него сердце кровью обливалось.
– Надо было сразу три камня продавать! – заметила Виктория.
– Для отбора наемников можешь спокойно использовать капиталы Бенид, – напомнил Виктор. – Сам же говорил, что они не нищие и в подачках не нуждаются.
– М‑да… Тогда придется ради экономии и их привлечь для собеседования с кандидатами. Пусть сразу отсеют заведомых лгунов и скользких двурушников.
Дети с одобрением посмотрели на отца.
– Отлично!
– А мы и не подумали…
– Вот во время обеда или сразу после него и обсудим это с Бенидами. А кандидатов можно принимать в нашей комнате: она самая большая и все в ней поместимся. Ладно, возвращаемся в гостиницу.

Обе женщины обрадовались, узнав, что от них требуется. И поняли, что Семен распознал их умение выяснять правду.
– Мы ведь постеснялись сами о таком попросить, – призналась Нимим. – Решили проводить беседу с каждым уже в дороге. А так мы сразу обезопасим себя от нежелательных попутчиков.
Виктория тут же попыталась закинуть удочку насчет хоть какого‑нибудь, но наставничества:
– У меня к вам небольшая просьба…
– Какая?
– Насколько я поняла, ваши силы уже возвращаются, поэтому хотелось бы услышать от вас несколько советов по магическому развитию. Теоретически мы вроде много знаем, но вот практически только сейчас можем познавать свои способности.
Хазра с сомнением прищурилась:
– Ты хочешь сказать, что у всех вас магические способности просыпаются одновременно и только сейчас?
– Именно так. Но получилось это не по нашей воле.
– Ага… Я уже примерно догадываюсь, по чьей воле это получилось. Но вот мне очень интересно…
Нимим остановила сестру, прикоснувшись к ее руке, и тихим, но твердым голосом произнесла:
– Конечно, мы вам поможем всеми своими знаниями и опытом. Причем без всяких предварительных условий. Потому что мы просто обязаны сделать хоть что‑то для наших спасителей. Признаюсь, нам с сестрой действительно было бы очень интересно послушать о вашем… как бы правильнее сказать… путешествии. Но настаивать мы не будем, каждый вправе хранить свои тайны.
Семен пожал плечами:
– Большого секрета мы и до того из наших путешествий не делали, так что в дороге на эту тему наговоримся. А сейчас у меня два вопроса: вы сможете уже завтра утром двинуться в путь?
Хазра с некоторой болью глянула на младшую сестру и ответила:
– Конечно. Но нам потребуется удобная карета. Все‑таки еще дней пять Нимим не сможет ехать верхом. Да и мне нужно окончательно прийти в себя.
– Будет вам карета. Ну и второй вопрос: как вы посоветуете провести собеседование с кандидатами в сопровождающие?
– А где оно будет проходить?
– В большой комнате, где я остановился с сыном.
Хазра тут же предложила:
– Давайте пройдем прямо туда.
И уже на месте стала давать советы каждому:
– Вы, Семен, как главный наниматель сядете вот в это кресло, подальше от стола. Вы, Виктор, встанете возле комода. Можете даже на него небрежно опираться. Нимим будет сидеть вот здесь, у стены, и видеть всех кандидатов в профиль. Этого для нее достаточно. Вот такими жестами она будет показывать, врут ли опрашиваемые наемники. Я сяду возле окна, там светлее всего, чтобы как можно больше отвлекать на себя внимание. Виктория, вы с арбалетом спрячетесь в ванной комнате и будете наблюдать из‑за портьеры. Вопросы задавайте только такие, на которые невозможно ответить двусмысленно.
– Браво, мадам! – Виктор несколько раз хлопнул в ладоши. – Вы вполне можете быть серым кардиналом!
– А кто это такой? – спросила Хазра.
– Это такой человек при правителе, – начал пояснять Семен, – который занимается вопросами безопасности и тайного сыска как в самом государстве, так и за его пределами. Вашей хватке и предусмотрительности действительно можно позавидовать.
Бенида грустно улыбнулась:
– Увы! Не от хорошей жизни такие способности развились… Ладно, когда начинаем собеседования?
– Сразу после обеда. Я уже его заказал в общем зале.
Виктория с трогательной заботой поинтересовалась у Нимим:
– А вы сможете спуститься вниз? Или пусть вам принесут блюда в вашу комнату?
– Спасибо, дорогая, но мне надо больше двигаться, так что я пойду с вами.
Выглядела младшая Бенида довольно бледно, и ее порой качало, словно от сильного ветра. Да и длинное платье ей явно мешало при ходьбе. Так что Семен без раздумий подставил ей локоть, и они первыми вышли из комнаты.
Во время обеда к столу с почтением приблизился управляющий гостиницей и знаком показал Семену, что хочет что‑то сказать. Загребной указал на шестой, свободный стул:
– Мы вас внимательно слушаем.
Управляющий чинно уселся, пожелал всем приятного аппетита и только потом изложил суть дела:
– Возле служебного входа собралась внушительная очередь желающих наняться к вам в провожатые. Мой заместитель уже успел проверить рекомендательные письма у большинства из них. В основном бумаги вызывают доверие. Однако первые восемь человек кажутся ему подозрительными. Конечно, утверждать, что рекомендательные письма поддельные, мы не можем, но дело в том, что эта восьмерка якобы служила одному маркизу, который не так давно погиб в схватке с карательным отрядом гензыров. Так что подтвердить рекомендации некому.
После этих слов управляющий поклонился Семену, давая понять, что он высказал все.
– Огромное спасибо за сведения, – поблагодарил Семен. – Мы обязательно учтем ваши предостережения. Сейчас мы закончим обедать, и ваш помощник может проводить кандидатов в нашу комнату по одному.
А когда они остались за столом впятером, добавил:
– Репутация гостиницы хоть чего‑то да стоит. Теперь вам, Нимим, будет гораздо легче определиться с потенциальными «редисками».
– На нашей родине так иногда называют плохих людей, – пояснил Виктор, заметив недоумение в глазах Бенид. – А вообще, редиска – это овощ, довольно вкусный.
Хазра кивнула:
– Понятно. Советую добавить к собеседованию еще несколько вопросов. А именно…

Первым в комнату ввалился шкафоподобный мужчина с раздвоенным из‑за старого шрама носом. Вначале он положил на стол рекомендательное письмо, затем, неловко поклонившись, забасил:
– Дамы и господа, не смотрите на мой не совсем респектабельный вид. Боевой шрам меня отнюдь не украшает, но я человек добрый, отважный и преданный. И в обращении с оружием мне нет равных.
– Хорошая реклама – залог успеха, – пробормотал себе под нос Семен, вчитываясь в бумагу. Затем поднял голову и бегло осмотрел кандидата с ног до головы: – Значит так, времени у нас мало, поэтому я тебе быстро задаю вопросы, а ты мне так же быстро на них отвечаешь. Начали! Как тебя зовут?
– Айгор.
– Где проходил последнюю службу?
– У маркиза Навнье.
– Где он сейчас?
– Погиб при…
– Не важно. Каким оружием предпочитаешь сражаться?
– Топор, меч, алебарда.
– Любишь сражаться?
– Конечно!
– Многих врагов порубил?
– Многих!
– Крови не боишься?
– Еще чего!
– Когда последний раз участвовал в крупной стычке?
– Недели две назад…
– Семья есть?
– Нет никого…
– Жениться собираешься?
– Зачем оно мне?..
– В разбойных нападениях участвовал?
– Так, э‑э… никогда!
– Предавал когда‑нибудь?
– Да вы что, господин?
– Да я ничего, просто вопрос такой. Так предавал или нет?
– Нет!
– Мясо любишь?
– Да!
– А вино?
– В меру.
– Сможешь ограбить невинного?
– Нет, что вы!
– Айгор, сколько хочешь получать в месяц?
– Три золотых!
– Коня и походную амуницию имеешь?
– Так точно, имею.
– Где проживаешь?
– Постоялый двор возле первого пирса.
– Отлично, братец! Можешь возвращаться к себе и завтра к обеду ждать от нас посыльного. Если мы тебя наймем, будь готов явиться во всеоружии в указанное место и в указанное время.
– А если не наймете?
– Все может быть, – развел руками Семен, но в то же время старался смотреть обнадеживающе: – Но сильные и преданные воины нам нужны в первую очередь.
«Двуносый» самодовольно улыбнулся, опять отвесил пародию на поклон и, громыхая сапожищами, покинул комнату.
Виктор со вздохом подал голос от комода:
– Ох и подозрительный тип! Я бы его и с рекомендациями Папы Римского не взял.
– Чьего папы? – тут же раздался вопрос Хазры.
Виктор не успел пояснить, потому что в дверь постучали и появился новый кандидат. Этот выглядел вполне чинно и благородно, но по сущности был под стать предыдущему.
В общем, все восемь первых наемников оказались насквозь пронизанными ложью, и для того, чтобы распознать их преступные намерения, даже умения Бениды не понадобилось.
Когда последний из восьмерки тоже отправился на постоялый двор в порту, Семен с сожалением покачал головой:
– Надо же, умудрились первыми попасть в очередь. Видать, те еще «гопники», неплохо у них все организовано, и наверняка работают по конкретной наводке.
Оказалось, что Нимим странное слово почти знакомо:
– «Гопашниками» у нас на преступном жаргоне называют разбойников с большой дороги. Не везде, но в некоторых королевствах. Суть слова я верно поняла?
– Вернее не бывает, – подтвердил Виктор и подмигнул отцу: – Может статься, что здесь мы не только знакомые слова встретим, но и землячков отыщем. А?
Они не раз спорили о пользе такой встречи. Семен и Федор считали, что она нежелательна, тогда как остальные члены семьи с нетерпением ждали подобного случая. Сейчас же Семен лишь дернул плечом и не стал развивать эту тему. Тем более что в комнату вошел очередной кандидат.
С этого момента набор воинов пошел полным ходом. Конечно, пришлось еще некоторых отсеять или из‑за слабого здоровья, или из‑за неоткровенных ответов, но в основном приходили люди вполне нормальные, воинскому делу обученные и в охране не раз бывавшие. Тем, кто прошел отбор, давалось приказание явиться завтра с рассветом к гостинице на коне и в полном обмундировании. Причем Семен требовал, чтобы наемник никому не рассказывал ни о своем найме, ни о месте встречи и времени прибытия на службу. Лишние слухи не должны гулять по городу. Лучше покинуть Далтен без шума и без пыли.
Когда осталось подобрать последних двоих, в комнату вошел явный ветеран. В текучей походке, выверенных, плавных движениях крепкой фигуры просматривались опыт и боевые заслуги. Открытое лицо и честный взгляд внушали доверие. Ветеран рекомендательных писем не предоставил, а сразу предложил:
– Мое воинское мастерство можете проверить в поединке, а свою порядочность готов доказать в любом деле.
– Как вас зовут?
– Торрекс. И звание у меня есть воинское – майор.
Семен поднял брови:
– Таких званий здесь вроде бы нет.
– А я издалека, из королевства на самом востоке континента.
– Э‑э?
– Мало кто из здешних в нем бывал, но слышали многие. Оно называется Салламбаюр. Когда я узнал, что вы направляетесь в княжество Макдор, то сразу решил пристать к вашему отряду. Думаю, что вы не пожалеете.
Краем глаза Семен покосился на Нимим, и та жестом показала, что майор говорит правду. Пришлось менять весь набор вопросов:
– Почему вы оказались здесь?
– Нам пришлось выполнять очень деликатное задание одной высокопоставленной персоны.
– Ага, значит, вы здесь не один?
– Вместе со мной один из лучших воинов нашей армии, отличный мечник и фехтовальщик, мастер рукопашного поединка наставник Савазин.
– Имя у него… хм!
– Поэтому мы называем его Савой. Но тем не менее скрывать, что он родом из Гензырских степей, мы не намерены. Да и внешность у него характерная. Но Савазин с детства жил в Салламбаюре, он доблестный воин и не раз доказывал свою честность. Я готов за него поручиться как за родного брата. Хотя понимаю ваши сомнения – за меня самого еще никто не поручился.
– А где он? Хотелось бы взглянуть…
– В коридоре. Сейчас я его позову.
В комнату бесшумно просочился невзрачный на первый взгляд человек. Но после того, как он поклонился и его рассмотрели лучше, бойкий на язык Виктор не сдержался:
– Да ведь это же вылитый японский сэнсей!
Его отец укоризненно хмыкнул и еще раз внимательно осмотрел лысого, тщательно выбритого мужчину. Раскосые глаза, раздвоенный подбородок, узкие, плотно сжатые губы и смуглая кожа сразу же выдавали в нем гензырские корни. Но было нечто и другое, более северное и холодное в его чертах. Видимо, в родословной этого воина‑наставника сплелось несколько генеалогических древ.
Сами собой напрашивались очередные вопросы:
– Как же вы тут выкручивались среди гензыров?
– Старались им не слишком на глаза попадаться.
– А как отбиваетесь от городских ополченцев?
– Уходит много времени, но и с ними удается договориться.
От окна раздался голос Хазры:
– Почему же Савазин молчит?
Смуглый лысый воин тут же с почтением откликнулся:
– Жду вопросов, госпожа.
И вопросы посыпались, словно дождь из грозовой тучи. На каждый из них был получен четкий и честный ответ, и в конце концов Загребной решил взять обоих воинов наемниками в отряд. Такой случай упускать не стоило. Уроженцы Салламбаюра здесь гипотетически могли встретиться, но вот взять их в сопровождающие – это действительно редкая удача. Если только дети или Бениды не будут возражать.
– Хорошо. Осталось только проверить воинское мастерство вашего наставника, и если Савазин пройдет испытание, то вы оба с завтрашнего дня поступаете на довольствие. Давайте пройдем во внутренний дворик и немного разомнемся в фехтовании, а то, боюсь, здесь будет тесновато.
Семен уже начал вставать, когда Торрекс сказал:
– Вообще‑то нас трое. В коридоре ждет еще мой племянник. Он хоть и молод, но воин тоже отменный. Невзирая на то, что опыта маловато.
– Весь отряд уже набран – нам не хватало только двоих.
– Жаль, – расстроился ветеран. – Без него и мы не сможем вас сопровождать… – Он вскинул голову: – Разве что вы разрешите ему просто путешествовать с нами за наш счет. Да и лишний меч всегда пригодится.
Пока Семен раздумывал, Хазра деловито предложила Торрексу:
– Зовите племянника. Заодно и на него посмотрим.
О появившемся в комнате человеке можно было сразу сказать, что он не воин. А если и воин, то так себе. Тонкой кости, со стройной фигурой, с юношеским лицом в обрамлении темных кудрей, парень скорее походил на странствующего поэта. Но встал он возле своего дяди с таким достоинством, что открыто сомневаться в его воинском мастерстве было бы неуместно.
Юноше, которого звали Теодоро, тоже задали несколько десятков вопросов, на которые он ответил охотно и правдиво. А затем Хазра неожиданно переключила свое внимание на ветерана:
– Майор Торрекс, Теодоро действительно ваш племянник?
– Скажу больше, госпожа, он для меня как родной сын.
И столько горячей любви послышалось в ответе, что подтверждение Нимим о том, что это правда, можно было проигнорировать.
Семен повел плечами:
– Все равно предлагаю пройти во внутренний дворик гостиницы. А дамы могут остаться здесь и понаблюдать за нами из окна.
Когда мужчины ушли, из ванной выскочила Виктория с арбалетом и пристроилась за спиной у Хазры. При этом она бормотала себе под нос:
– Не нравятся мне эти дядьки. Да и желторотый юнец явно не для меча создан. Вот еще и ему кто‑то сопли утирать должен.
Нимим подошла и оперлась о подоконник:
– Зря ты так. Отец правильно рассчитывает. Ведь эти два воина могут стоить чуть ли не всех остальных наемников вместе взятых. Так что обузой ни они, ни юноша в походе не станут. О, вот они и вышли на позицию. Сейчас посмотрим, действительно ли можно считать гензыра наставником.
Настоящим мастерам боя на мечах не обязательно доводить ознакомительный поединок до крови, а то и до смерти. Им достаточно лишь обозначить начинающиеся атаки и такими же невидимыми постороннему глазу приемами проявить свои действия при защите. Зрителям показалось, что оба соперника просто несколько минут быстро перемещались по всему дворику да порой весьма интенсивно размахивали мечами. Но лязг соприкоснувшихся лезвий раздался раз пять, не больше. Зато к концу поединка спина у Семена взмокла, а смуглая лысина Савазина блестела от пота.
Оба воина остановились и с почтением поклонились друг другу.
– Рад познакомиться с настоящим мастером. – Семен не скрывал восхищения. – Надеюсь, в пути найдется время, чтобы почерпнуть у вас некоторые знания?
– Буду рад оказаться полезным, – дружелюбно отозвался Савазин. – Но должен с огорчением признать, что слишком рано я позволил именовать себя наставником. Мне еще многому надо поучиться.
И каждый из двух воинов подумал об одном и том же:
«И хорошо, что учиться придется не в бою с врагом…»

Прощание с Далтеном

Семен вновь посетил оружейный магазин и купил каждому наемнику по три недорогих арбалета и болты к ним. Оружие это здесь явно недооценивали в бою из‑за того, что его приходилось долго перезаряжать, но Семен знал, как важны арбалеты при позиционной обороне. На каждого члена отряда приходилось по две запасные лошади, и места для оружия хватало.
Остаток дня прошел в хлопотах. Надо было закупить сменную одежду, обувь и разные бытовые мелочи типа мыла, ножниц, мочалок и принадлежностей для походной кухни. Дети помогали как могли, но больше всего расстарался отец. Не считаясь с расходами, он лично выбрал одну из лучших походных карет с широкими осями, на больших колесах и с хорошими рессорами. Разложил по карете перины, одеяла и подушки. А напоследок проверил умение двух нанятых кучеров.
– Пап, да чего ты так беспокоишься? – спросила Виктория. – Все равно скоро Бениды на коней пересядут, а карету продавать придется.
– Мало ли что. А вдруг непогода? Тогда и ты от дождя сможешь укрыться.
– Еще чего! Накидки вполне хватит, не сахарная, не растаю.
– Как не сахарная? – возмутился отец. – Неужели только один мармелад остался?
Братья величали порой Викторию Мармеладой Шоколадовной. Или Мармеладой в шоколаде. Или просто Мармеладкой. Хотя бывало, что и вреднющей Мармулядиной обзывали.
– Отец, может, ты сам мечтаешь в карете прокатиться? – улыбнулся Виктор. – Да еще в компании с такими симпатичными женщинами?
– Ты это… – растерялся Семен. – Да они мне в дочери годятся!
Виктор захохотал, и ему звонко вторила сестра.
– По крайней мере – внешне, – проворчал Семен. – И вообще, чего это вы над отцом зубоскалите? Все свои задания выполнили?
– А как же, – посерьезнел Виктор. – Мало того, я уже и ужин заказал в отдельной комнате. Не нравится мне в общем зале, там слишком шумно и дышать нечем.
– Правильно. А как там Бениды?
Виктория пожала плечиками:
– Мне кажется, они из лекарей все силы вытянули, бедняг аж шатает от усталости. Но зато сами становятся все прекрасней и, похоже, скоро будут выглядеть моложе, чем я.
– Ой ли?! А что в городе заметили?
– Сегодня завершаются народные гуляния, поэтому будет грандиозный салют, – сообщила Виктория. – Приедут для этого дела специально приглашенные шаманы Красных гор. А ведь мы когда‑то мечтали с ними потолковать по душам.
Семен тут же насторожился:
– Действительно. И надо это постараться сделать сегодня же. Потом возможность долго не представится. Виктор, прогуляйся к центральной площади и постарайся выведать, кто, где и как. И мы после ужина с ними побеседуем. Если удастся…
Виктор тут же развернулся и зашагал прочь.
– И я с тобой! – воскликнула Виктория, устремляясь за ним.
Виктор оглянулся на отца. Семен пожал плечами. И брат с сестрой удалились вместе.
Загребной посмотрел им вслед и отправился в гостиницу.
Перед тем как зайти к себе, он деликатно постучал в комнату Бенид.
– Входите! – раздалось из‑за двери.
Хазра в новом платье крутилась перед зеркалом. Семен постарался вернуть на место свою отвисшую челюсть. Перед ним предстала женщина поразительной красоты. Гордая осанка, осиная талия, высоко приподнятая грудь в смелом декольте и румяные молодые щеки.
– Хазра, вы за полдня превратились в самую красивую женщину этого города! Что же будет к концу путешествия?
– Наконец‑то! – засмеялась Хазра. – А нам уже показалось, что вы совершенно равнодушны к женским прелестям.
– Как можно… А… где Нимим? Я зашел, чтобы сказать: через полчаса для нас накроют ужин в отдельной гостевой комнате.
– Хорошо, будем без опоздания. А Нимим до сих пор нежится в ванне. После этих лекарей она совсем обессилела. Но обязательно успеет набраться сил до ужина.
– Тогда у меня остался лишь один маленький вопросик…
– Да, Семен, я вас слушаю. И давайте перейдем на «ты». А то уж слишком официально.
– Ну, если это удобно…
– Совершенно удобно. Мы с сестрой уже говорили с твоими детьми по этому поводу. Так что задавай свой вопрос.
– Ну, если так… – Сильный решительный мужчина с каким‑то испугом отвел взгляд от соблазнительной фигурки. – Ты знаешь о шаманах Красных гор?
– Да, знаю.
– Из чего они делают порох?
– Порох? Что это?
– Вернее, из чего они делают красную смесь, которую используют на праздниках при салютах и фейерверках?
– Не знаю.
– И почему она красная – тоже не знаешь?
– К сожалению… А зачем тебе это?
– Да вот, хотели сами создать нечто подобное, но никак не можем понять, из чего эта смесь состоит. А салюты – это так здорово! Поэтому решили сегодня прикупить как можно больше пороха у этих шаманов. Получится?
– Почему бы и нет? Они продают эту свою гремучую смесь направо и налево, лишь бы платили. А вот секрет ее изготовления никому не продают. Даже хан не смог ничего добиться. Да и вообще эти шаманы одиннадцать лет безвылазно просидели в своих Красных горах и в города даже носа не показывали. Только и делали, что меняли свою смесь на продукты и разные изделия.
– Да, мы тоже слышали об их затворничестве. Но не думали, что все у них так строго. А в других королевствах создают нечто подобное?
– Нет, – твердо ответила Хазра. – Поставки идут только с Красных гор. Но почему тебя это так интересует?
– Просто я с детства люблю красочные зрелища, – туманно ответил Семен и, уже уходя, добавил: – До встречи на ужине.

Первым за столом собралось семейство. Дочь уселась не как всегда, рядышком с папой, а напротив. Виктор пристроился возле нее, и стулья по обе стороны от Семена остались пустыми. С некоторой дрожью он представил рядом с собой обворожительную Хазру, тряхнул головой и твердо решил, что больше она на него так странно воздействовать не сможет. А значит, ужин пройдет нормально.
Но Загребной совершенно забыл о Нимим. И ее появление было сродни удару молнии прямо в темечко.
Уже потом, вспоминая этот момент, Семен пришел к выводу, что удар был рассчитан заранее и нанесен в самое удобное время и в самом подходящем месте. Потом, в длительном путешествии, озабоченному командиру будет не до женской красоты и он вряд ли поддастся чужому обаянию. Чуть раньше тоже не следовало его шокировать и оставлять пути к отступлению. Старшая Бенида своим видом лишь пробудила в Семене дремлющую мужскую сущность, а уж ее младшая сестра постаралась всем своим колдовским умением и спешно вернувшейся красотой довершить разгром крепости и захватить в плен деморализованного противника.
Нимим наверняка еще до того, как войти, своим видом свела с ума не одного постояльца. Но самая обаятельная и многообещающая улыбка была приготовлена для ее спасителя – для Семена. А тот что только не пытался сделать, чтобы взять себя в руки. То угрюмо замолкал, то незаметно щипал себя под столом, а порой и просто по‑детски зажмуривался. Но вот уши он закрыть не додумался, и когда Нимим обращалась к нему с какой‑нибудь просьбой, то от рвения чуть стол не переворачивал.
В общем, ужин прошел для Семена как в тумане. Для Нимим – в торжественном предвкушении самого высокого и прекрасного чувства. Для Хазры – в раздумьях о рецептах блюд. Для Виктора – в смехе и веселье. А для Виктории – в постоянных одергиваниях брата, пинании его под столом ногой и мыслях о будущем их семьи. Отец всегда в этом будущем смотрелся как столп, в любой момент готовый поддержать, прикрыть собой и дать опору каждому из своих детей. Никакой спутницы жизни рядом с этим столпом никто из них и представить не мог. Хотя шутки на этот счет иногда и проскальзывали. И вот впервые в окружающем пространстве появилась женщина, которая оказалась настолько сильна в своей женственности, что одним мощным ударом пробила ледяную скорлупу, которая образовалась вокруг отца после смерти матери.
Как это ее обожаемый родной папулька вдруг назовет чужую женщину каким‑нибудь ласковым именем? Или просто обнимет или погладит. Что тогда останется ей, единственной и жутко разбалованной лаской дочери? Не создаст ли это пропасти в семейных отношениях?
Ни опыта, ни воображения Виктории не хватало…
Зато ее брат вспомнил о деле и быстро придумал, как прервать затянувшийся ужин:
– Мне повезло коротко пообщаться с шаманом Красных гор, и он пообещал продать несколько мешочков этого их вещества. Если, конечно, у него что‑то останется…
Действительно, в голове у Семена стало проясняться, и он уже пытался просчитать все выгоды предстоящей покупки. Но взгляд, каким он продолжал смотреть на Нимим, нисколько не перестал быть томным.
– Нам следует прогуляться! – заявил он. – Всем вместе! Полюбуемся салютом и заодно сделаем покупку. Дамы, вам надо переодеваться?
Но смотрел Семен при этом только на младшую Бениду. Поэтому та и ответила с очаровательной улыбкой:
– Зачем? Разве что плащи накинем.
И уже через пять минут вся компания протискивалась по запруженной горожанами улице. Могло показаться, что полюбоваться фейерверком высыпало все население Далтена, как говорится, и стар и млад. Но, подняв взгляд выше, каждый, так считающий, понимал, что ошибся: еще столько же людей сидело на крышах и свешивалось из окон и с балконов.
В такой толпе пробираться вперед было нелегко. Тем более что Бениды были еще слабы после недавних тяжких испытаний и ранений. Приходилось идти очень медленно.
Когда первые букеты салюта расцвели над головами, Виктор, насмотревшийся в детстве подобных зрелищ, лишь пренебрежительно бросил:
– Цирк приехал! А клоунов забыли…
И продолжил вести за собой компанию к месту встречи.
Добрались туда среди дыма и грохота. Возле ворот огромного сарая стоял стол, заставленный снедью и бутылками, а за ним, с полным равнодушием разглядывая веселящихся горожан, восседали три фигуры в аляповатых балахонах с дико смотрящимися шифонными оборочками и складками. Виктор украдкой указал на них рукой и с тихим смехом прокомментировал:
– Одежды от земных кутюрье: а‑ля Алла Пугачева. Когда я с ними расстался, то умирал от смеха до самой гостиницы.
Виктория тоже не удержалась от улыбки:
– Да, радостный у них прикид.
А командир отряда присмотрелся и даже засомневался:
– Неужели это действительно шаманы?
Опирающаяся на его руку Нимим подтвердила:
– Они самые. А их наряды остаются неизменными тысячи лет.
– А‑а… – успокоенно протянул Виктор. – А то я уж подумал, что они одну знаменитую певицу обокрали. Ну, пошли, знакомить буду.
Знакомились быстро – торговались долго. И не то чтобы цены были высокие, просто Загребной под видом азартной торговли пытался выведать у шаманов как можно больше сведений о красном порохе и методах его производства. Как ни странно, но пока семейству еще не попались на материке ни залежи серы, ни упоминания о таком минерале. Селитра и уголь были, а вот серы не было. И поэтому красный порох они связали с новой разновидностью серы, которую добывали в одноименных Красных горах.
Однако подвыпившие шаманы напрочь отрицали любые составляющие своего вещества и с пеной у рта доказывали, что эту благодать им дает великий демон Красное Жерло. Сам вид этого демона приводит простого смертного к мгновенной смерти. Причем в эти моменты продолжающая висеть на руке Семена Нимим частыми прикосновениями ладошки подтверждала кристальную честность обиженных недоверием шаманов.
Купили три мешка с красным порохом, но ничего конкретного о нем выпытать так и не удалось. Уже и дым рассеялся, и горожане опять толпами устроили пляски с песнопениями, когда Виктор сказал:
– Папа! Неужели ты так ничего и не понял? Они такие же шаманы, как любой встречный‑поперечный. Скорее всего, им самим в голову вбили эти сказки про какое‑то там Жерло, и они с чистой совестью в это верят. И по ходу дела просто продают то, что меня сейчас раздавит. Может, пойдем спать?
Мысль о простых торговцах только сейчас пришла в голову Семену, и он со стыдом признал свою ошибку. Наверняка все тайны можно будет узнать, лишь попав в Красные горы. Тяжело вдохнув, командир подхватил хрупкую Нимим под локоток и повел в сторону гостиницы. Правда, и о сыне, нагруженном мешками с порохом, побеспокоился, бросив через плечо совершенно отсутствующим тоном:
– Тебе не тяжело?
– Конечно не тяжело, – пробормотал Виктор. – Но через сто метров я превращусь в черепашку‑ниндзя…
Семен не услышал – он с Нимим уже ушел вперед.
Виктория решила помочь брату, потребовав мешок для себя, но тот в ответ лишь прокряхтел:
– Мармуляда, ты лучше меня своей рапирой прикрывай. А то вздумает какой идиот в меня угольком швырнуть и… адьес! Лови мои горелые тапки!

В гостинице не все разошлись по своим комнатам. Семен проводил детей, Нимим пожелала сестре спокойной ночи, и они уединились в той же гостевой комнате, в которой недавно ужинали. По просьбе Семена им принесли три свечи, фрукты, печенье и пиалы с чаем. Потом Семен смутно припоминал сидящую у него на коленях Нимим, ее обвитые вокруг его шеи руки и пылкие продолжительные поцелуи… А потом они разговаривали. В ту ночь он поведал ей многое о своем прошлом.
И в ответ услышал многое из жизни прекрасной Бениды.
Когда стало светать, Семен уговорил Нимим идти готовиться к отъезду.
– Мы расстаемся ненадолго, – сказал он после прощального поцелуя в коридоре у комнаты Нимим. – Нас уже сегодня ждет дальняя и увлекательная дорога.
Нимим прижалась к его груди, с силой вдыхая такой желанный, ставший родным запах, и ответила:
– Мне страшно с тобой расставаться даже на короткий миг. Но… Я сильная, ты не думай… Я с собой справлюсь и буду при всех вести себя примерно…
– Как это?
– Ну, не буду тебя все время обнимать или держаться за твою руку. Хотя… мне будет этого очень не хватать.
– Мне тоже… Ладно, держи выше свой сладкий носик и быстренько буди сестру. А я поднимаю деток – и вперед, в дальние страны!

Первые потери

Через час все выстроились перед гостиницей, а Бениды с удобствами расположились в карете. Вещи были погружены на доставленных из пригорода в несколько заходов запасных лошадей, и Виктор вместе с Торрексом, которого назначили начальником охраны, провели быструю перекличку наемников, которых должно было быть четырнадцать человек. Выяснилось, что один отсутствует. Ждать его не стали – отряд тронулся в путь.
Двигаясь во главе отряда по мостовой, Семен внимательно смотрел по сторонам и поглаживал синее древко своего таинственного копья, лежащего в луке седла.
– Хорошо, что мы вчера взяли на одного воина больше, – сказал Виктор. – Теперь у нас комплект.
– Воина? – хмыкнул Семен, скользнув взглядом по фигуре Теодоро, который ехал в дорогой кольчуге рядом со смуглым Савазином. – Меня беспокоит пропажа наемника. Парень выглядел вполне надежным и обязательным и вдруг взял и не явился… Странно!
Сын сразу понял сомнения отца:
– Намекаешь на восьмерых гопников?
– Очень даже может быть. Пора нам уже каждое движение просчитывать исходя из худшего.
Виктор усмехнулся:
– Худшего для нас или для гопников?
– Худшего в первую очередь для моих детей, если лидеры преступного мира узнают, что Загребной их сопровождает на ПМЖ.
– Пап, а это что? Не припомню…
– «Постоянное место жительства», аббревиатура. Так говорили у нас на родине про людей, отъезжающих в дальние страны в поисках лучшей жизни.
– Ты смотри, а я все позабывал за пять лет… Ну и как им там, на ПМЖ, жилось?
– А как нам живется? – рассмеялся Семен. – Сплошной отдых и непереносимая скука!
Виктор пробормотал:
– Хорошенькая скука… А я уже и лица одноклассников стал забывать… Хм! И одноклассниц тоже.
Подъехав к салламбаюрскому майору, Загребной поделился с ним соображениями по поводу пропавшего наемника и кратко описал состоявшиеся вчера собеседования. Торрекс кривился при рассказе, а потом признался:
– Видел я этих типчиков перед гостиницей, видел. И если бы хоть один из них отправился с нами в путь, я бы стал сомневаться в вашем благоразумии. Явные они гниды. Но сбрасывать их со счетов не следует, такие на все способны. Только и мы теперь будем смотреть в оба. Если захотят прямо на тракте напасть, им придется большую банду собрать и атаковать нас завтра, в крайнем случае послезавтра. Иначе у них ничего не выйдет. Да и мы можем другим маршрутом пойти.
– Вот и я так подумал. Дорог много, а скорость у нашего отряда отличная. Собьем со следа любого.
– Может, и так. – Торрекс повернулся в седле и заглянул Семену прямо в глаза. – Но с какой стати целой банде за нами по следу гнаться?
Такого прямого вопроса Загребной не ожидал. И в очередной раз удостоверился в большом опыте салламбаюрского майора. Недаром этот ветеран лишь одним своим видом вызывал уважение. Поэтому лгать ему напропалую не стал, а ограничился лишь расплывчатым утверждением:
– Значит, они свой смысл имеют. Ну а наша задача – дать им отпор в нужное время.
Ветеран собрался было сказать что‑то еще, но Семен его опередил:
– А кое‑какие ответы на загадки достойные люди тоже узнают со временем.
Он придержал коня, дожидаясь приближения плавно едущей кареты. Заглянул в окошко и увидел радостные глаза Нимим.
– Не трясет? – спросил командир отряда и вместе с улыбкой и воздушным поцелуем получил ответ:
– Превосходно! Словно лодочка на волнах покачивается.
Семен широко улыбнулся, и улыбка еще долго не сходила с его лица.
Стены и башни Далтена остались далеко позади.

А ближе к обеду произошло совершенно в этом месте неожиданное событие. Путешественники проехали очередной крупный поселок и на хорошей скорости двигались по широкому тракту. По словам одного наемника из местных, он помнил времена, когда на этом тракте было не протолкнуться от караванов, идущих в обе стороны. За время ханского правления количество караванов уменьшилось втрое, а в данный момент, из‑за стычек на всех границах, торговый люд вообще предпочитал сидеть по домам, пережидая лихое время становления за толстыми стенами.
Но все равно движение на тракте было весьма оживленным. Вереницами тянулись крестьянские телеги, по обочинам брели многочисленные переселенцы, а средняя часть дороги была отдана в распоряжение скоростных отрядов на лихих конях и с грохотом несущихся огромных дилижансов. С правой стороны простиралось огромное поле с колосящимися злаками, а слева чуть ли не вплотную к дороге подступал старый величественный лес. На опушке он был основательно прорежен останавливающимися отдохнуть путешественниками, но дальше, в глубине, тянулись воистину глухие чащобы.
К тому времени семейство собралось вместе и на всем скаку громко обсуждало вопрос: почему в этом мире правостороннее движение? Ведь при гужевых и верховых средствах передвижения такой выбор странен. Виктория выдвинула такое предположение:
– Здесь слишком много людей с левосторонней ориентацией.
– Не больше, чем в нашем мире, – возразил Виктор. – Скорее всего, здесь просто сработала воля кого‑то из древних, который попал сюда из техногенного, насыщенного машинами мира. Пришелец мог достичь определенной ступени власти и дать такое распоряжение. А уж потом все остальные на практике признали правостороннее движение более целесообразным.
– А как же твои любимые рыцари? – напомнил отец. – Ведь это у них испокон веков предписывалось разъезжаться друг с другом правыми боками. Да и на турнире всегда использовалось и используется левостороннее сближение для стычки.
– Ха! Сражение рыцарей – это одно, а воля министра гужевого транспорта – совсем другое. Уж как он распорядился, так и…
В этот момент Виктория воскликнула:
– Атака справа!
И ей тут же начали вторить сигнальные рожки дозорных в голове и хвосте колонны. Семен моментально оценил обстановку и скомандовал:
– Зарядить все арбалеты! Приготовить щиты! Продолжаем движение шагом!
Неожиданного нападения на тракте вроде и не должно было быть, а если и ожидалось, то только со стороны леса, куда и посматривали с неослабным вниманием. Но отряд из трех десятков всадников атаковал с поля. Вернее, не атаковал, а, как сразу же выяснилось, сам спасался бегством от более многочисленного и лучше вооруженного противника. По следам улепетывающих гензыров мчалась тяжеловооруженная конница королевских латников. Но именно тяжелое и прочное вооружение и сыграло роль основного тормоза: рыцари на открытом пространстве явно упускали свою добычу, и расстояние между ними и гензырами увеличивалось на глазах. Видимо, врага заманили или загнали в ловушку, но не успели ее захлопнуть, и теперь крупный отряд стремился проскочить через тракт и затеряться в густом лесу. На его пути были только простые крестьяне, которые бросились врассыпную. Торрекс, одобряя решение командира, поднял большой палец. Упускать гензыров в лес было нельзя. Оклемаются и таких бед натворят! Такие оголтелые разбойники не сдадутся, раз до сих пор не сложили оружие.
Расстрелять их из арбалетов было самым простым и правильным решением. Тем более что каждый наемник имел по три единицы этого оружия. А вот гензыры во время прорыва наверняка все запасы растратили и, кроме того, на такой скорости не смогли бы приготовить свои арбалеты для контратаки. А против легких стрел отряд Загребного был защищен отлично.
Заметив готовящуюся им встречу на тракте, гензыры вначале вильнули в сторону, но тут же поняли, что тогда на них сомкнутся фланги рыцарской погони. И с отчаянным завыванием стали подстегивать коней. Видимо, им ничего не оставалось, как прорываться, плен для них означал только смерть. И они сами выбрали свою судьбу.
Первый же залп издали поразил десяток всадников или их коней. Второй был самым результативным: пятнадцать гензыров оказались на земле. А уж оставшуюся пятерку расстреляли быстро и без промахов.
Со стороны врага только и успел взлететь десяток стрел, не больше. Но две из них таки попали в цель. Одна пронзила левую руку племяннику Торрекса, а вторая попала одному из наемников прямо в горло, и бедняга почти тут же скончался.
В облаке пыли и с сотрясающим грунт топотом на тракт выскочила и конница рыцарей, по ходу дела пытаясь пленить раненых гензыров и тех, кто при ранении лошади просто оказался на земле. Командир латников с плюмажем полковника безошибочно угадал в Семене старшего и подскакал к нему:
– Спасибо за помощь! Эти ублюдки вырвались из засады, и я грешным делом подумал, что опять уйдут в леса. Есть у вас пострадавшие?
В это время к ним подъехал Торрекс и доложил:
– Один из наших убит. И одно легкое ранение…
Но какими глазами ветеран смотрел на никчемную рану своего племянника! Торрекс чуть не плакал. И только впитавшаяся в кровь воинская дисциплина не позволяла ему тут же броситься на помощь Виктории, которая обрабатывала рану и накладывала повязку. К чести Теодоро, он при этом даже не поморщился. А когда Виктория закончила, с достоинством поклонился и с уважением, но весьма напыщенно произнес:
– Благодарю вас, леди.
Девушка издала смешок:
– Леди? Ха! Я обычный воин. А вы в следующий раз постарайтесь щитом прикрываться.
И тут все увидели, как мужчины могут краснеть. Причем покраснел не только Теодоро, но и его дядя Торрекс. Лишь стоящий позади юноши Савазин сохранял на лице воистину самурайскую невозмутимость.

Часть шестая

Очередные беспокойства

Командир рыцарского воинства после недолгой заминки все‑таки предложил очевидное:
– Трофеи разделим поровну?
Загребной тут же согласно кивнул и отдал приказ Торрексу:
– Пусть наши люди помогут!
А у своего коллеги спросил:
– Вы куда дальше отправитесь?
– В Далтен.
– Вас не затруднит передать жене нашего погибшего воина его заработок и нашу половину трофеев?
– Да нисколько. Но такая щедрость довольно редка в наше время.
– Насколько я помню, у погибшего немалая семья, и подобное вознаграждение все равно не окупит его жизни. Так что такая небольшая компенсация вряд ли может называться щедростью.
Этот жест Семену ничего не стоил, зато поднял планку его авторитета среди наемников. Теперь каждый из них был уверен, что, если погибнет, близкие не останутся без средств к существованию.
Из‑за этой непредвиденной стычки решили сделать привал и пообедать. Вскоре на опушке леса запылали костры и над ними забулькали котелки с наваристым супом, мясом и кашей.
Трофеи между тем были собраны в две кучи и тут же соответствующим образом поделены командирами отрядов. Пленных отогнали в сторону, сковали одной цепью и усадили на обочине. Но над одним трупом пришлось задуматься. Это определенно был шаман, увешанный странными предметами. Голова превратилась в кровавое месиво после попадания арбалетного болта, а вот все остальное казалось целым и невредимым.
– Может, вам чего надо? – спросил полковник. – Или так и сожжем на костре?
Загребной немного подумал и неопределенно хмыкнул:
– Может, чего и надо… Ребята, отнесите тело к карете. Только голову накройте. Пусть его наши дамы осмотрят. Да и ты, Виктория, им помоги, может, что полезное узнаешь…
Он с некоторым сожалением посмотрел вслед дочери, потому что и сам предпочел бы находиться возле своей Бениды. Но воинские традиции нарушать не стоило. На траве уже разложили закуски и расставили фляги с выпивкой. Блестящую победу над врагом следовало обязательно отметить возлиянием и здравицами в честь друг друга.
А потому обед длился часа три. И когда снова собрались в путь, Торрекс забеспокоился:
– Не слишком ли мы задержались?
Загребной с отягощенным желудком взгромоздился на коня и благодушно ответил:
– Хорошо бы сразу переместиться к цели нашего путешествия, но раз мы это делать не умеем, то и расстраиваться из‑за пары часов не станем. Или вы очень спешите в свое королевство?
Он тронул коня и жестом дал команду начинать движение всему отряду. Майор пристроился рядом и продолжил разговор:
– Нам нет особого смысла спешить. Лучше уж медленно, но уверенно.
– Но наверняка уже соскучились по родине?
– Что есть, то есть, – со вздохом признался ветеран. – Да и близкие наши волнуются, переживают.
– А климат там у вас наверняка чудесный? – продолжал выпытывать Загребной.
– Климат? Хм… Да вроде неплохой…
– Изобилие цветов, сладких фруктов и легкий бриз – что может быть лучше…
Ветеран как‑то неуверенно поерзал в седле:
– Сразу видно, что в Салламбаюре вы никогда не были.
– Но ведь все морские державы выглядят одинаково?
– Другие – да. Но только не наше королевство. Кто вам такие сказки рассказал? Какие цветы? Какие фрукты? Да у нас все привозное. И с трудом можно насчитать с десяток оазисов в глубине территории.
– Как?! – поразился Семен. – А прибрежные зоны? Самые лучшие земли для жилья и тропических деревьев!
– Да там давно все города разрушены, а порты влачат жалкое существование…
Такие новости на некоторое время лишили Загребного дара речи. И только помотав головой, словно отгоняя от себя самые нехорошие предчувствия, он стал спрашивать:
– А в чем причина такого запустения и развала?
– Причин целых две, – понурив голову, отозвался Торрекс.
– Какие же?
– Первая – сорок лет назад по Салламбаюру прокатилась армия демонов из соседнего государства, Оазиса Рая, и разрушила все, что только могла. Половина населения при этом вторжении погибла, четверть разбежалась. Но не это принесло суховеи и вымирание в наши долины. Виной тому вторая причина: демоны перекрыли три реки, которые брали свое начало на ледниках Фонтеллы, и теперь все наши плодородные долины превратились в пустыни. Да и основные города из‑за этого не поддаются возрождению. Как ни странно, на наших полуостровах дожди очень редкие гости, и без питьевой воды королевство буквально умирает. Ошеломленный Семен достал из седельной сумки карту и на ходу стал ее разглядывать.
– Вот они, реки, – сказал он.
Торрекс заинтересованно покосился на древнюю карту из королевского дворца Кариандены:
– Хорошая карта, но явно устаревшая. Тех рек уже нет сорок лет. И сделали это демоны, проложив на своей территории, в скалах, тоннель к их руслам. Воды падают вниз и уходят в самый центр этого проклятого Оазиса Рая. А уже потом по тысяче каналов стекают в море. Причем демонам вполне бы хватило для содержания своих земель и пятой части, но с ними бесполезно даже вести переговоры. А воинской силы у Салламбаюра почти нет.
– Как же вы там живете?
– Очень плохо, – признался ветеран. – Но вам‑то что? Ведь в княжестве Макдор жизнь вполне приличная, сытая. Да и независимость им в свое время удалось отстоять. Поэтому будете жить отлично.
А Семен обеспокоился не на шутку:
«Куда же это мы направляемся? И почему о таком катастрофическом состоянии королевства я узнаю только сейчас? Ну да, а кто мне раньше про него рассказывал? Да никто! Вернее, это я ни у кого не спрашивал, потому и не знал. Ха! Выбрали красивые изгибы на карте и едем в пасть к дьяволу! Ну не бестолочи? Может, Нимим с Хазрой хоть что‑то о тех краях ведают? Не похоже, чтобы Торрекс приврал ради красного словца. Но тогда получается, что надо срочно выбирать другую цель для места жительства Виктории. А вот где? М‑да…»
Загребной подъехал к карете. И с некоторым удивлением обнаружил, что конь дочери бежит на привязи позади их огромного транспорта, а с другой стороны с забинтованной рукой скачет племянник майора Торрекса. Причем не один – возле него удивительно грациозно держится в седле наставник Савазин. Отстали, что ли? А Виктория, значит, решила прокатиться в карете?
Окошко открылось сразу, и вновь глаза Нимим встретили командира отряда с искренней радостью. Пришлось и ему припрятать обеспокоенность, послать в ответ воздушный поцелуй и спросить:
– Вам там не тесно втроем?
– Да что ты! Здесь вполне может и целый десяток пассажиров поместиться. Мог бы и ты с нами хоть немного пообщаться.
– Ну, мне не пристало командовать, сидя в карете. А вот что там моя дочь делает?
– О! Мы тут с погибшего шамана несколько весьма полезных вещичек сняли и теперь втроем трудимся над их разгадыванием и приручением.
– Может и польза быть?
– Еще какая! Вечером обязательно похвастаемся.
– Хорошо, тем более что вечера я и сам жду с нетерпением, – нисколечко не соврал Семен.
Затем он перевел взгляд на Теодоро и спросил:
– Как рука?
– Ничего страшного, заживет.
– Почему здесь? Ведь ваше место в голове колонны.
– Майор Торрекс приказал охранять дам, – тут же последовал горделивый ответ.
Семену осталось лишь мысленно развести руками и подумать:
«Надо же! Или он дамский угодник, или его дядя пытается облегчить родственничку службу. Хотя… дамам действительно лишняя охрана не помешает. Такой, как Сава, – как раз на нужном месте. А вот юноша… Еще бы его на поединке проверить… Может, вечером? Нет, лучше утром».

Поскольку обед затянулся, добраться до большого города засветло не успели, поэтому под вечер решили остановиться на ночлег в придорожном трактире с многочисленными пристройками.
Хозяин напоминал огромный колобок: он был круглый и лоснился от жира. Его маленькие неприятные глазки так и бегали по всем бойцам отряда, словно оценивали вес каждого кошелька. А когда он увидел вышедших из кареты дам, то удивил всех невероятным цирковым номером: «колобок в поклоне». Чем вызвал если не расположение к себе, то невольные улыбки. Да и изысканные манеры у хозяина наличествовали.
– Несказанно рад приветствовать несравненных дам и их же столь блистательных кавалеров в своем знаменитом трактире «Волчий коготь». Меня зовут Жасмин. Что желают господа?
– Осмотреть лучшие комнаты, – начал Загребной. – Потом полюбоваться кухней и узнать меню предстоящего ужина. Если нас все устроит, останемся на ночевку.
– Прошу за мной. – Жасмин тут же покатился внутрь самого большого строения. – Господа будут абсолютно довольны!
Сбоку от хозяина тенью стелился молоденький парнишка с огромными глазищами и смоляными кудрями. Похоже, первый помощник или мальчик на побегушках. Но под ноги он никому не попадался, и его почти не замечали.
По собственному опыту Семен знал, что качество пищи зависит от чистоты и порядка на кухне. Поэтому, если была возможность, совершал экскурсию «за кулисы» и осматривал, так сказать, «горячий цех» с плитами и котлами. Если там все устраивало, то он уже меньше привередничал со спальнями. Но сейчас с ним были сразу три дамы, и он начал с осмотра комнат. Оказалось, что комнаты чуть ли не роскошные и числом не менее пяти. То есть даже пришлось выбирать. Остальные, попроще, для воинов, тоже вполне годились.
На кухне полным ходом разжигали печи и подкидывали уголь под котлы. Создавалось такое впечатление, что здесь никого не ждали.
– Что, больше нет постояльцев? – спросила Нимим, старавшаяся ни на шаг не отходить от Семена.
– Увы! Времена сейчас слишком неспокойные, – пригорюнился хозяин трактира. – Ждем не дождемся, когда первые караваны пойдут.
В огромной кухне царили чистота и порядок, но Нимим заметила одну деталь:
– А почему это у вас повар на цепи?
Действительно, от ноги высокого щуплого мужчины с длинными отвисшими усами, в белом поварском колпаке тянулась длинная цепь к кольцу в стене.
– Что у вас за порядки?! – возмутился Загребной.
Колобок, нисколько не смутившись, благостно сложил пухлые ладошки, словно в молитве:
– Этот человек сам предложил такие условия, взамен на то, что я выкуплю его дочь у гензыров. А готовит он превосходно, поэтому мне и пришлось согласиться.
Семен поморщился, но вмешиваться не имел права. Потому как в этом мире подобных традиций было хоть отбавляй. Он сочувственно спросил у повара:
– Это правда?
На худом лице не отразилось ни малейших эмоций. Только глаза блеснули непонятным огнем:
– Истинная правда, уважаемые господа. Моя дочь теперь в полной безопасности. И мне не составит никакого труда отработать мой долг.
Пока Загребной обходил вокруг огромной плиты и заглядывал в котлы, Нимим задала несколько шутливых вопросов добродушному Жасмину. Потом они все вместе вышли во двор. Торрекс тут же подошел к командиру:
– Лошадей на отдых поставили, люди устраиваются.
– Как с охраной?
– Думаю, четырех на смену хватит. Вон в той башенке поставим одного. Оттуда просматриваются все окрестности. И еще троих – по периметру. Ночь лунная, на небе ни облачка.
– Хорошо. Ужин для всех обещали через полтора часа. Подгадайте пересмену к этому времени.
Тут же все поспешили по своим делам, а Нимим придержала Семена за руку и возбужденно зашептала:
– Очень плохое место! Хозяин лжет почти во всем. Его шеф‑повар тоже лгал. И этот чернявый мальчонка, заметил его? Видел, как он за Торрексом пошел? Как думаешь, зачем?
– Хм… Майор пошел расставлять стражу…
– На кухне я заметила, как один из работников, похоже конюх, назвал его Угольком, отозвал в сторону и что‑то ему нашептал.
– Ага, конюх, значит, – насторожился Загребной. – А ведь он наверняка уже всех наших коней пересчитал и поклажу проверил. Да и в карету заглянул всенепременно… Значит, вот какая петрушка получается…
– Что будем делать?
– Не переживай, моя красавица, выкрутимся. Ты бери Викторию, Хазру, и, не отходя друг от друга, еще здесь покрутитесь и порасспрашивайте. Только, повторяю, быть вместе. Постараюсь еще к вам сына послать. А я предупрежу Торрекса. Как говорится: предупрежден – значит вооружен.
Парочка не удержалась от короткого, но страстного поцелуя, а потом Нимим ушла в дом, а Загребной прогулочным шагом отправился искать майора. При этом он зорко глядел по сторонам и одновременно вводил свое тело в активную стадию предбоевой подготовки. Пока явной угрозы не наблюдалось, но лучше быть готовым к неожиданностям.
Торрекса он перехватил на пути в дом.
– А где тот паренек чернявый, что возле вас крутился? – спросил Семен.
Майор оглянулся:
– Вроде только недавно видел его хитрую рожицу возле себя. Кажется, его Угольком кличут?
– Верно. Как и то, что он высмотрел расположение наших дозорных.
– Действительно… Но ему‑то зачем?
Семен рассказал обо всех наблюдениях и подозрениях. Хотя пока о самом главном умении Нимим решил не распространяться.
– И мне тут не понравилось, – согласился ветеран. – Слишком безлюдно, и все личности какие‑то скользкие. Жаль, что мы в предыдущем поселке не поинтересовались репутацией этого трактира…
– Ничего, просто удвойте бдительность и постарайтесь никого не выпускать без явной причины. А уж поздней ночью новые постояльцы вроде как не должны заявиться.
– Предупредить людей?
– Да, предупредим каждого лично и как можно незаметнее. Заодно еще раз просмотрим комнаты, которые мы сняли. Надо изучить все возможные минусы и плюсы защиты и продумать ответные действия при неожиданном нападении. Своего племянника и Савазина на ночь разместите возле женщин. За дело!
В то время как командир и начальник охраны отряда заканчивали инструктаж наемников, три женщины вместе с Виктором уже во второй раз обходили территорию трактира. Виктория своим особым зрением тщательно просматривала опушку близкого леса на предмет нахождения в нем теплокровных созданий. Но пока ничего обнаружить не могла.
– Может, все ваши страхи напрасны? – спросила Хазра у сестры.
– Шутишь? – обиделась Нимим. – Когда это я в таких делах ошибалась? Врут они напропалую. Здесь явно нечисто! И к ним обязательно должна подойти подмога.
– Но ничего и никого не видно, – засомневалась и Виктория.
– Может, с башенки попробуешь? – предложила Хазра.
– Не получится. Я ведь только метров за сто вижу тепловые пятна, не дальше. А вот если мы пойдем в лес…
– Только после приказа отца! – резко перебил ее Виктор.
– Ладно, тогда пойдем к нему.
Но только все четверо собрались идти назад, как в свете большого фонаря, висящего во внутреннем дворе трактира, показался верховой.
– Кто это и куда на ночь глядя собрался? – обеспокоилась Нимим. – Странно! Хазра, игла покойного шамана у тебя?
– Да, вот она.
– Отдай ее Виктории. Отлично! Виктория, помнишь, как надо ее вставлять?
– Помню…
– А ты, рыцарь, – так Нимим в последнее время обращалась к Виктору, чем немало тешила его тщеславие, – как можно громче на него рявкни и прикажи остановиться. А после моих обвинений прикажи спешиться для обыска. Все, приготовились…
Они затихли, поджидая неторопливо шагающую лошадь с невысоким всадником. К седлу были приторочены две большие глиняные бутыли с затычками. Похоже, что стоящую на фоне черного леса четверку верховой не видел, хоть луна и светила вовсю. Поэтому он даже вздрогнул, когда Виктор пробасил с угрозой:
– Стоять! Куда это ты прешься ночью?
Нимим тут же узнала того самого юного помощника по кличке Уголек, который тенью стелился за хозяином, а потом поспешил за Торрексом. Сейчас он испуганно сжался и залепетал:
– Да вот, послали на хутор за молоком с вечерней дойки для господ постояльцев. Тут недалеко…
Тут же младшая Бенида перехватила нить разговора:
– А не страшно тебе?
– Нисколько, госпожа. Я ведь тут каждый вечер езжу.
– Хорошо, мальчик. Мы тут ищем мою большую перламутровую брошку, пропала уже здесь, у вас. Ты не видел?
– Брошка? Да на кой она мне?
– Ах ты, поганец! Отвечай, когда тебя спрашивают! – не на шутку разозлилась Нимим.
– Не видел, госпожа, честное слово, не видел!
И без магических талантов было видно, что парень не врет, но ведь все представление было затеяно с другой целью.
– Ну‑ка, слазь с коня! – приказала Нимим и обратилась к Виктории: – Милая, обыщи этого воришку. А ты, воин, осмотри его поклажу и бутыли.
Пока производился обыск, чернявый мальчишка совсем успокоился и даже решился на небольшое хамство:
– Больно нужна кому‑то ваша брошка! Сами где‑то потеряли…
Бениды возмущенно фыркнули, и Хазра пообещала:
– Завтра получишь взбучку от своего хозяина!
Малец отозвался со стариковской флегматичностью:
– Подумаешь, впервой, что ли? Но когда это завтра еще наступит…
Так и слышалось в его наглом ответе: «И для кого…»
Виктория закончила «обыск» первой:
– Нет у него брошки.
Виктор передал уздечку парнишке и сказал:
– Проваливай отсюда!
Ворчащий всадник все так же неспешно скрылся в черноте леса. А четверо постояльцев направились в трактир. И сразу же наткнулись на Семена:
– Где вас носило?
Пара поясняющих фраз – и вот уже Бениды и Загребной с детьми поднялись на дозорную башенку. Нимим поясняла действия сестры:
– На теле того шамана мы нашли несколько занятных вещиц. Но вот эта, пожалуй, самая полезная. К этому блюдцу с прозрачной крышкой прилагаются три иглы. Одну Виктория воткнула в одежду того чернявого парнишки. Игла костяная, но непростая. Между ней и вот этими предметами есть некая связь. Жидкость в блюдце тоже особая, и, видите, там шарик? Вот он сейчас у края блюдца, и именно в той стороне находится наш носитель иглы. Чем дальше он от нас отъезжает, тем ближе к центру блюдца шарик будет откатываться.
– Любопытнейшая штучка! – восхитился Семен. – Но как далеко она будет чувствовать иглу?
– Проверить мы не успели, но, насколько помню, пять, максимум шесть километров.
– Тоже неплохо. Уже один факт, что мы знаем четкое направление на подозреваемого, позволит нам примерно определить его координаты…
– Что такое «координаты»? – спросила Хазра.
– Вон то примерно место по прямой линии. И что мы там видим?
Все присмотрелись, и Виктория отозвалась первой:
– Сплошной лес. А вон там какая‑то впадина.
Молчавший до того часовой подал голос:
– Когда я заступил на пост, мне показалось, что над той впадиной поднимался дым. Словно от большого костра.
– Молодец. Спасибо.
Вскоре Хазра уверенно сообщила:
– Шарик замер на месте, значит, наш носитель прибыл в конечный пункт. Это километра четыре, четыре с половиной отсюда.
– Прекрасно! – воскликнул командир отряда, к тому времени уже явно что‑то придумавший. – Дамы, оставайтесь здесь и постарайтесь как можно дольше оттянуть начало ужина. Дозорный, посматривай на шарик и, если вдруг он начнет опять приближаться к краю блюдца, срочно бей общую тревогу. Дети, за мной!
Внизу все трое быстро вооружились, а Загребной, после недолгого раздумья, все‑таки прихватил с собой чудесное копье. Причем сделал это не потому, что оно было нужно для боя, а просто не желая расставаться с уникальным оружием.
Ко всему прочему, Семен обладал способностью легко ориентироваться в любом лесу. Как днем, так и ночью. И всегда мог определить расстояние. Ему не составляло никакого труда уверенно сделать огромный круг по незнакомой местности и выйти строго в исходную точку.
Командир отряда не стал брать с собой ни одного из наемников. Приказав Торрексу усилить посты и не выпускать из трактира даже мышь, он с детьми оседлал самых спокойных и послушных лошадей и подался в лес.
Они сделали большой крюк и через полчаса подъехали с противоположной стороны к той самой подозрительной лесной лощине. Привязали коней к огромной сосне и зашагали по лесу, держа направление прямо на трактир. И вскоре оказались у глубокого и широкого оврага, подобраться к которому с этой стороны никто не мешал. Только на дороге, уходящей к трактиру, со скучающим видом стоял, опираясь на тяжелое копье, одинокий дозорный. Одним глазом он посматривал в сторону леса, а другим больше старался заглянуть в овраг и рассмотреть, что там творится. При этом его самого под луной было видно как на ладони. Вероятно, здешние обитатели чувствовали себя в полной безопасности. И, как сразу бросилось в глаза, все они стянулись к трем ярко горящим кострам посредине оврага – то ли для ужина, то ли для беседы.
Оказалось, что это даже не беседа, а грубый монолог. Подкравшимся лазутчикам было хорошо слышно каждое слово:
– Ну что, все собрались? Так слушайте же внимательно, я два раза повторять не буду, и если кто свою задачу плохо поймет, я его кишки собственноручно на его же шею намотаю! – Крупный поджарый мужчина с черным кругляшом на месте правого глаза грозно осмотрелся по сторонам. Вокруг стояло два с лишним десятка человек бандитского вида, обвешанных самым разнообразным оружием. Причем добрая треть из них была не кем иным, как гензырами. Правда, свои традиционные одежды они сменили на явно трофейную одежду королевских ратников. Не услышав возражений, главарь продолжил: – Возьмем всех без всякого труда. Без нужды не убивать, только вязать. Потом постараемся с ними позабавиться и вытянуть перед смертью последние новости. Теперь о наших действиях. Вы, двое, подойдете скрытно с другой стороны тракта и по сигналу снимете вот этого дозорного.
Огромная сучковатая палка, скорее напоминающая дубину, выписала на примерном плане трактира загогулину и сбила торчащий вверх обломок.
– Вот этого дозорного снимут Хромой и Пан изнутри трактира и сразу подадут сигнал остальным…
– А тот, что в башенке? – раздался глухой голос одного из разбойников.
– Тут постарается Уголек. Если не удастся отравить квасом, то снимет его снизу из арбалета сразу после сигнала. Ну а потом уже не мешкайте. Самое главное, не поднять шум раньше времени. Вот вы, двое, сразу же…
Семен быстро принял решение. Притянул Викторию и Виктора к себе и прошептал:
– Ящерицами на тот край, снимите часового! Как только я спущусь в овраг и пойду на них с мечом, старайтесь бить тех, кто схватится за арбалет или за лук. Ну и если вдруг кто начнет убегать, не упустите. Вперед!
Хотя детям такой замысел атаки очень не понравился, но спорить было бесполезно, и они скрылись в кустах, растущих по краю оврага. А минут через пять, когда внизу главарь разбойников вновь повысил голос, призывая всех к отваге и дисциплине, дозорный вдруг сложился пополам и тут же был накрыт Виктором. Не мешкая ни секунды, Семен стал спускаться по крутому склону, стараясь раньше времени не привлечь к себе внимание разбойников. В правой руке он держал длинный тонкий меч, а в левой – синее копье.
Разбойники зашевелились и только собрались расходиться, как в задних рядах послышались первые стоны и раздался чей‑то возмущенный крик:
– Да ты кто такой?
Но тут же любопытный разбойник упал с разрубленным горлом. Вожак подпрыгнул на бревне и моментально оценил обстановку:
– В щиты его! Кольцом, рубить! Копья!
Причем его совершенно не интересовало, кто, как и почему здесь появился. А также кто и откуда может еще атаковать. Потому что других противников и не требовалось: за десять секунд – четыре трупа. А пока все разбегались в стороны, и пятый рухнул с перебитыми сухожилиями. В то время, как перекидывали из‑за спин щиты, доставали мечи и выставляли вперед копья, шестой член банды остался без правой руки и с жутким воем покатился под ноги своих товарищей. Те замешкались, и вот уже седьмой упал на спину с разрубленным наискосок лбом. Именно к этому моменту вожак оказался в середине полукольца и, выставив перед собой меч, скомандовал:
– Разом!
В следующий момент всех разбойников окутало взметнувшееся Сапфирное Сияние. Дружный вопль боли и ужаса сменился потрескиванием, и тут же остатки демонической силы ввинтились в землю, оставляя после себя только опустошенные латы, кольчуги и одежды.
Наступила тишина.
Но лишь только Виктор с Викторией встали во весь рост над краем оврага, как Семен вскинутой вверх левой рукой с копьем подал им знак «опасность»: ему почудился топот копыт и сдержанное конское ржание. И в следующий момент оказалось, что главная опасность таилась в самом овраге. В замаскированной до того пещере.
Одна из крутых стенок, заросшая густым плющом и казавшаяся естественной, вдруг рухнула под копытами выскочивших след в след трех лошадей. Они на полном скаку пронеслись мимо замершего Семена и рванули по круто восходящей дороге наверх. На второй лошади восседала мощная фигура закутанного в шаманские одеяния человека. Никакой попытки напасть на Загребного он не сделал, видимо прекрасно увидев предыдущие события и поняв, что атаковать ему нельзя. Но при всем при том вокруг всадника и его лошади ясно виднелась серая искрящаяся взвесь – шаман разбойников пытался защититься чем‑то из магического арсенала.
– Стреляйте! – крикнул Семен.
Два арбалетных болта с неожиданным скрежетом отскочили от серой взвеси, и один из них пролетел в опасной близости от головы Загребного. Затем чуть ли не единым потоком в шамана понеслись стрелы, но и они лишь слегка ранили скачущую первой лошадь. Правда, это немного замедлило отчаянный бег понукаемых свистом и голосом животных. Затем из темноты вылетело тяжелое копье поверженного чуть раньше дозорного. Но и оно по невероятной кривой обогнуло цель, а вместо нее смертельно ранило скачущую в арьергарде лошадь. Та со страшным визгом и захлебывающимся ржанием покатилась вниз, прямо под ноги набегающему Семену. И только тогда он сообразил, что в руках у него невероятной мощности копье. В свое время Сапфирное Сияние так и не захотело объяснить характеристики этого оружия, но последние действия сражающегося за свою жизнь хана заставили гостя из другого мира отнестись к этому странному копью с почтением.
Загребной действовал словно по наитию. Быстро перекинул копье в правую руку, сделал резкий замах, и синее древко, вибрируя, понеслось в цель. Но одновременно с этим шаман вскинул приготовленный арбалет и успел выстрелить в темноту перед собой.
Сердце у Семена екнуло. Копье, словно в масло, вошло в серую взвесь, пробило тело шамана насквозь и воткнулось в дорогу, ведущую наверх. Магическая защитная взвесь приобрела темно‑стальную окраску, а потом со страшным треском схлопнулась. А когда легкий дымок рассеялся, от шамана и его лошади осталось только ослизлое кровянисто‑водянистое пятно.
Обогнув его и на ходу выдернув копье, Семен вылетел из оврага и окаменел от страха: его дочь лежала на дороге, а над ней с ножом склонился Виктор. Словно сквозь слой ваты, до него донеслось раздражительное увещевание:
– Да не дергайся ты так! Сейчас распорю штанину и сделаем перевязку.
В ответ раздалось хныканье Виктории:
– Ведь видела направление выстрела, видела! А отскочить и не подумала! Вот дура!
– Кто бы спорил, – хмыкнул Виктор и оглянулся. – Па! С ней все в порядке. Так, царапина…
Только после этого Семен одолел разделяющий их десяток шагов и грохнулся на колени:
– Доча! Мармуляда! Что ты?! Куда тебя?!
Губы его тряслись, а голос прерывался словно после марафона, и Виктория больше испугалась за отца, чем за себя. И попыталась отшутиться:
– Да ничего, говорят тебе: все в порядке. Теперь и у меня хоть один маленький шрамик будет за пять лет. А то все братикам да братикам достается.
Присмотревшись, Загребной облегченно вздохнул сквозь сжатые зубы. По бедру дочери тянулся глубокий порез, оставленный скользнувшим арбалетным болтом. И этот порез Виктор уже обматывал бинтом. Закончив перевязку, Виктор взвел свой арбалет, затем арбалет сестры и решил занять делом оцепеневшего отца:
– Я тут покараулю, а ты бы глянул: что там в той пещере?
– Да, да, конечно, – ответил Семен, но, прежде чем уйти, прижал голову дочери к груди. – Я так испугался…
– Папуля, да я опять в строю. Можете оставить мне арбалеты и идти вдвоем в ту пещеру.
– Еще чего?! Виктор, смотри тут…
Последние слова донеслись уже из‑за края оврага. Теперь Семен был зол, как тысяча демонов. И готов был растерзать любого, кто попался бы ему на пути. Но у него все‑таки хватило ума на то, чтобы подобрать факел и только тогда войти в темный зев пещеры.
Как оказалось, там у разбойников все было обустроено вполне солидно. Вдоль стены тянулась длинная коновязь, у которой похрустывали сеном с десяток вполне приличных лошадок. А в огороженном уголке стояли две откормленные коровы. Дальше шел круглый зал с большим столом, за которым могло свободно поместиться человек пятнадцать. Потом несколько маленьких комнатушек с двухъярусными нарами и две комнаты с явной претензией на партизанскую роскошь. Видимо, здесь порой отдыхал главарь шайки да проживала персона, особо приближенная к магии.
В темноту уходил коридор. Семен прошел по нему до конца и увидел ведущие вниз деревянные ступени. Ему вдруг послышались чьи‑то голоса. Он посветил вниз факелом, и голоса сразу стихли. Семен немного выждал, морщась от густого неприятного запаха, идущего снизу, а потом грозно крикнул:
– Эй! Кто там?! Выходи по одному!
В ответ не раздалось ни звука, ни грюка. Пришлось еще повысить голос:
– Неужели непонятно?! Если я сам спущусь, то порублю вас всех в капусту! Выходить немедленно!
После нескольких мгновений звенящей тишины снизу послышался хриплый от волнения мужской голос:
– Да как же мы, мил человек, выйдем, коль мы за решеткой, да еще и прикованы?
Светя себе под ноги и выставив копье, Семен спустился по ступеням, и его чуть не стошнило от спертого вонючего воздуха. По обеим сторонам коридора тянулись многочисленные узкие каморки с зарешеченными передними стенками. А за этими решетками толпились грязные испуганные люди с потемневшими от лишений лицами.
Семен с трудом выдавил:
– Люди?.. Да сколько же вас тут?
Все тот же хриплый голос ответил:
– Пятьдесят шесть человек… – Это говорил мужчина с короткой бородой. – Пятнадцать женщин. Но половина из них ранены и сильно измучены. Относились к ним очень плохо.
Загребной рыкнул в бешенстве и чуть не начал крушить решетки своим мечом. Потом немного остыл, осмотрел внушительные замки и спросил:
– А ключи эти уроды где держали?
Тут же наперебой отозвалось сразу несколько голосов:
– А вон, на стене!
Открыв первую каморку, Семен сказал мужчине с короткой бородкой:
– Будешь за старшего. В первую очередь вынести к кострам пострадавших женщин. Потом выходят все остальные и забирают из пещеры все ценное. Коней тоже вывести и оседлать. Все ясно? Действуйте!
Сам же он поспешил наверх по двум причинам: во‑первых, жутко не хватало свежего воздуха, а во‑вторых, дети могли оставить пост наверху и податься в пещеру выручать отца.
Но дети были на своих позициях. Разве что сын залег так, чтобы видеть и сестру и просматривать весь овраг.
– Что ты там так долго? – спросил Виктор, когда Семен выбрался из оврага.
– Сундуки с золотом откапывал? – добавила Виктория.
– Ага, сундуки! – с облегчением усмехнулся Семен. – Аж мозоли натер и лопату поломал… Сейчас увидите разбойничьи сокровища. Но пока сидите на местах, мы сами все соберем.
Он вновь устремился вниз, игнорируя несущиеся вслед вопросы:
– Кто «мы»?
– Что соберете?
А к кострам стали выходить до сих пор вздрагивающие от страха люди. Одежда на некоторых висела лохмотьями. Лица почти у всех были разукрашены то синяками, то опухолями, а то и кровавыми порезами. Первыми вынесли постанывающих женщин. Вокруг них тут же захлопотали товарки по плену. Затем все мужчины принялись вытаскивать из пещеры тяжелый скарб, косясь на окровавленные трупы и разбросанные одежды. Старший подошел к Семену:
– У этих злодеев было много денег. У нас отняли. Наверняка они или в комнате шамана, или у вожака. Разрешите поискать?
– Не только разрешаю, но и приказываю.
– Хорошо. Но… – Мужчина чуть замялся, оглядываясь с опаской, а затем все‑таки решился: – А где их шаман? Неужели ушел? Самая опасная среди них сволочь!
Загребной копьем указал на кровавое пятно на подъеме:
– Вот все, что от него осталось!
Бородач присмотрелся и воскликнул:
– Хвала добрым демонам!
И, прихрамывая на обе ноги, поковылял к товарищам по несчастью. Семен крикнул вслед:
– Пришлите мне двух парней помоложе из местных.
Вскоре перед грозным воином переминались с ноги на ногу два чумазых паренька.
– Знаете этот лес?
Парни одновременно кивнули.
– Не заблудитесь?
Парни с сомнением пожали плечами.
– Впрочем, тут недалеко. Строго в том направлении, в одном километре, у огромной сосны стоят три лошади. Приведите их сюда. Они смирные. Понятно? Если боитесь или не можете, сразу скажите, сам схожу.
– Да мы для вас мигом!
И молодцы тут же сорвались с места.
Через четверть часа мужчины выволокли наружу два небольших сундучка с внутренними замками. Бородач был доволен, как слон после купания:
– Ну вот, я же говорил! Ключей только не нашли.
– Не беда. Делайте волокуши и грузите на них раненых женщин и все трофеи. В костры подбросьте дров и затем побросайте туда все трупы и одежду. Разве что себе что‑то можете подобрать…
Подошедший Виктор зашептал отцу на ухо:
– Мармуляда требует забрать одежонку Уголька. Там ведь шаманская игла осталась, вдруг еще пригодится…
Отыскав взглядом куртку чернявого лазутчика, Загребной поднял ее кончиком копья и протянул сыну:
– Пусть сама вытащит. Беги к ней!
А затем повернулся к замершим людям:
– Ну, чего встали? Никогда не видели боевого отряда в действии?
Старший сглотнул пересохшим горлом и выдавил из себя:
– А сколько вас всего здесь?
– Как и положено – трое.
Старший ошеломленно покачал головой.
Управившись с делами, все потянулись наверх из оврага. К этому времени и парни с лошадьми вернулись. Виктор помог сестре сесть в седло.
– И к‑куда же мы теперь? – запинаясь, спросил бородатый.
– Вначале в трактир, – сказал Семен, вскочив на коня. – Ведь надо же казнить пособников этой банды. Ну а потом сможете отправляться куда хотите.
Такое объяснение, похоже, всех успокоило.
Так и отправились к трактиру: Семен с колонной, а его дети чуть впереди, чтобы Виктория могла обнаружить возможную засаду. Остановились в двухстах метрах от трактира, и Загребной, памятуя об оставленном на башенке блюдечке и уверенный в том, что все наемники находятся на боевых постах, гаркнул во все горло:
– Торрекс! Это мы! Не вздумайте стрелять! Я подъезжаю первым, за мной мои воины. Потом будет целая колонна с недавними узниками. Пусть приготовят для них место. Но прежде всего приказываю взять под стражу всех работников трактира! Немедленно! Чтобы ни одна сволочь не ускользнула.
И, уже двинувшись вперед, услышал ответ майора:
– Да они у нас уже давно все под замком сидят.

Суд был скорым и воистину показательным. Невиновных отвели в сторону, а остальных, невзирая на их вопли, тут же повесили на перекладине главных ворот. Таких, вместе с хозяином трактира, оказалось одиннадцать человек – их вина была выяснена с помощью Нимим, – и ни одному из них не позволили воспользоваться правом помилования. Судейские обязанности были выполнены молниеносно. И оспорить эти обязанности, которые скрепя сердце возложил на себя посланник короля, избранник демона, борец с собственной судьбой, иномирец Семен, было некому.
Но не успели еще замереть раскачивающиеся тела казненных преступников, как с западной стороны раздался крик дозорного:
– Четверо верховых на тракте! Приближаются на полном скаку!
И через минуту на пространство перед трактиром выскочили, сотрясая грунт, четыре тяжеленных коня, покрытых попонами. На таких конях могли себе позволить ездить только рыцари. Причем рыцари при полном комплекте брони да еще с закрытыми забралами. С левой стороны они при крывали себя огромными щитами, а правой рукой в любой момент готовы были пустить в ход массу находящегося на луке и вдоль самих седел оружия.
Кони остановились в облаке пыли, и один из рыцарей со щелчком откинул забрало:
– Что здесь происходит? Демон всех раздери! Разве принято сейчас вешать людей в глухую ночь?
По знаку Семена Торрекс вышел вперед и размеренным голосом, словно на проповеди, стал пояснять:
– Волей короля, Славентия Пятого, находящийся здесь его посланник отдал приказ о казни злоумышленников, которые держали в страхе всю округу. Сегодня ночью всю банду уничтожили. Не стали церемониться и с наводчиками и пособниками, которые заманивали в трактир, а потом самолично убивали одиноких и беззащитных путешественников. Если у вас, господа рыцари, есть сомнения, вы можете расспросить недавних пленников о том, что здесь творилось. К тому же ваше право, если вы сами не замешаны в преступной деятельности, обжаловать решение о сегодняшней казни в королевском суде.
Когда Торрекс закончил речь, все рыцари уже подняли забрала.
Тот, который выглядел самым старшим по возрасту, сказал:
– Да нет, обжаловать мы не будем и сами чисты перед законом. Так что не вздумайте нас тоже вешать…
– А почему до сих пор не спите? – спросил Семен, пройдя вперед и остановившись рядом с майором.
– Разве в вашем королевстве уснешь спокойно? – ответил старший. – Мы ведь днем здесь проезжали и думали, что успеем в город. Да и успели… Но в сумерках увидели большое зарево. А потом услышали и шум битвы. От бегущих нам навстречу людей узнали, что в городе и вокруг него ведется сразу несколько крупных боев. Причем не только войск короля с остатками армии хана, но и еще нескольких то ли банд, то ли гражданских ополчений. Ну, мы и решили вернуться да заночевать в этом трактире.
А другой рыцарь со смешком добавил:
– Мы хоть и любим сражаться за правое дело, но лезть в чужие свары очертя голову – не в наших традициях.
– Как я понял, господа, вы нездешние? – спросил Торрекс. – Разрешите поинтересоваться: кто вы и по каким таким делам в Сапфирном королевстве?
Старший насупился:
– Мы имеем право не отвечать?
– Как полномочный представитель Славентия Пятого заявляю: нет, не имеете права, – твердо ответил Загребной. – Так что прошу не таиться.
Рыцари пошептались, и старший сказал:
– Наша миссия не для общего сведения. Поэтому мы можем говорить о ней только лично посланнику его величества с глазу на глаз. – Он снял шлем, откинул со лба слипшиеся от пота волосы и усмехнулся: – Да и то если нам выделят комнаты и хоть чем‑нибудь дадут заморить червячка.
Теперь уже усмехнулся Семен:
– Первый раз слышу такое выражение в этом… – Он хотел сказать «мире», но вовремя спохватился: – Королевстве.
– А у нас в Жармарини так часто говорят! – сообщил рыцарь и стал прикреплять щит на круп лошади.
Загребной же с некоторым волнительным удивлением подумал:
«Ну вот, вроде как появились спутники для Виктора. Еще бы выяснить об этих рыцарях все как можно подробнее, а там, глядишь, и беспокоиться о младшеньком сыне меньше придется…»
Вслух же сказал:
– Хорошо, тем более что ужин должен быть готов. Майор Торрекс, определите господ рыцарей на постой. А после утоления голода, который и нас уже одолевает, поговорим о делах насущных.
После этого он направился в трактир. Бениды вместе с Виктором были заняты оказанием помощи раненым и измочаленным издевательствами женщинам. Для этого дела подошли три комнаты, которые занимал до того хозяин трактира. Там устроили временный госпиталь. Даже дочь по мере возможностей помогала, опираясь при ходьбе на кривой до жути и совершенно рассохшийся костыль.
– Доча! А ну, немедленно в постель!
Нимим тут же поддержала его:
– Скажи хоть ты ей. Лежать надо, а не бегать. Мы тут и так уже почти все сделали.
– И не подумаю, – задрала подбородок Виктория, но тут же сникла под строгим и непреклонным взглядом отца: – Ну, па, я себя нормально чувствую…
И как назло неудачно ступила на раненую ногу, вскрикнула и чуть не упала от боли. Ее подхватил Теодоро. Он только что принес ведро с горячей водой и водрузил его на табурет. Рукой, хоть и забинтованной, он владел уже вполне сносно. Правда, Викторию он поддержал правой, здоровой рукой:
– Я провожу сударыню в ее комнату.
– Буду премного благодарен, – кивнул Семен и уже для дочери добавил: – Не смей вставать, а ужин тебе принесут в постель.
Непривычно было наблюдать, как племянник Торрекса ловко подхватил девушку на руки и вынес в коридор.
– А его кто заставил помогать?
– Никто, сам стал воду таскать и переносить женщин вместе с Виктором, пока вы там судилищем занимались. – Нимим сдула свисающий ей на глаз локон и добавила: – Мне кажется, он отличный парень, отзывчивый и добрый.
– Ладно, будем надеяться. Когда вы освободитесь? Ужинать пора.
– Уже закончили. Десять минут на приведение себя в порядок, и идем в столовую. Или, может, в комнатах поедим?
Как ни хотелось Семену согласиться и побыть с Нимим хоть час наедине, но пришлось сказать:
– Там четыре рыцаря приехали на ночлег. Говорят, что из Жармарини. Тебе нужно послушать все их откровения. Да и кое‑что тайное они согласились поведать королевскому посланнику.
– Хорошо. Но ты не забыл о прошлой бессонной ночи?
– Как бы я посмел забыть?!
– Вот‑вот. Мы‑то в карете за день выспались, а ты? Сегодня тоже хочешь не спать? И это после таких нагрузок?
– Какие там нагрузки? – возмутился Семен.
– Такие. Хоть под утро, но ты обязательно должен поспать. Под моим строгим контролем. И не смотри на меня так!
– Ну ладно… Если под твоим… хм, контролем…

Часть седьмая

Нормальные герои всегда идут в обход

Ужин начался с взаимного знакомства. Рыцарей звали так длинно и замысловато, что запомнить их имена было просто невозможно. А если добавить еще титулы… Увидев замешательство «посланника короля» и сопровождающих лиц, старший рыцарь пояснил:
– Вообще‑то, нас так величают редко. Только на турнирах и на больших собраниях. А в быту мы обращаемся друг к другу намного проще. Меня можете называть Готтэ, а это Берг, Стив и Рональд.
Загребной ответил тем же:
– Майор Торрекс – начальник охраны отряда. Госпожа Хазра и госпожа Нимим – наши главные советники и врачи. Виктор – мой сын. А меня зовут Семен. Без всяких титулов. Просто – Семен.
– Рады познакомиться!
Рыцари дружно встали с кубками в руках. Остальные тоже поднялись со своих мест – так, стоя, и выпили за знакомство.
Наемники Семена уже поужинали и разошлись – кто на пост, кто спать, так что можно было начинать доверительную беседу. И Семен перешел к делу:
– Итак, что же заставило вас, уважаемые господа, забраться так далеко от вашего знаменитого объединения баронатов Жармарини?
Отвечать стал не старший, Готтэ, а Рональд, самый лощеный и надменный из рыцарей. Говорил он громко, внятно и торжественно, как глашатай:
– Месяц назад на всеобщем собрании великих баронов‑рыцарей Жармарини было принято историческое решение – объявить войну хану гензырскому и предъявить ему ультиматум следующего содержания: если он не покинет захваченные территории, рыцарство Жармарини начнет военные действия не позднее двадцатого июля сего года. Именно для вручения решения всеобщего собрания нас четверых и отправили в Кариандену. Вот этот свиток, со всеми подписями и печатями.
Рональд протянул Семену рулон, обернутый тонкой кожей и усеянный добрым десятком сургучных печатей, и добавил:
– Так как к адресату мы теперь добраться не можем – все утверждают, что его нет в живых, – то должны вернуть этот свиток в Жармарини, дабы сохранить для потомков. Желательно целым и невредимым. Хотя если вы посчитаете нужным проверить наши утверждения, то можете вскрыть или даже передать этот документ вашему королю.
Прикосновением ладошки сидящая рядом Нимим подала сигнал, что все сказанное истинная правда, и Семен тут же радушно улыбнулся:
– Вы знаете, я привык доверять истинным рыцарям на слово. Поэтому возвращаю вам свиток неприкосновенным. Считайте, что мое любопытство по поводу вашего появления здесь удовлетворено.
Несмотря на всю свою надменность и холодность, Рональд не мог скрыть, что доволен словами Семена. Он с блестящими глазами принял свиток обратно. Остальные рыцари были в полном восторге:
– Господин Семен, вы нас удивили!
– И очень приятно удивили!
– Мы впервые встретили здесь человека, который знаком с рыцарским кодексом чести.
– В других местах нам приходилось порой и с боем доказывать свою правоту.
– И да подтвердят добрые демоны, нам стоило невероятных усилий сберечь этот свиток.
Загребной немного грустно усмехнулся:
– Рад, господа рыцари, что вам в этом деле сопутствовала удача. Хорошо, что гензырский хан погиб немного раньше вашего приезда в Кариандену. Иначе бы вас уже не было в живых.
– Как это? – воскликнули все четверо чуть ли не одновременно.
– Со всем авторитетом могу заявить: ни одного посланника хан не оставил в живых. А уж с таким ультиматумом… Это был страшнейший, подлый и невероятно жестокий человек. Настоящий деспот. Знаю из личного опыта, довелось встречаться и даже беседовать с покойным.
Стив с негодованием сжал кулаки:
– Он бы казнил посланников?
– Увы!
– Но ведь это кощунственно! – выкрикнул Берг.
– Как это ни прискорбно…
– За это наши бароны уничтожили бы всех гензыров, – сказал Готтэ, – а Гензырские степи… сровняли с землей!
– Там и так земли ровные…
– Значит, землю бы вывезли и утопили в океане!
– Да. Похвальная месть. Но я рад, что все обошлось и часть нашего великого континента не пострадает. Поэтому, – Семен встал, держа в руке наполненный кубок, – давайте выпьем за низвержение тирана и скорейшее и окончательное освобождение всех центральных королевств от ига его армий!
Тост отвлек рыцарей, и их возмущение немного спало. Хозяин застолья предложил, чтобы рыцари как можно подробнее рассказали о жизни в Жармарини. Перед ужином Виктор попросил его об этом. И так было удивительно, что сын ведет себя с достоинством и удерживается от водопада вопросов.
Рыцарям, видимо, было приятно поведать о родине, и они по очереди принялись описывать свое житье‑бытье.
В конце затянувшейся трапезы стали выяснять дальнейшие планы друг друга. И Семен сделал предложение:
– Почему бы вам, господа рыцари, еще дней десять не продолжить путешествие вместе с нами? Нам ведь по пути. Взаимная помощь при столь сложной обстановке в королевствах и на границах будет нелишней.
Похоже, что гости из далекого Жармарини только и ждали такого предложения, так как тут же с радостью согласились на время похода к восточной границе Озалии встать под командование такого достойного рыцаря, как посланник короля Семен. Ни в коей мере не отвергая и главенство майора Торрекса как начальника охраны всего отряда. Они понимали, что в одном коллективе и командование должно быть единым.
А когда уже собрались расходиться по своим комнатам, в зал вошел дозорный, несший вахту во внутреннем дворе:
– Господин командир, там местные и бывшие работники трактира спрашивают, что им делать и можно ли утром уходить.
Загребной чуть подумал и приказал:
– Подай‑ка мне главного повара!
Через минуту в зале оказался тот самый высокий мужчина с длинными отвисшими усами, который еще недавно передвигался по кухне с цепью на ноге. Чуть ли не с первого шага он начал неуклюже кланяться и бормотать:
– Благодарствую за спасение, очень благодарствую…
– Да не за что, братец, мы и сами рады, что все так удачно получилось, – ободрил его командир отряда. – Я тебя поблагодарить хочу за отменный ужин. Признаюсь честно, давно таких прекрасных блюд не едал. Так что могу подтвердить: ты великий мастер своего дела.
На сером, изборожденном морщинами лице мужчины появилось некоторое подобие улыбки, и он смущенно пролепетал:
– Так это у нас… того… потомственные навыки. Все предки мои знаменитыми поварами были…
– Вон оно как? Ну а что теперь будешь делать?
– В город подамся. Авось без работы не останусь.
– А дочь твоя как?
Глаза повара заблестели.
– Да этот боров ее в подвале держал, к свадьбе с ней готовился. Только на таких условиях у разбойников якобы выкупил. Я ведь не знал, что он у них чуть ли не за главного. Сейчас дочка во дворе, слава добрым демонам, здорова и в полном порядке.
– Как тебя зовут?
– Гавриил.
– А не хотел бы ты, Гавриил, здесь свое дело основать? И весь трактир прибрать в свои руки? Людей себе на первое время набери крепких в помощь, ведь скоро караваны опять по тракту пойдут, а к хорошему повару на такие великолепные блюда всяк рад будет завернуть. А?
Мужчина явно не ожидал такого предложения и некоторое время лишь молча открывал и закрывал рот. Наконец выдавил:
– Так ведь не принадлежит мне здесь ничего…
– Как не принадлежит?! – весело воскликнул Семен и повернулся к Хазре: – Есть у нас лист хорошей бумаги и письменные принадлежности?
– Конечно, только подожди минуту.
Край стола освободили от посуды, и командир обратился к старшей Бениде:
– Пиши. Сего дня, такого‑то года я, такой‑то, казнивший волей короля бывшего владельца и реквизировавший все помещения… Как называется эта местность? Вписывай! Теперь твое полное родовое имя, Гавриил. Ага, записала? Ну и так далее… Дарую, удостоверяю, волей короля, место для подписи и оттиска перстня… Ага, вот и чудненько. Итак, Гавриил, осталось только название трактира сменить. Как говорится, новая метла метет по‑новому. Какое хочешь?
Повар выдохнул:
– «Золотой каравай»…
– Вот, так и запишем… И еще дописывай: «Разрешаю вырубить за трактиром участок леса и основать новую деревню с названием Гаврииловка». Это чтобы не скучно было жить, да и для взаимной поддержки. Что скажешь?
Гавриил пошевелил усами, теперь торчащими в стороны, и выпалил:
– Так, господин посланник, эти же люди, что во дворе, в большинстве своем и останутся здесь с радостью!
– Да? Вот и отлично. А чтобы для начального хозяйства что было, дарую им все добро, отвоеванное у разбойников в овраге. Ну, окромя сундучков, естественно…
Повар бухнулся на колени:
– Благодетель! Добрый демон!
Семен тут же сердито вскочил и кивком отправил сына к Гавриилу:
– А ну, встань! Нечего мне тут падать, как перед… хм, разными… Тоже мне демона нашел!
– Да вы не подумайте! Я и в мыслях обидеть не хотел…
Виктор как пушинку поднял повара и поставил на ноги, а подошедший командир вручил тому подписанную и заверенную перстнем грамоту:
– На, держи! Умножай достояние. Радуй людей своим поварским искусством. И крестьян Гаврииловки береги и охраняй. До утра чтобы принял и распределил все хозяйство и наметил людям места для вырубки и дальнейшего поселения. Вот он, – Семен кивнул на Виктора, – покажет, как надо расположить улицы от трактира и в самый лес, и постарайтесь план застройки не нарушать. Все, можешь идти.
Когда повар вышел, Семен повернулся к притихшим сотрапезникам:
– Пора и нам вздремнуть перед дальней дорогой.
Но у себя в комнате он в присутствии Бенид и детей решил вскрыть трофейные сундучки. Тут ловкость рук показала Хазра. После недолгих манипуляций несколькими спицами оба переносных хранилища были вскрыты, и командир довольно улыбнулся:
– Не густо… но еще на недельку безбедного путешествия должно хватить.
В обоих сундучках красовались монеты разного достоинства. Преобладало серебро, да и меди было порядочно. Но глаз радовали и золотые монеты разной чеканки и размера. Спешить в ближайший город для продажи очередных камней теперь не было необходимости.
Утром на своих коней наемники садились с некоторым изумлением: вымыты, вычищены, гривы заплетены, а некоторые даже подкованы заново. А карета просто блистала! Это спасенные из разбойничьего плена люди таким образом выразили свою благодарность. К сожалению, время убегало, и их освободители ни в какую не захотели остаться еще на денек для отдыха. Только вперед!
Правда, у самых ворот за стремя Загребного цепко ухватился озабоченный Гавриил. Слова из него так и полились скороговоркой:
– Благодетель! Вы бы остерегались пока ехать по этому тракту. По нему такие банды шастают, что просто жуть. Лучше сверните через километр за первой большой развилкой в лес, направо, там есть старая заброшенная дорога. Она выведет вас на древний тракт. По нему никто не ездит из‑за того, что там места слишком глухие и мост через Басланку разрушен. Но можно и вброд перебраться. Зато путь намного короче и день‑два сэкономите.
– Спасибо, Гавриил. Обязательно над этим сейчас подумаем. Счастливо оставаться!
Когда башенка трактира скрылась за поворотом, командира отряда догнал рыцарь Готтэ:
– А король Сапфирного королевства не отменит твою грамоту?
– Вроде не должен. Я ведь не захватил его личные владения.
– У нас в Жармарини, чтобы создать такую деревню, только на согласование со всеми баронами годы уходят. А ты одной подписью…
– Вот и надо пользоваться, пока мои подписи в силе, – ответил Семен.
– Выходит, ты здесь в большом фаворе? – уважительно спросил рыцарь.
– Хм! Выходит, что в большом.
– Но титула ты нам своего так и не сказал…
– А зачем он простому смертному? Разве он в силе доставить человеку истинную радость и счастье в жизни? Мне гораздо более важно, чтобы мои дети были счастливы и чтобы я как можно чаще слышал от них обращение: «Отец».
Готтэ еще некоторое время ехал рядом, на все лады повторяя слово «отец» и время от времени хмыкая. А затем вернулся к своим товарищам.
Через полтора часа неспешным аллюром добрались до развилки, о которой упоминал Гавриил, и сделали краткую остановку, чтобы напоить лошадей из пробегающего вдоль тракта ручейка. Там же стояла часовенка одного из местных демонов, возле которой сидели в позе лотоса несколько дряхлых старцев. Семен их вежливо поприветствовал:
– Добрый день, почтенные! Что нового здесь у вас?
Один из старцев отозвался на удивление крепким голосом:
– И вам, добрые люди, день добрый! А нового у нас не густо. Разве что банды уж совсем обнаглели.
– Надо же! И у вас тоже? Ну, ничего, скоро король наведет порядок!
– Хорошо бы, – сказал старец. – А то недавно чуть ли не сотня татей в строю проскакала, да все в бронях, да на конях удалых…
– Недавно? – насторожился Загребной. – А куда это они проскакали?
– Да вон туда. – Старец кивнул на дорогу, отходящую от тракта. – И у нас пытали о каких‑то путниках.
– О каких именно?
– Ищут они одного мужчину и трех молодых парней. А также с ними девушка должна быть. Кто‑то им из города посоветовал в ту сторону податься, вот они туда и помчались…
– А вы их раньше никогда не видели? – не на шутку заволновался Семен.
Тотчас простуженным голосом засипел другой дедок:
– Не довелось, сынок! Но уж лучше их второй раз в гробу увидеть аль на костре! И рожа у атамана до чего противная, словно два носа на огромной харе.
– Разрублен нос, что ли?
– Точно.
– Спасибо, почтенные, за новости.
Командир тут же заставил отряд тронуться в путь. На ходу Семен достал древние карты и принялся внимательно рассматривать окрестности тракта. А когда через километр и вправду увидел заросшую дорогу, решительно скомандовал:
– Всем спешиться! Обходными тропинками войти в лес и вывести коней в поводу как минимум не раньше чем через километр на вот эту дорогу. Затем немедленно возвращаться, оставляя как можно меньше следов. Будем через эти травы переносить карету на руках.
Но тут же, по предложению Торрекса, приказ был немного изменен. Нельзя было оставлять беззащитных женщин одних на тракте. Поэтому вначале перенесли карету, а уж потом повели коней в поводу к месту встречи. И через час весь отряд в полном составе на полной скорости двинулся по старой дороге. Только несколько раз пришлось сделать короткие остановки, чтобы убрать мешающие проезду кареты рухнувшие деревья. А кое‑где преграды просто объезжали по мелколесью. Через пять часов выбрались на прямую, как стрела, высокую насыпь. Копыта лошадей застучали по огромным, потрескавшимся кое‑где от времени гранитным плитам. Из всех щелей густо росла зеленая травка, но колеса кареты по ним проскакивали почти без сотрясения.
Вскоре сделали большой привал. Командир решил устроить семейный совет. Он отпустил своего коня пастись и отправился к карете, по пути приветственно махнув рукой Бенидам, которые распоряжались у походной кухни.
Виктория, прихрамывая и опираясь на руку Теодоро, вышла из кареты и с восхищением воскликнула:
– Как здесь здорово! Пап, глянь, словно в заповеднике.
Семен, не обращая внимания на слова дочери, посмотрел в спину удаляющемуся племяннику Торрекса:
– Он что, твоим оруженосцем решил заделаться?
– Ну что ты, па! Он же просто душка! Ты знаешь, он мне всю ночь рассказывал о Салламбаюре, и как рассказывал! Это же действительно благодатный и прекрасный край…
– Ага! Пустыня без рек и озер!
– А какие там изумительные побережья…
– Ну да, с разрушенными городами и разграбленными портами. Постой, – только сейчас сообразил Загребной, – что значит «всю ночь»?
– Ну, мне не спалось, и было невероятно интересно послушать о дальнем королевстве, – нисколько не смутившись, ответила Виктория. – И он так много рассказал поучительного и нового!
Ее отец от расстройства не знал, что делать.
«Ну вот, наслушалась слюнявого идиота! Кто мог такое предположить?! Для ее романтической души такие рассказы как вода для мельницы! Кошмар!»
– Там невозможно жить без рек! Дождей там тоже не бывает. Соленую морскую воду пить нельзя…
– Ну и что? Подумаешь! С нашими знаниями мы запросто сможем помочь этому задыхающемуся королевству. Мы им подскажем, как пробурить артезианские колодцы! Потом можем научить, как одолеть демонов из этого мерзкого Оазиса Рая и заткнуть дырки в руслах рек. Ведь тебе и не такие задачи по плечу.
Растерянный Семен попытался образумить дочь:
– Но такое было бы возможно, если бы вся наша семья была вместе. А тут выяснилось, что на нас началась охота.
Подошедший Виктор сразу же включился в разговор:
– Именно поэтому ты изменил маршрут?
– Да! И знаешь, кто ищет именно нас пятерых? Тот самый двуносый – гопник из Далтена.
Они стали гадать, почему и как такое могло случиться. Вывод напрашивался один: Двуносый никак не связывал именно их отряд с семьей Загребного, а просто получил конкретное описание конкретной семьи. Поиском которой и занимается со всем своим алчным усердием.
– Но как они нагло действуют! – возмущалась Виктория. – Средь бела дня разъезжать по тракту, как по собственному двору.
– Вот потому я и решил сменить маршрут и попробовать оторваться от них, – сказал Семен, оглядываясь на лес, через который они прошли. – А если еще вон те тучки разразятся обильным и продолжительным дождем, то вообще будет прекрасно. Никакие гады наших следов не найдут. Ладно, идем обедать…
– Да нет, постойте и выслушайте радостную новость! – Виктория улыбнулась, в который раз продемонстрировав отсутствие двух передних зубов.
«И чем это моя малышка может нас обрадовать? – подумал Семен. – Неужели отыскала здесь стоматолога?»
Но дело было совсем в другом. И касалось того, чему их учили пять лет и что им предсказывали учителя с островов Рогатых Демонов, – постепенного изменения и совершенствования их тел в этом мире и перехода количества знаний в качество опознания, контакта и воздействия. А в идеальном случае – управления второй составляющей этого мира – демонической Изнанкой.
– Мне удалось уже несколько раз увидеть демонов из параллельного мира!
Виктория лучащимися от счастья глазами обвела своих близких и, заметив их явное недоверие, начала объяснять подробно:
– Еще вчера, во время ранения, мне стало так больно, что я сильно зажмурила глаза, а когда открыла, то увидела, как рядом с нами дорогу пересек древесный демон. Причем он торчал из земли только по пояс. Затем я еще раз сильно моргнула, одновременно застонав от боли, а потом чуть дальше, прямо над оврагом, увидела колышущееся тело воздушного демона. Он резво перебирал ножками и, кажется, догонял своего древесного коллегу. Я засомневалась в своих видениях, но, когда мы сделали небольшую остановку в пути из‑за рухнувшего ствола, увидела сразу трех древесных демонов. Они «топали» на пятиметровой высоте и вскоре исчезли за кронами деревьев, причем мне показалось, что они тянули за собой какой‑то тяжелый груз…
В демоническом мире все существа ходили по совсем иной поверхности. Там тоже были леса, поля, горы и моря, но вся «суша» располагалась несколько по‑другому. Лишь в некоторых пространствах рельефы местности обоих миров сходились идеально, и назывались такие участки Платформами. Причем слово это звучало на удивление одинаково что на местных языках, что на русском.
Демоны получили свое название явно не за злобный или склочный характер. Все особи параллельного мира имели чуть посеребренные рожки, мужчины шести, а женщины четырех сантиметров длиной. Ну и самое главное – все они имели хвосты. Что у любого человека вызывало негативное чувство. Хвосты, покрытые такой же гладкой кожей, как и все тело, достигали в длину примерно метра и заканчивались аккуратной кисточкой из густых кучерявых волос. Эти невероятно гибкие отростки демоны использовали в основном, чтобы ласкать друг друга, и старались беречь от холода и повреждений. Хотя бытовало мнение, что если демону отрубить хвост, то он обязательно отрастет за полгода.
С того момента, когда человек мог увидеть существо из параллельного мира, его и называли почетным именем Шабен. Это имя происходило от двух слов: «шаман» и «Бенида». И подразумевало более высокую магическую ступень в местной иерархии. Хотя порой большинство как Бенид, так и шаманов предпочитали скрывать свои возможности Шабена. И делалось это по двум причинам.
Первая, вполне понятная: гораздо лучше иметь несколько скрытых козырей в рукаве против врагов, коллег или просто недоброжелателей, чем выставлять свои способности напоказ.
Вторая: большинство Шабенов не поднималось выше первого уровня. А именно – простого созерцания людьми любых попавшихся им на пути демонов. Остальные же уровни мастерства Шабенов вели в бесконечность, и, пожалуй, только Виктория, как старательная ученица лучше всех из иномирцев познавшая демонологию, могла приблизительно знать конкретные названия и возможности каждого уровня.
И в данный момент она просто упивалась своей только что обретенной способностью. Зато Семен кое‑что припомнил и стал возмущаться:
– Очень странно! Нам ведь говорили, что такое первым из всех пятерых смогу увидеть именно я! Мол, возраст – основной показатель. Тут явный сбой: или в программе нашего обучения, или в системе преподавания.
Виктор был немного другого мнения:
– Скорее всего, ей боль помогла, когда ее болтом шандарахнуло. Зато теперь она нам постарается подсказать, куда и как смотреть. Наверняка должно и у нас получиться. Ну, в крайнем случае, у тебя, отец, уж точно. Как у самого старого.
Семен тут же забыл о споре и угрожающе произнес:
– Какого, какого?! А щелбана давно не получал?
– Так и знал, что ты клюнешь! – засмеялся сын. – Но не забывай: если человек перестает понимать шутки – это уже старость.
– Да? Брехня! Если ты не понял шутку про щелбан, то что мне теперь, тебя дедом обзывать?
Все трое заулыбались, а затем отец опять все внимание переключил на дочь:
– Как бы там ни было, мы тебя от всей души поздравляем, хоть и жутко завидуем. А сейчас кого‑нибудь из той братии видишь вокруг?
Виктория внимательно осмотрелась и со вздохом призналась:
– Никого…
– Лиха беда – начало, – подбодрил ее Виктор. – Но если что заметишь, постарайся не раскрываться всем подряд. А с нами говори на русском.
Виктория фыркнула:
– Самой собой разумеется. Ты прям умный, как дед какой‑нибудь.
О таком случае в семье договорились давно, решив при посторонних просто‑напросто пользоваться никому здесь не известным языком – своим родным, русским. А очень многие словосочетания из немецкого и испанского они еще в Мастораксе Знаний сделали своим повседневным сленгом, который даже пытались копировать другие студенты.
Но последнее утверждение Виктории по поводу старухи брату не понравилось:
– О! Хазра зовет нас на обед, – сказал Виктор. – Пошли?
– Не пошли, а побежали, – предложила Виктория, но тут же скривилась от боли в ноге при резком движении и пошла очень медленно и осторожно, глядя вслед рванувшим с места бегом мужчинам и ворча со старушечьими интонациями: – Что отец, что… «Дед»… Как дети малые!

Первые контакты и первое «воздействие»

Лишь только пообедали и тронулись в путь, как отряд стали нагонять черные тучи, громыхал нешуточный гром. Вскоре на путешественников обрушился сильный, но довольно теплый ливень. Женщин это не касалось – в карету дождь не проникал. Разве что собеседников им не хватало, и Нимим чуть ли не каждые четверть часа призывно махала рукой из окошка Семену, а Виктория довольно часто покрикивала через другое окошко в ту сторону, где с заносчивым видом скакал племянник Торрекса.
Отряд быстро продвигался вперед и к вечеру был уже очень далеко от трактира.
Для ночевки выбрали пригорок посреди поля, с середины до самой вершины покрытый густым высоким ельником. Несколько человек тут же быстро вырубили в центре небольшую поляну и стали организовывать ужин, а остальных наемников Торрекс распределил по сменам. А до того отправил четыре пары во все стороны в разведку, дабы наемники выяснили, нет ли чего странного или подозрительного в округе.
Опасного ничего не обнаружили, хотя в ближайшем лесочке и жило несколько семей не то лесных охотников, не то собирателей. Встретили они пару наемников настороженно и с оглядкой, но свежего молока, творога и сметаны продали вдоволь. Так что питательный завтрак путешественникам был обеспечен.
Начальник охраны выставил пять постов по периметру пригорка. Да к пятому наемнику добавил еще и одного из рыцарей, которые тоже не чурались ночной вахты. А двоих человек Торрекс в северном направлении поставил из‑за того, что оттуда к пригорку подходила небольшая скалистая гряда. С той стороны лазутчикам подобраться было бы легче всего.
Ночь прошла спокойно. Еще до рассвета, перед общим подъемом, дежурный стал разогревать воду для чая, подкинув заодно дров и в остальные костры. От треска поленьев Семен и проснулся, чувствуя в теле полную силу, а в голове удивительную ясность.
Он разбудил Виктора и послал того за Теодоро:
– Веди этого юношу вниз, к скалам, разомнемся все вместе. Заодно хочу проверить его умение сражаться на мечах.
И сам тут же, взяв комплект оружия, куда входило и синее копье, пошел к намеченному месту разминки. По пути проверил стоящих на посту наемника и рыцаря, но разговаривать с ними не стал, просто приветственно кивнул.
В самом начале гряды отыскалась словно специально созданная для тренировок площадка. Со всех сторон ее окружали крупные валуны, а под ногами сплошным упругим ковром стелился красноватый мох‑закатник. Им покрывали ристалища, где проходили конные рыцарские турниры, поскольку он был прочным, быстро восстанавливающимся и совершенно несъедобным для животных. Единственная сложность в его разведении заключалась в капризности к грунтам, и порой его никакими усилиями не удавалось пересадить.
Пока пришел сын с молодым наемником, Семен уже успел проделать первый разминочный комплекс. Виктор с Теодоро присоединились к Семену со второго. Теодоро продержался в таком темпе на удивление долго: целых пять минут, а потом, совершенно красный и мокрый, перешел на более щадящий режим. Затем вообще стал разминаться по своей программе.
Тут появилась и прихрамывающая Виктория.
– Тебе чего? – сердито спросил отец. – Побегать решила?
– Нет. Просто интересно стало, да и проснулась, когда вы уходили.
– Ладно, только сиди тихо и не лезь с советами…
Но лишь только отец это сказал, как Виктория с притворным смешком перешла на русский язык:
– Па, Виктор, вы только делайте вид, что ничего не случилось, не смотрите по сторонам и продолжайте разминку…
– Ха‑ха! – подыграл ей Семен и самым обыденным тоном спросил: – А что случилось‑то?
– Да пока ничего особенного, разве что я прекрасно вижу огромного синего обитателя Изнанки, который сидит вон на том расколотом валуне и опирается спиной на скалу. Цветом похож на перезревший баклажан. При этом он очень внимательно за вами наблюдает. А вокруг него еще с пяток тварей помельче. Но те к подвиду мокрастых принадлежат…
Теодоро подумал, что на незнакомом языке обсуждают его физические достоинства и недостатки, и чуть ли не утроил прыть, показывая воистину чудеса ловкости и акробатики. Если бы он только знал, что на него никто и не смотрит, а в головах девушки и двух мужчин бродят совсем другие мысли.
«Значит, этот демон – тоже Шабен, – подумал Семен. – Вот только какого уровня? И как это выяснить? Хотя по ходу дела будет видно…»
Между тем Виктория продолжала комментировать то, что видит:
– Уверена на сто процентов: мы на том месте, где ставят буровые установки…
«Редкостный случай – мы на Платформе?!»
– Не нравится мне этот чудак. Мне кажется, остальные создания у него то ли в плену, то ли в услужении, и он держит их на элементарной привязи. А двое вообще корчатся в судорогах. Чуть ли рожками землю не роют. Перед этим они попытались рвануть в нашу сторону. Может, на нас напасть хотели? А может, это просто у них игра такая? Мало того что не могу этого синего здоровяка классифицировать, так он, подозреваю, нас прекрасно слышит…
Существо, которое могло различать звуки, доносящиеся из параллельного мира, считалось Шабеном второго уровня.
– Давайте проверим. Братишка, беги на противоположную сторону площадки и там займись растяжкой, а ты, отец, начни танцевать под мои хлопки и пение. Как только я начну припев петь, ты, Виктор, просто заори что есть мочи. Поехали! «Голубой вагон бежит, качается, скорый поезд набирает ход…»
Семен со всем усердием начал подпрыгивать возле дочери, изображая своими движениями танец ополоумевшего дикаря. Причем он делал это так, чтобы находиться между расколотым валуном и замершим от изумления Теодоро. Виктории даже показалось, что и у демона отвисла челюсть от изумления, и она грянула припев:
– Скатертью, скатертью дальний путь стелется…
Ее заглушил дикий крик Виктора, подобный воплю рассерженного Тарзана. Отец и бровью не повел, дернувшегося Теодоро демон не видел, а девушка пристально следила за ним. И тот резко повернул голову на звук! Слова в песне сразу же изменились:
– …Слышит нас редисочка очень хорошо!
Семен шутливо поклонился дочери:
– А теперь что?
– Устройте небольшое показательное сражение, а я понаблюдаю еще немного.
Так и сделали. Отец подозвал Теодоро. Глаза у того были слегка ошалелые и округлившиеся.
– Бери меч, хочу проверить твое умение.
И они принялись наносить и парировать удары друг друга. Школа у молодого наемника сразу чувствовалась: Савазин явно вложил в юношу всю свою душу. Единственное, чего ему не хватало, так это опыта, тогда как Загребной его имел с избытком. Он с удовлетворением наблюдал за утонченной техникой боя Теодоро.
Виктория продолжала комментарии, по интонациям очень похожие на подсказки бойцам:
– Так, а вот теперь это здоровяк начинает делать в вашу сторону какие‑то магические пассы, хотя предметов‑то мне его не видно, но будьте осторожны! Он явно напакостить хочет…
Третьим уровнем для Шабена считалось умение рассмотреть в другом мире, во что одет демон или человек и ближайшие к нему предметы быта.
Семену страшно хотелось своими глазами рассмотреть сидящего на валуне демона, но приходилось сдерживаться и как ни в чем не бывало продолжать тренировку. Атака, удар, отход. Защита, финт, атака. Он часто наносил открытые удары, проверяя правильность защиты соперника. При надлежащем умении тому не составит труда отбить такой показной удар… Но вдруг Теодоро, вместо того чтобы выставить меч для защиты и сместиться в сторону, лишь наполовину выполнил первое защитное движение и прикрыл глаза от боли. Семен едва сумел сдержать свою руку от нанесения страшной раны, отдернув меч на себя. В следующий момент наемник схватился за глаза, но тут же убрал руку и с недоумением заморгал:
– Что‑то в мозгах шевельнулось, и больно так…
– Это заслуга синего урода! – пояснила Виктория. – Он хохочет и трясется от радости. Папа, поставь блок средней защиты от болевых уколов. Мне кажется, он как раз ими балуется…
Семен с Теодоро вновь сошлись в тренировочном бою. Молодой наемник бросился на командира, проведя целую серию мощных рубящих ударов. Его сопернику пришлось только обороняться, чем синий демон и воспользовался.
Но Семен уже последовал совету дочери и поставил защиту от влияния демонов, так называемую «накидку», которая имеет несколько уровней сложности и действенности. Он отбил все удары и вдруг почувствовал странное шевеление и легкую тупую боль в голове. Прекрасно осознав, что случилось бы, не послушайся он дочери, Загребной, специально прикрыв глаза рукой, резко отступил назад, сделал вид, что запутался в собственных ногах, и упал на спину. Краем глаза все‑таки присматривая за разбушевавшимся наемником. Но тот сразу замер, с недоверием глядя то на свой меч, то на поверженного командира.
А вся семья думала примерно об одном и том же:
«Да у этого синего как минимум шестой уровень!»
Четвертым уровнем считалось умение воздействовать на маленькие предметы, а пятым – способность видеть рельеф местности в параллельном мире и местонахождение Платформы.
«А если ему захочется позабавиться и поиздеваться над нами еще больше? Не пора ли нам всем по‑быстрому уносить отсюда ноги? Или…»
В многочисленных историях о демоническом мире подобные сцены упоминались редко. Потому как Шабенам не было смысла попусту тратить силы на никому не нужные издевательства или шутки над простыми обывателями. И некоторая рациональность всегда присутствовала в случайных встречах, подобных этой. Ведь никогда не известно, на кого нарвешься, и обычный с виду человек или демон может оказаться с уровнем эдак сотым и так наказать шутника, что тот будет рад просто в живых остаться. На Изнанке никакая магическая мощь не определялась простым глазом, да и не простым тоже. Только в бою! И очень часто в последнем бою.
Так что лучше идти своей дорогой и делать вид, что ничего не заметил. А этот синий шутник пристает, возможно, по трем причинам: либо он полный садист и придурок, либо за что‑то мстит, либо обладает просто невероятной мощью и хочет ею похвастаться перед своими пленниками, демонами помельче из вида мокрастых.
Месть отпадала сразу. Иначе он бы не присматривался, а сразу приступил к умерщвлению. Обычно в таких случаях Шабены излишне не рискуют. Но вот первая и третья предполагаемые причины заставили Семена призадуматься. И он пришел к неприятному выводу, что при бегстве они могут получить и нечто более страшное, чем просто болевой удар по сознанию. А значит, надо попробовать упредить нападение и постараться наказать шутника как следует. А уж чем наказать, слава добрым демонам, имелось. Ведь проверенного на шамане разбойников копья даже Сапфирное Сияние побаивалось. Что тогда говорить о перезревшем синем баклажане?
Загребной вскочил и скомандовал:
– Виктор, становись в пару с Теодоро. Никаких ударов и уколов, просто красиво танцуете и машете мечами. Можете иногда «мельницы» прокрутить и сделать выпад в сторону. Виктория, – перешел он на русский, – хлопай и комментируй, что этот баклажан делает. Начали!
А сам подхватил копье, прислоненное к скале, и с улюлюканьем пошел по кругу. Молодой наемник уже вообще ничего не понимал в происходящем, но дисциплинированность дала о себе знать, и он, нервно вздрагивая, включился в непонятный танец.
Виктория начала хлопать и в такт подпевать:
– То вроде успокоился, а сейчас опять стал хохотать и пальцем в вашу сторону тычет… отвлекся, дернул за что‑то мне невидимое и подтащил двоих к себе. Тех самых, которые только что снова шевелиться начали… Показывает на вас рукой… Теперь поднял что‑то с земли, опять делает магические пассы…
– Раз, два, отлично! Как он сидит и где его сердце? – спросил на русском все с теми же интонациями Семен.
И его дочь тут же догадалась о дальнейшем ходе событий.
– Все на том же расколотом валуне, его сердце как раз напротив пучка травы за его спиной, который торчит из трещины в скале. Целься в пучок травы! Поторопись, он явно затевает что‑то плохое…
Загребной не стал больше ждать. Продолжая размахивать копьем, словно увлеченный поединком Виктора и Теодоро, он выбрал удобное место и в лучшем своем стиле метнул уникальное копье прямо в валун, тут же скомандовав:
– В стороны!
Виктор среагировал мгновенно. Он откатился влево и сразу же вскочил, прикрывая собой сестру от синего демона. Семен с такой же резвостью отскочил в другую сторону от валуна и приготовил меч. Хотя и понимал, что тот может оказаться совершенно бесполезным.
Только окаменевший Теодоро с выпученными глазами так и замер с поднятым мечом. Его зрачки были устремлены в одну точку: туда, где вибрировало древко синего копья. Самого наконечника почти не было видно, он вошел в камень.
Эта немая сцена продолжалась до тех пор, пока выглядывающая из‑за плеча брата Виктория торжественно не огласила:
– Готов! Вдоль копья прошла струя черного дыма и растворилась в воздухе. Да и сейчас дымок еще вьется. Так что могу поздравить, отец, с первой победой над демоном!
– Если бы я его еще видел… Копье можно вытащить?
– Не спеши, просто пошевели его.
Загребной подошел к валуну и попробовал выдернуть свое оружие. Тут же последовали новые комментарии Виктории:
– Па! Эти двое, что раньше дергались, упали перед тобой на колени! Что‑то просят и пытаются погладить твои сапоги.
– Вот те раз, – пробормотал Семен, всеми своими чувствами пытаясь рассмотреть у ног то, о чем говорила Виктория. – Какого они хоть цвета?
– Ты что, забыл? Они в виде зелено‑голубых водоворотов.
– М‑да… Недоучили меня, что ли?
– Ладно, вынимай копье, – разрешила дочь и тут же посоветовала: – И дай хоть какое‑то пояснение нашему юному другу. А то его сейчас кондрашка хватит.
Копье было вынуто, и командир, сделав несколько осторожных шагов назад, повернулся к Теодоро:
– Ну вот, тренировка закончена. На первый раз делаю замечание за то, что не выполнил мой приказ: «В стороны!» В следующий раз наказание будет посущественнее. Ведь во время такого удара по скале во все стороны отскакивают мелкие камешки, и кое‑кто мог бы остаться без глаз. Хотя, мне кажется, они у тебя и так сейчас вывалятся на грудь…
– А… А зачем?.. – удалось выдавить из себя Теодоро.
– Приказы командира не обсуждаются! – прорычал Семен. – Понятно? А раз понятно: бегом в лагерь, готовить карету к выезду! И никому не открывать тайну наших секретных тренировок!
Юноша нервно сглотнул, согласно кивнул и тут же сорвался с места. Члены семейки посмотрели ему вслед и дружно вздохнули с облегчением:
– Уф!
– Надо же!
– Как быстро бегает!
Виктор наклонился к ногам отца:
– Мармуляда, что они делают?
– Теперь отпрянули на полметра и смотрят тебе прямо в глаза. Слушай, Дед, а ну, рявкни на них!
– Хм! Дед, говоришь?.. Ну, ладно. У‑у‑у‑а‑а! – завыл Виктор. – Ну как?
– Все понятно: никакой реакции! Эти два демона тоже Шабены, но только первого уровня, как и я. Чего же они хотят?
Девушка подошла ближе и приветливо помахала рукой мокрастым демонам. Они тут же на нее уставились во все свои водоворотные глазки, затем несколько раз повернулись к Семену с Виктором и явно вопросительным жестом указали на свои органы зрения.
Юная Шабена первого уровня попыталась заговорить с ними языком жестов и при этом комментировала обмен мнениями:
– Они вас не видят, пока… Почему? Ну, мало ли почему, может, не хотят… Как удалось убить этого синего баклажана? Да очень просто, по моей подсказке. Я‑то вас видела вон с того места очень даже хорошо. Ой! Только не надо опять на колени падать и моими ногами закусывать, не надо, я вас умоляю. Ну вот, лучше встаньте… Смелее, ну, что же вы? Не можете? Почему? Да вы что? Связал вас? Под коленями и за шею? Ага! И к себе привязал? Вот редиска! Я говорю: редиска! А, все равно не поймете… Развязать? Мне вас? А как? Я же не вижу веревок никаких… Не вижу, понимаете? Не вижу! Рукой? Пощупать? Вот здесь? Хм… Нет ничего… Что это? Папа, они интересуются твоим копьем.
Семен тут же поднял свое оружие и грозно потряс им в воздухе. От этого движения «разговорчивые» мокрастые демоны тут же в испуге отпрянули, хотя остальные их товарищи так и продолжали сидеть кучкой за их спинами. А девушка осуждающе взглянула на отца и продолжила общение:
– Не бойтесь, он вас не обидит, если вы только не будете нам вредить, как этот синий. Не будете нам мешать?
В ответ парочка опять завалилась на мох, зарывшись в него своими демоническими лицами. В этот раз их удалось поднять с еще большим трудом, но теперь они вполне доходчиво объяснили, что если их не освободят от невидимых людям пут, то они так здесь и умрут. Тогда Виктория опять стала тщательно нащупывать веревки, но ничего не нашла. Оставалось только одно: она нацарапала кинжалом бороздку на валуне и пояснила жестами, что именно туда надо уложить связующую нить. Кажется, ее поняли правильно. Один из демонов‑Шабенов именно на указанном месте что‑то расправил между пальцами и замер в ожидании. Теперь настала очередь Загребного помочь. По указке дочери он частыми движениями копья, словно иглой швейной машинки, принялся тыкать в бороздку. Получилось отменно и быстро: от восторга демон вскочил на ноги в полный рост и вскинул руки вверх. Наверняка он кричал что‑то сверхрадостное и счастливое. Потом он уложил в бороздку другую нить, видимо связывающую его с хозяином, а когда лишился и ее, дал показательный круг чуть ли не по всей площадке. При этом он подпрыгивал и кидался на скалы, словно футбольный мяч в комнате. А второй демон с той же покорностью расправил невидимые путы в бороздке и ждал освобождения. Три остальных демона стояли, полусогнувшись, чуть ли не в том же пространстве, что и люди, и наблюдали за происходящим. Ведь им совершенно ничего не было видно в мире людей, и они могли испытывать лишь мистический ужас.
Виктории стало немного жутковато от этого зрелища: тела из разных миров свободно входили и передвигались друг в друге. В том числе и совмещаясь с телами ее близких родственников. Не в силах наблюдать такие смешения, она попросила, чтобы остальные пока отошли чуть в сторону.
После освобождения второго, который тоже проявил немало радости, стали рубить путы и на остальных демонах. Но те вели себя совершенно по‑иному: лишь только привязь исчезала, они со всех ног устремлялись прочь и быстро пропадали из виду. Когда Виктория жестами спросила о таком странном поведении, оставшиеся два демона совершенно по‑человечески пожали плечами и равнодушно махнули руками в сторону убежавших.
Семену первому надоело смотреть на ужимки и гримасы дочери, и он скомандовал:
– Прощайся с ними, уходим. Как бы Торрекс сюда всех наших не привел. А если еще ему племянничек чего наплел…
Они дружно вскинули руки в прощальном приветствии, которое практиковалось в обеих параллелях, и поспешили в лагерь. Виктория еще несколько раз оглянулась, пока была видна площадка, и сообщила:
– Машут руками, наверное, спорят…
– О чем? – поинтересовался Виктор.
– Вернуться и спросить?
– И ты шуток не понимаешь?
– А какие у Деда могут быть шутки? Только устаревшие.
В лагере все трое позавтракали холодной кашей, запили молоком и первыми начали собираться в дорогу, совершенно игнорируя как вопросительные взгляды наемников, так и заинтересованные взгляды Бенид. Для женщин Семен все‑таки сделал исключение, устало бросив только одно слово:
– Перетренировались…
Но когда уже выехали на заброшенный тракт, оставив заросший лесом пригорок далеко позади, от кареты в голову колонны прискакал Теодоро и голосом штатного герольда сообщил:
– Господин Семен, вас просит на несколько слов ваша дочь.
Они тут же придержали коней и пристроились к карете с двух сторон.
– Я о двух наших глухих странных знакомых, – сказала Виктория Семену, высунувшись в окошко. – Когда мы тронулись в путь, я их отчетливо видела!
И при этом показала глазами в хвост колонны. Никто, кроме нее, конечно, не мог увидеть, где и как передвигались демоны, но Семен сразу догадался об их присутствии где‑то рядом. Многие демоны могли довольно быстро бегать, но при желании можно было от них оторваться, если припустить вскачь. Да и отдых им тоже требовался. Поэтому Семен лишь пренебрежительно махнул рукой:
– Через месяц мы будем так далеко, что они нас потеряют из виду. Да и что они нам? Только скажи, куда мне «плюнуть», – и дело с концом.
С копьем ему ничего не было страшно. Жаль только, что Сапфирное Сияние почему‑то не пришло ему на помощь. Хотя о такой возможности и не упоминало в своих инструкциях. Неужели оно бессильно против этих демонов из параллельного мира Изнанки?
Некоторое время он в задумчивости скакал рядом с каретой, пока не обнаружил, что Викторию в окошке сменила Нимим и смотрит на него с мольбой и беспокойством. Прошедшую ночь им так и не удалось побыть наедине и хоть немного пообщаться. Как‑то так получилось, что сон сковал Семена, лишь только он лег на свое одеяло. И у него были подозрения, что здесь постаралась его прекрасная Бенида. Ведь грозилась все взять под контроль. Вот, видимо, и взяла…
В его душе вместо признательности опять зашевелился червячок сомнения: а не слишком ли он доверился женщине, с которой едва знаком? Пусть даже она самая прекрасная и вообще самая‑самая. Дети, двумя голосами против его одного, все‑таки настояли на том, чтобы пока не рассказывать о встрече с демонами и не открывать, что Виктория первой из семьи вышла на начальный уровень Шабены. Решили подождать день‑два и лишь потом, после перехода через границу, открыть некоторые карты. Именно некоторые карты, а не все сразу, – на этом настаивал Виктор.
Семен еще раз взглянул в глаза любимой, и его сердце защемило от вынужденного недоверия. Мало того, вполне возможно, что долгое молчание будет расценено Хазрой и Нимим как предательство. А как будут развиваться их отношения после этого?
С тяжелым вздохом командир пришпорил коня и стал догонять передовую часть отряда.

Часть восьмая

Дружественные сближения

Очередные три дня путешествия были для Семена по‑своему знаменательными.
Он впервые в жизни собственными глазами увидел демона. И от неожиданности чуть не рухнул с коня. Древесный иномирец вышел из густых ветвей гигантской пихты на уровне груди всадников и буквально «прошелся» по голове командира отряда. Семен резко пригнулся вправо, одновременно пытаясь выхватить меч из ножен. Хорошо, что в этот момент у него не было в руке копья, а то бы в параллельном мире древесный демон умер безо всякой видимой его собратьям причины.
Зато в этом мире едущие рядом с Семеном наемники тут же спешились, спрятались за конями и стали осматривать окружающий лес. Торрекс мгновенно оказался рядом и встревоженно поинтересовался:
– Кто и где?
Семену пришлось сделать невозмутимое лицо и весьма неубедительно соврать:
– Да показалось, что стрела в меня летит, а это просто стрекоза пронеслась мимо. Задумался, видать…
Отряд опять тронулся в путь, но уж теперь Загребной был весь во внимании к демоническому миру и в течение часа увидел еще трех его представителей. А как только стали располагаться на стоянку, поспешил обрадовать детей своим переходом на первый уровень Шабена. Дочь чмокнула его в щеку и посоветовала:
– Теперь тебе надо научиться наблюдать за ними боковым зрением, не показывая явно, что ты их видишь.
– Это дело нехитрое.
Только Виктор не так радовался за отца, как расстраивался по поводу своего отставания:
– Сколько же мне времени придется теперь ждать «прозрения»?
Семен погладил рослого сына по голове:
– Ничего, сынок, Мармуляду «вылечили», меня тоже, и тебя скоро «вылечат». Пока наши учителя ошиблись только в одном: не я был первым. К тому же не забывай о братьях. Вполне возможно, что и они уже прекрасно видят демонов.
Напоминание об Алексее и Федоре заставило всех троих вздохнуть. Как все‑таки тяжело расставаться. А ведь впереди предстояла еще одна тяжелая разлука.
При мысли о не таком уже далеком расставании с братом Виктория бросилась ему на шею и неожиданно для самой себя расплакалась. Оба мужчины тут же принялись неуклюже утешать и успокаивать свою любимую Мармеладку.
– Ну что ты в самом деле? – сказал Виктор. – На нас же смотрят со всех сторон…
– И то правда, доча. Чего ты так расстроилась? Ведь Витя еще долго с нами будет…
Сквозь рыдания донеслось:
– В том‑то и дело, что недолго…
Слезы дочери для Семена были словно нож в сердце. Увидев, что встревоженная Нимим приближается к ним, он остановил Бениду успокаивающим жестом. Мол, дела семейные, сами разберемся. Но вот как успокоить расплакавшуюся дочь, никак не мог придумать. Помогли старые уже знакомцы, которых теперь и глава семейства прекрасно рассмотрел издалека:
– О! Дочка! Посмотри: это не те самые мокрастые, которых мы спасли?
Виктория тут же обернулась, деловито вытерла слезы и присмотрелась к демонам, которые торчали из земли по пояс. Видимо, в их мире поверхность проходила чуток ниже.
– Вроде они… Похоже, что измучены они основательно и дышат словно загнанные. Наверное, боялись нас в темноте не найти и очень спешили. Хм! Что же с ними делать?
– И самое главное, – пробормотал Загребной, – чего им от нас надо?
– Верный вопрос… Ладно, вы тут посматривайте, чтобы за мной никто не следил, а я постараюсь позвать демонов вон за те кустики и там спокойно с ними потолковать.
– Сделаем, дочка, действуй!
Пока дочь неспешно продефилировала мимо мокрастых демонов, пока те поняли, что от них требуется, и поковыляли за ней в кусты, командир отряда деловито прохаживался неподалеку и давал не такие уж нужные в данный момент распоряжения. Торрекс и сам отлично справлялся с организацией лагеря, да и каждый из наемников прекрасно знал возложенные на него обязанности.
Нимим все‑таки подошла к Семену и спросила:
– Чем вы так бедную девушку обидели?
– Если бы, – с грустью улыбнулся он в ответ. – Просто вспомнила наш прежний мир и самых близких родственников… Вот и не сдержалась.
– Может, мне к ней подойти, успокоить?
– Не надо. Когда она делом занимается, ей не до сантиментов.
– Каким делом? – тут же насторожилась Бенида.
Загребной полуобнял женщину за плечи и зашептал на ушко:
– Нимим, я тебя умоляю: потерпи еще один, максимум два дня. Потом я тебе все расскажу. А пока… ну, ты сама понимаешь, врать я тебе не то что не могу. Просто не хочу.
– Обещаешь?
– Обещаю! И кстати, сегодня я не собираюсь, как прошлую ночь, спать словно зомби. Поэтому хочу спросить, кто меня так усыпил?
Нимим улыбнулась:
– Ответ очень прост, и я от тебя его не стану скрывать. Но получишь ты его через… два дня.
– Ладно, квиты. Но сегодня вечером я хочу пригласить тебя на маленькую прогулку. Если дождя не будет…
– Не будет.
– Вот и здорово. Значит, после ужина?
– А может, через два дня?
– Ну, заладила! – обиделся Семен. – Вот, значит, ты какая?..
– Кто – я? – высокомерно переспросила Бенида, в то же время стараясь плотней прижаться к мужскому телу, чем сразу же привлекла к ним завистливые и восхищенные взгляды некоторых наемников. – Мне показалось, ты сам такой срок назначил…
– Да, тут мне не повезло… Придется потерпеть. Но вот…
– Ладно, вот потом и расскажешь, когда гулять будем. Хазра там, в карете, один амулетик заряжает, поэтому именно мне надо проверить, как наши помощники там кашеварят. А то еще останемся без ужина.
После ужина они уединились под разлапистой елью и до полуночи только тем и занимались, что целовались и разговаривали.
А до этого Виктория, побеседовав жестами с демонами, вернулась к отцу задумчивая и попросила совета:
– Что делать? Я им сумела показать, что мы едем очень и очень далеко на восток. А они дали знать, что хотят путешествовать с нами. А может, им тоже надо в ту сторону. В общем, они очень просили, чтобы мы слишком не спешили и не отталкивали их. И еще они убеждали меня в том, что или хотят нам служить, или очень пригодятся. А может, сразу и то, и другое.
– Весьма интересная карусель получается. – Семен присмотрелся к демонам, торчащим из земли неподалеку, и представил, как он сам и все остальные смотрятся в том мире: демонам люди должны были казаться висящими в воздухе. – С одной стороны, такое предложение грех отвергать: ведь мы их действительно спасли, и они должны быть нам признательны. Если, конечно, верить утверждениям наших учителей…
– Мне хочется им верить, – вставила дочь.
– Да и мне хочется. Но я хочу как можно быстрее достичь границы с королевством Рогло. Вряд ли демоны выдержат такой темп. Да и кормиться же им надо как следует, а делают они это только в районах с обилием воды. Правильно?
– Легко запомнить. Скорее всего, они такой гонки не выдержат и безнадежно отстанут. Но есть один выход…
– Ага, и именно по этому поводу ты хотела со мной посоветоваться?
– Конечно. Тем более что без помощи второго Шабена я не справлюсь.
– Уже интересно! Чем же я могу помочь?
Виктория взяла отца за руку и продолжила заговорщицким тоном:
– Что еще входит в умения первого уровня? Или забыл?
– Помню. Мы можем плести в четыре руки сеть‑потайку.
Начинающие Шабены могли собственными пальцами сотворить некий аналог сети, которая существовала одновременно в двух мирах. Находиться в такой сети могли только те сущности с Изнанки, кто вносил и свою лепту в ее создание. То есть любой демон, наблюдающий за ее изготовлением, мог вплести в «ячеистую ткань» и свои магические нити и добровольно, например, ехать в такой сети сквозь любые нагромождения и преграды в другом мире. Причем видна такая сеть‑потайка будет только тем, кто участвовал в ее изготовлении. Именно с помощью таких сетей древние Шабены людей, договорившись со своими коллегами из демонического мира, умудрялись летать по воздуху и пронзать скалы под изумленные возгласы наблюдателей из своего мира. Трюк старый, но тем не менее впечатляющий.
Да и сотворить такое чудо могли Шабены с каким угодно уровнем. Хоть и с первым. Правда, Загребной немного засомневался:
– Мокрастые сумеют сработаться с нами?
– Покажем и научим.
– А где мы эту сеть прикрепим?
У дочери на все был готов ответ:
– На крыше кареты. Сделаем растяжки и обвяжем вокруг фонарных подставок.
– Но демоны своим весом нарушат устойчивость…
– Ничего подобного. Их вес почти полностью остается в их мире, так что тяжести нам не прибавится.
Больше вопросов не последовало, и дочь решительно повела демонов и отца в кусты. Однако мокрастые не умели плести, да и, похоже, ничего не знали о подобной сети. Видимо, у них с Мастораксами Знаний была напряженка. Но учениками они оказались на диво сообразительными. Лишь только они увидели действия людей и поняли, как и что надо делать, как работа стала спориться и отсвечивающая желтыми огнями сеть вскоре была сотворена.
Гораздо сложнее пришлось с водружением ее на крышу кареты. Очень уж не хотелось, чтобы кто‑то догадался о сути проделываемых манипуляций. Поэтому командир отряда сказал Хазре, что надо наложить запретные чары, выпроводил ее на ужин и отогнал карету чуть дальше в лес. И только там они вчетвером прикрепили сеть. В этом месте леса демоны могли передвигаться на уровне крыши, что говорило о возвышенности в их мире.
Когда работа была завершена, демоны с удовольствием улеглись на крышу и завернулись в сеть, жестами показав, что им так будет вполне удобно и спать, и питаться своими припасами. А отец с дочерью отправились ужинать.
– Скорей бы еще от глухоты избавиться, – сказал Семен.
Но тут не мог сказать ничего определенного ни один их преподаватель из Мастораксов Знаний. Процесс перехода на второй уровень ни от чего не зависел и растягивался порой на годы, а то и вообще прекращался навсегда. Причем такое, по историческим упоминаниям, случалось и с людьми, провалившимися на Изнанку из других миров.
Так что одного желания услышать демонические звуки было мало. Следовало надеяться на удачу. Но Виктория была другого мнения:
– Ничего, папуля, скоро я тебе все перескажу, что услышу. Да и сама жду не дождусь услышать пение демонических птичек…
Об этих чудесных звуках ходили легенды, и если хотели сравнить с чем‑нибудь прекрасным, возвышенным, то частенько говорили: «Словно демонические пташки!» Когда‑то могучие Шабены даже умели делать огромные ракушки, из которых временами доносились щебет и пение удивительных птиц из демонического мира. Но теперь, как поговаривали, не осталось ни одной такой действующей ракушки, все были поломаны. А сотворить новые – видимо, задача не из простых, раз никто больше не продает такие вещи.

Когда, отыскав брод, переправлялись через Басланку, случилось еще одно важное событие.
Почти весь путь Виктор старался держаться рядом с рыцарями из Жармарини. О том, что он тоже собирается в их края, парень пока помалкивал, но не попытаться сойтись поближе с такими колоритными фигурами просто не мог. Поэтому и ловил каждое слово, а если все четверо замолкали, то тут же засыпал рыцарей очередными вопросами.
Хоть знакомы они были недолго, но кое‑какие ростки дружбы стали появляться. Самый старший среди них, Готтэ, явно заинтересовался сыном командира отряда и не скрывал своего восхищения силой и воинским умением такого молодого бойца. Мало того, именно Готтэ сделал лестное и желанное предложение:
– Эх, парень! Тебе бы в наши баронаты! Мог бы стать великим бойцом, а то, чем демоны не шутят, и бароном. Может, с нами поедешь?
Виктор, проявив артистичность, ответил спокойно и задумчиво:
– Все может быть…
Молодые рыцари Стив и Берг с удовольствием устраивали с новым товарищем силовые соревнования в любом удобном месте. Порой и во время движения. Да и щитами им нравилось сшибаться, и мечами звенеть прямо возле костров. По совету отца Виктор старался скрыть свое настоящее воинское умение, поэтому немного поддавался в силовых игрищах и воинских забавах.
Вот только Рональд портил все намечающиеся отношения своей холодностью, показным равнодушием и потомственным высокомерием, которое часто переходило чуть ли не в откровенное хамство.
Молодой иномирец выбрал по отношению к этому рыцарю выжидательную тактику и пока старался не поддаваться на провокации. И, как оказалось, поступил верно и дальновидно. Случай на переправе кардинально изменил их отношения.
Огромные рыцарские кони переходили стремнину по брюхо в воде. Благо еще, что рыцарям были выделены запасные лошади, и часть припасов и вооружения погрузили на них. Но рыцарь без лат считает себя чуть ли не голым, поэтому все четверо на переправе сняли с себя только громоздкие шлемы да перевесили на запасных лошадей щиты.
Виктор переправлялся через реку вслед за Рональдом. И надо же было такому случиться, что конь рыцаря угодил передней ногой в углубление между камнями. Вторая нога подогнулась, и конь головой въехал в воду. Седок, возможно, и удержался бы, но тут лопнула подпруга, и Ричард вместе с седлом тоже бултыхнулся в воду. Такое падение могло стать трагическим. Ноги Ричарда запутались в стременах, седло тянуло по течению за сапоги, а тяжеленные латы увлекали на дно. Рыцарь не мог ни встать на ноги, ни поднять голову над водой. Несмотря на немалый вес рыцаря в доспехах, быстрое течение понесло его, словно ветер клубок перекати‑поля. А дальше, судя по водоворотам, начиналась глубина. Избавившийся от ноши конь тут же встал на ноги и замер, глядя вслед своему хозяину. Размышляя, наверное: догонять или не догонять? Или тот сам вернется, когда наплавается?
Вот тут силища со сноровкой Виктору и пригодились. Он подстегнул своего коня, в несколько прыжков обогнал булькающий и громыхающий кусок железа и спрыгнул сбоку от стремнины, придерживаясь левой рукой за узду. Правой он ухватился за панцирь рыцаря и наполовину вытащил его из воды. Рональд к тому времени уже порядочно наглотался, но сумел упереться ногами в дно и выпрямиться. Минуты две он кашлял и отплевывался и только потом стал понемногу выползать на берег, таща за собой седло со стременами и кляня при этом во всю глотку своего нерадивого коня и злокозненную подпругу. Куда и спесь с холодностью подевались!
С другого берега доносились крики товарищей, которые уже спешились и готовились прийти на помощь. Рональд наконец‑то их услышал, показал большой палец и махнул рукой, чтобы не торопились. А сам без всяких предисловий шагнул к разувающемуся Виктору и сграбастал его в свои нехилые объятия. Да так, что у Виктора косточки затрещали.
И только через минуту отступил от парня и благодарно отдал честь:
– Спасибо тебе огромное, век не забуду.
– Да ничего особенного, – смутился Виктор. – Ты бы и сам поднялся…
– Ха! Поднялся?! Да я к тому времени уже воды наглотался! И знаешь, чего я больше всего испугался?
– Что плавать не умеешь?
– Вот шутник! Да нет, смерти я не боюсь. Страшно стало оттого, что потомственный барон Рональд Страйский утонет, словно куль с дерьмом, в такой будничной обстановке. Не в бою, не в поединке, не в драке с ревнивым мужем моей любовницы и даже не в постели от старости! А вот здесь – глупо и бесцельно!
– Но ведь все обошлось…
– А вот по этому поводу мы с тобой обязательно должны выпить мою заветную флягу! Прямо сейчас! Вернее, как только окажемся на том берегу. Я эту флягу везу из родового поместья как талисман, но сегодня ее надо опустошить обязательно.
– Согласен, опустошим. Только надо поспешить на тот берег.
Рональд взвалил седло на плечо, добрался до своего коня и весьма своеобразно наказал его: ласково похлопал по могучей шее. Затем осторожно перешел через стремнину, хотя его и подстраховывал Виктор, и попал под перекрестный огонь шуток своих товарищей. Но в ответ только проворчал:
– Смейтесь, смейтесь! А флягу мы только вдвоем с Виктором будем пить.
Рыцари хоть и притихли от такой несправедливости, но обижаться не стали и поскакали вперед. А Рональд сменил подпругу, закрепил седло, переоделся в сухое и вновь взгромоздился на своего зверя. Теперь ему вместе с сыном командира надо было догонять уже тронувшийся в путь отряд.
Виктор напрасно опасался таинственной фляги, она вмещала граммов триста жидкости, не больше. Но какой жидкости! Это был знаменитый жармаринский бальзам, который подают на стол только великим баронам. Да и то не всегда, ввиду его острого дефицита. Бальзам с приятным вкусом и одурманивающим запахом вливался в рот, ощутимо протекал в желудок, и уже потом внутри возникала теплая дорожка, доставляя бодрящее удовольствие. Оба воина сделали по шесть глотков, но этого им хватило до самого ночного привала. Распитие редкостного бальзама сопровождалось душевным разговором.
Именно с того часа начала крепнуть дружба Виктора с рыцарями из Жармарини. Вскоре они все начали уговаривать молодого воина присоединиться к их компании и отправиться в края вольных баронов. Виктория откровенно восторгалась братом, а Семен старался скрыть, что гордится младшим сыном – ведь тому удалось самостоятельно сблизиться с людьми, которые могли стать его боевыми товарищами, а возможно, и первыми единомышленниками в Жармарини.

А к концу третьего дня, когда отряд уже был неподалеку от границы с королевством Рогло, случилось еще одно событие. Уже обгоняя карету после очередного перемигивания с Нимим, Загребной услышал сверху грустный голос:
– И почему они нас не слышат? Такие мощные Шабены…
Он так резко вскинул голову, что младшая Бенида обеспокоенно воскликнула:
– Что ты там увидел?
Семен рассмеялся в ответ:
– Передай Виктории, что наши учителя все‑таки оказались правы! И мой возраст дал мне преимущество!
Кажется, Нимим обиделась, потому что буркнула: «Передам!» – и спрятала личико в полутьме кареты. Загребной не стал печалиться, а тут же знаками стал показывать демонам, что слышит их. До той поры он с детьми лишь время от времени обращал внимание на странных попутчиков: не свалились ли они с кареты вместе с сетью? Все трое ждали, когда же у Виктории пробудится второй уровень Шабены. Оказалось, что отец здесь опередил свою дочь. Наконец один из демонов воскликнул:
– Ты нас слышишь?!
Отвечать смысла не было, мокрастики имели только первый уровень, поэтому дальше в «беседе» командир отряда употреблял лишь утвердительные или отрицательные движения головой. Но все равно узнал очень много. До ночного привала у границы демоны успели рассказать почти все о себе. Их повествование прерывалось, лишь когда в своем мире мокрастики оказывались внутри скал или в земле. По их признаниям, говорить в жутко ворочающуюся темень им было просто неприятно.
Выяснилось, что Семен с детьми спас от пожизненного рабства молодую парочку демонов, которым было всего только тридцать лет от роду. Демона звали Гнатан, а его подругу – Аньюли. Рабами они были потомственными и родились в княжестве Макдор. В раннем детстве их перепродали другим хозяевам. Родители демонов были выходцами из совсем других земель, а жили сейчас где‑то в Оазисе Рая. Больше ничего о них дети не знали. К своему совершеннолетию Аньюли и Гнатан успели встретиться и крепко подружиться, а потом и упросили хозяина разрешить им жениться. Жилось им в княжестве Макдор неплохо, до тех пор, пока год назад у них вдруг не открылся первый уровень Шабенов. Это настолько испугало их вначале, что они не догадались скрыть свой дар от хозяина, за что и поплатились. Неведомо по каким причинам заезжие демоны‑купцы с далекого запада порой скупали молодых Шабенов первого, а то и более высокого уровня и увозили в свои края.
В обоих параллельных мирах придерживались почти одних и тех же границ и одних и тех же названий участков континента. Как утверждали учителя с островов Рогатых Демонов, это говорило о том, что демонический мир живет, подстраиваясь под человеческий. Но как было на самом деле, не знал никто. Вполне возможно, что в демонических Мастораксах Знаний учили совершенно противоположному.
На молодую парочку вскоре нашелся покупатель, тот самый «синий баклажан», которого Семен недавно прихлопнул как таракана. Купец прибыл из отдаленного королевства Айлон специально за пятеркой мокрастых, которые были самыми дешевыми на макдорском рынке рабов, потому что их пачками поставляли из Оазиса Рая. По утверждениям купца, он был Шабеном с двенадцатым уровнем, и Семен, хоть и слыл атеистом, после этой новости мысленно перекрестился и в который раз поблагодарил судьбу за подарок в виде убийственного копья.
С первых дней путешествия в Айлон купец просто‑напросто издевался над пленниками всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Да и не только над ними. На привалах он развлекался тем, что доводил людей из параллельного мира до ярости, гнева, сумасшествия, а то и просто убивал изощренным способом. Причем один раз его жертвой стал Шабен с начальными уровнями. Поэтому супружеская парочка и попыталась предостеречь очередных людей, которые явно занимались какой‑то тренировкой. Ведь мокрастики не могли видеть ни мечей, ни одежд. Зато купец все прекрасно видел и даже комментировал свои гнусные действия. А потом у него в груди появилась страшная дыра, из которой выплеснулось чуть ли не ведро крови. И только после жестов Виктории демоны стали понимать, что люди сначала не хотели связываться с синим, но, когда осознали опасность, тут же его уничтожили.
Демоны много спорили о том, почему люди их не слышат. В конце концов они решили, что те просто не хотят.
Чтобы отблагодарить за спасение, Гнатан предложил жене вместе наняться на службу людям. Но та вначале сильно возражала, боялась, что их опять сделают рабами. И только после того, как отряд стал отъезжать, так ими и не обеспокоившись, Аньюли согласилась догонять этих странных Шабенов, которые все видят, могут убить такого, как купец, но при этом не хотят их слушать. Последние два дня наблюдений заставили демонессу изменить свое мнение, и теперь она вместе с мужем просила Семена принять их в отряд как наемников, сказав, что они согласны выполнять любые обязанности.
Последнее утверждение озадачило Семена. Он пока не представлял себе, чем и как могут помочь демоны в путешествии.

Отряд поднялся на пригорок, и вдали уже можно было рассмотреть городок, расположенный прямо на границе двух королевств. В небо из городка поднимался огромный столб дыма. Вероятно, там бушевали пожары. Отряд подался назад в лес и стал готовиться к ночевке, как всегда тщательно разведав близлежащие участки. В город до утра решили не соваться, чтобы не попасть под жернова чужого боя.
Семен собрал детей возле кареты и горделиво показал на ее крышу:
– Можете поздравить меня с переходом на второй уровень! Я недаром последние часы скакал возле кареты – мокрастики рассказывали мне свою историю.
– Ой, пап! – Виктория схватилась ладонями за щеки. – Ты бы только слышал, как беспокоились о тебе Бениды, особенно Нимим, когда в окошко на тебя посматривали. Да и ты бы ухохотался, если бы со стороны себя увидел: то головой трясешь, то мотаешь, то глазищи закатываешь, а то вдруг улыбаешься, словно хитрый лис…
– И знаете, ведь нам удалось угрохать Шабена с двенадцатым уровнем! Да, да, детки! Не смотрите на меня так. Наши демонята, конечно, не сильно в этом разбираются, но их рабовладелец именно так утверждал. Он по пути своими издевательствами несколько человек довел до смерти. Но не повезло, на нас нарвался…
– А что еще они рассказали? – не терпелось узнать Виктору.
– Подробности позже. А пока надо решить вопрос с приемом их на службу. Они решительно настроены вступить в наш отряд.
Такое сообщение заставило детей задуматься, и лишь через минуту дочь скосила глаза наверх и спросила:
– Что же они будут делать? Хотя в обоих мирах Шабены постоянно между собой сотрудничают и даже помогают править государствами, но как быть в нашем случае? Мы ведь сами еще ничего не можем. Я вообще о таких случаях сотрудничества не помню. Они ведь могут пропасть, сбежать от нас, когда захотят. А мы и не заметим сразу.
– Вот и я тут ничего придумать не могу. – Семен поднял голову и взглянул на ожидающих своей участи мокрастиков: – Что же вы делать будете?
И тут же постарался перевести свои слова на язык жестов. Парочка демонов его быстро поняла и наперебой затараторила:
– Вы не думайте, мы многое можем!
– Мы очень умные и ловкие!
– Самое главное, мы можем ходить для вас в разведку…
– И нести стражу в любое время суток…
Загребной тут же воспрянул духом и жестом остановил поток слов:
– Стоп, стоп! В разведку, говорите? А в тот город, что на границе, сможете сходить и все там высмотреть?
И тут же получил горячие заверения, что демоны для этого дела лучше всего подходят.
– Хм! А ведь действительно… Они же там везде пройдут и саму суть боя запросто увидят. Да и засаду… атаку издалека, наблюдателей… Только вот чем же я вам за работу платить буду? А? Надо же, говорят, что дорого не возьмут и для нас оплата будет мизерной. Они согласны на оплату шамакрами. Только вот нам еще до пятнадцатого уровня…
Шамакры считались одними из немногих вещей, которые годились для оплаты демонам. Проглотив шамакр, демон мог обходиться без воды и пищи около месяца. Когда же демон питался и пил нормально, шарик внутри его тела тоже не расходовался, оставаясь в резерве. Помогал шамакр также и при тяжелых болезнях, мобилизуя и поддерживая организмы демонов.
А вот сбор этих уникальных шариков то ли энергии, то ли эфирной магии могли производить только люди. И делалось это в таком месте, что при обучении эта информация вызывала недоверие. Шамакры образовывались и скапливались в человеческом мире только над большими котлами для приготовления пищи. Именно там, в кухонном пару и запахах готовящейся еды, Шабен пятнадцатого уровня и мог рассмотреть подрагивающее тельце шамакра и забрать его. Правда, демонам он мог передать этот сгусток энергии лишь через демона‑Шабена как минимум третьего уровня. Так что Гнатан с Аньюли пока были готовы работать лишь в надежде на неизвестное будущее.
Разумеется, обмануть демонов командиру и в голову не приходило. Но пока он не стал распространяться и о своем низком уровне Шабена, надеясь за месяц повысить мастерство.
Виктор сообразил другое:
– А вдруг наших разведчиков опять пленят хитрые рабовладельцы? Где гарантия, что они вернутся?
– Действительно…
Семен пальцами показал, как демоны крадутся в город и там их неожиданно захватывают в плен. Демоны рассмеялись в ответ:
– Все рабы сидят на привязи до самой смерти, и их может отпустить на свободу только сам хозяин. Или как с нами: вы перерубили путы своими чудесными заклинаниями.
Но в остальных случаях свободно перемещающегося демона никто никогда не пленит без крайней необходимости. А уж в рабы взрослого обитателя нашего мира могут продать только за большие долги или тяжелые преступления. Так что через несколько часов мы вернемся с донесением.
– Ну, ладно, отправляйтесь, – разрешил командир отряда.
Но не тут‑то было. Оказалось, что сеть с демонами в их мире висит над поверхностью на порядочной высоте, и они просто разобьются, если попробуют спрыгнуть вниз. Но выход они же сами и подсказали:
– Давайте сплетем вместе еще и толстую веревку. Мы по ней спустимся, а потом по ней же и поднимемся на вашу карету.
Плетение каната в четыре руки заняло минут пять, и вот уже желтоватая веревка, извиваясь, устремилась под землю. А следом, держась за нее, как истинные циркачи, вниз сиганули и демоны. И скрылись в лесу.
– Что ж, давайте быстро поужинаем, – сказал Семен, – а потом соберемся у кареты на повторное совещание. Но теперь уже и Бенид пригласим. Думаю, возражений против их участия в нашем деле не будет?
Дочка отозвалась сразу:
– Конечно не будет!
Но Виктор сильно затянул с ответом:
– Не слишком ли мы торопимся?
– Сынок, скоро тебе придется решать подобную проблему, но уже самостоятельно. В Жармарини будет очень тяжело без преданных, но в то же время хорошо и о многом информированных друзей.
– Отец, опять ты прав. Думаю, что Бениды достойны нашего доверия.
И довольный Семен, приобняв детей, направился с ними к кострам.

Прорыв через границу

После ужина вновь собрались возле кареты, на этот раз уже впятером. Бениды с огромным вниманием выслушали краткий пересказ некоторых событий последнего времени. Пожалуй, только о многочисленных тайниках с драгоценными камнями ничего не было сказано. Бениды без особых эмоций приняли известие о том, что Виктория стала Шабеной, а ее отец оказался на втором уровне развития. Немного оживились, когда узнали, что час назад в отряд было принято еще два наемника‑демона. А вот известие о том, что Семен не кто иной, как ставший легендарным буквально за несколько дней Загребной, их просто поразило.
Нимим даже прослезилась и сказала:
– Теперь все более‑менее становится на свои места. А то что только мы с сестрой не передумали! Ведь чувствуем, что вокруг творится нечто странное и страшное, а что именно – понять не можем.
– Ну, теперь‑то успокоились? – спросил Семен.
– Не совсем…
– А что такое?
– Нас сильно смущает ваше недоверие, – ответила Хазра. – Мы благодарны вам за наше спасение и желаем помочь. А вы нам не доверяете…
Загребной долго молчал, тщательно обдумывая каждое предстоящее слово, и только потом заговорил – твердо, без сантиментов:
– Сейчас решается очень многое. Позвольте вас спросить: если бы вы могли вернуться в прошлое и самыми жестокими, кровавыми мерами спасти своих родных и близких, вы бы колебались?
– Нет! – одновременно глухо ответили Бениды.
– Вот так и я: ради жизни и спокойствия моих детей я готов на любые преступления. Ради того, чтобы мои дети были счастливы, я готов наступить на горло собственному счастью и задушить его в зародыше. Кем бы я ни выглядел в ваших глазах, но я сказал то, что думаю и чем живу. Теперь вы знаете обо мне самое главное. Выбирайте сами: оставаться с нами или пойти своей дорогой. Никто из нас вас не осудит и не будет предупреждать о молчании: мы вам доверяем. Если вы уйдете, мы уверены, что вы никому о нас не расскажете. А теперь – решайте!
Дети притихли от такого напора красноречия. Таким своего отца они еще не видели и раньше даже не догадывались, как далеко он готов зайти ради их блага, да и ради сохранения их жизни.
Бениды тоже замерли. Потом Нимим встала, обошла сидящего на пне Семена и молча обняла сзади за плечи. Да так и затихла, без слов показав, что она его понимает, принимает таким, как есть, и готова остаться с ним навсегда.
Хазра потерла ладонями виски и попыталась улыбнуться:
– Я тебя понимаю и… одобряю. Хочу дать только один совет: всегда старайся держать свою жестокость в крепкой узде.
Все с облегчением зашевелились.
– А теперь о самых важных наших умениях, – продолжила Хазра. – Командир может использовать их во время боя…
Загребной улыбнулся:
– Во время боя женщинам надо стараться убежать как можно дальше..
– Что ты говоришь! – чуть ли не крикнула Нимим ему в ухо. – Тогда почему дочь за собой всегда в самое пекло тянешь?
– Так, э… чтобы под присмотром была. Маленькая еще, вдруг потеряется?
– А мы чем хуже? Тоже присмотр любим! Понял? – Губы молодой Бениды коснулись щеки Семена, и он замер от удовольствия.
Хазра тут же воспользовалась паузой:
– Так вот, на поле боя мы тоже можем пригодиться. И не только там. Мы поможем взять врагов в плен, поможем при засаде, на переговорах и в прочих ситуациях. Конечно, нам для магических действий нужно время. Например, моя сестра установила вокруг нас полог тишины за две минуты. Но даже во время скоротечного боя Нимим может помочь своим главным оружием: один, а то и два врага просто заснут на целый час и не проснутся даже под копытами лошадей.
Дети с уважением посмотрели на выглядывающую из‑за плеча отца Бениду, а он погладил женщину по руке и пробормотал:
– Теперь мне понятна моя странная сонливость… Ну а ты, Хазра, чем можешь сразить врага?
– У меня тоже есть один редкий и страшный дар. Я могу изменить возраст двух человек, забрав годы у одного и добавив другому. Что рты открыли, не слышали? Ну, ты, Виктория, можешь не кивать, мне и так известно, что ты самая умная и прилежная ученица. А вот мужчинам тоже не помешает знать о самых страшных деяниях Бенид.
– Да мы знаем, – сказал Виктор. – Нам учителя такого о Бенидах понарассказывали – жуть! Но об изменении возраста не помню.
– Могу привести пример. Допустим, мы стоим около двери, а за ней спрятались два врага с арбалетами на изготовку. Им по сорок лет, и они в полном расцвете сил. Лишь только мы сделаем шаг, в нас полетят болты. Но если у меня будет три минуты, то мы дождемся стука упавших наземь арбалетов и беспрепятственно продолжим путь.
– А воины? Умрут, что ли?
– Нет. Просто один превратится в годовалого ребенка, а второй станет дряхлым семидесятидевятилетним старцем. Но стрелками им уж точно не быть.
– О‑о! – протянули мужчины одновременно.
А Виктория с расширенными глазищами спросила:
– И они обо всем сразу же забудут?
– Нет. Сначала будут помнить. Но один быстро впадет в старческий маразм и долго не проживет. А ребенку предстоит новая жизнь. Правда, несколько дней он будет шепеляво ругаться беззубым ртом и рваться кому‑то мстить, кого‑то догонять, искать. Но потом… Что ты помнишь из своего детства до трех лет?
– Хм… Ничего, пожалуй…
– Вот и он вскоре забудет всю свою прежнюю жизнь взрослого мужчины.
– М‑да, круто… А можно вернуть им прежний возраст?
– Увы, процесс необратим.
– Да, сила нашего отряда существенно увеличилась, – сказал Загребной. – Теперь давайте уточним время, необходимое для каждого действия, и придумаем понятные только нам пятерым условные сигналы. Ведь иногда нам придется скрывать свои таланты и от собственных союзников. А во время скоротечного боя каждая даром потраченная секунда может означать гибель нескольких воинов.
Совещание затянулось на три часа. Они скрупулезно обговорили все детали взаимодействия и распределили обязанности в разных ситуациях. К моменту завершения собрания Торрекс поднялся со своего одеяла и пошел повторно менять дозорных, махнув пятерке рукой. Возвращения демонов‑разведчиков решили не ждать – те могли задержаться, а хороший сон перед следующим трудным днем был просто необходим.
Но лишь только стали расходиться, как сплетенный руками четырех Шабенов канат резко натянулся, и через минуту показался шумно дышащий Гнатан. За ним, но уже гораздо медленнее, явно из последних сил, выбралась и Аньюли. Немного отдышавшись, демон рассмотрел людей, определил среди них командира отряда и принялся рассказывать:
– Немного задержались, но зато хорошо все высмотрели. По всей видимости, на город напал большой отряд, человек триста. Атаковали с юга, взяли сотню защитников в кольцо и в то время, когда мы там находились, как раз прорвали линию обороны. Затем за полчаса безжалостно уничтожили всех людей в городке. После этого поставили в засаду на нашем направлении двадцать человек, на южном тридцать, на восточном тридцать пять, и в лес на севере выдвинуто еще десять человек. Кажется, тот лес находится на Платформе: все наши перемещения проходили на уровне людей. В лесу есть дорога, вокруг которой и расположился этот последний десяток. Дальше дорогу проследить не удалось, но, похоже, она идет в обход городка. Все остальные силы вторжения в данный момент вроде как отдыхают и ужинают.
Загребной слушал очень внимательно и сожалел, что демон не сможет увидеть карту. Он достал ее и начал рассматривать. Выяснять особые приметы местности жестами было бессмысленно, поэтому он еще раз попросил демона повторить рассказ, но теперь уже со всеми подробностями. И когда Гнатан описал несколько поворотов лесной дороги с засадой, командир нашел похожую линию на карте. Действительно, вокруг пограничного городка существовала обводная дорога. Но выходила она из лесу на востоке, чуть ли не в пределах видимости с городских стен. А ведь и там была расположена солидная засада.
Но общая диспозиция вырисовывалась ясно, и после короткого обсуждения командир подвел окончательные итоги:
– Больше всего неизвестные завоеватели опасаются нападения с востока и с юга. Скорее всего, это не королевские войска. Не стали бы жечь подданные Славентия Пятого город, находящийся в их собственном королевстве. Но и считать их явными врагами мы не можем, пока лично не удостоверимся, кто они такие. Днем это будет сделать сложно – нас могут сразу же атаковать. Выжидать здесь неизвестно сколько времени мы тоже не можем. А вдруг они пойдут в нашу сторону? Поэтому я решил: будем прорываться сейчас, немедленно. План такой: по этой лесной дороге обойдем городок, обезвредив засадный десяток. Если они окажутся врагами – уничтожим. А затем неожиданно ударим в тыл тем, кто сидит на восточном направлении. Естественно, перед этим постараемся без лишнего шума проредить и их ряды. Какие будут дополнения или возражения?
Дети одобрительно кивнули. Старшая Бенида пожала плечами. А вот Нимим засомневалась:
– Может, не стоит с ними связываться? Пересидим несколько деньков в лесу, а там, глядишь, они уйдут из городка.
– Ты забываешь о сроках, которые поставило передо мной Сапфирное Сияние, – напомнил ей Семен. – Я и сам бы не прочь переждать годик‑другой прямо в Кариандене. А у нас и так осталось совсем немного дней для совместного путешествия.
– Ах, ну да, извини…
– Да не за что. Значит, возражений нет? Дети, будите всех, завтракать будем уже в Рогло. А вы, красавицы, готовьте свои амулеты и все, что вам пригодится в ночной вылазке. Сейчас я поставлю задачи нашим демонам. И мне, и дочери гораздо легче заметить притаившихся врагов, если Гнатан и Аньюли будут указывать на них с двух сторон руками.
– Несомненно! – ответила Хазра.
А Нимим вновь прижалась к спине Семена и жарко прошептала:
– Теперь мне ничего не страшно, потому что у меня есть такой командир, как ты.
Загребной получил быстрый поцелуй в губы, зажмурился от удовольствия и вздохнул, провожая взглядом желанную женщину. Затем принялся торопливо объяснять демонам их предстоящие действия.
Через полчаса весь отряд был готов к чему угодно. Хоть к прорыву, хоть к атаке на городок, хоть к грамотному отступлению. Каждый знал свои предстоящие действия и конечную цель всего ночного сражения.
Как ни трудно было принимать такие решения, но в авангард атаки Загребному пришлось взять всех своих самых близких людей. Прихватили еще отличного мечника Савазина и двух наемников, которых лучше всего слушались кони.
Именно им троим и оставили своих лошадей за два километра до первой засады.
Дальше пять теней беззвучно заскользили вдоль дороги. Демоны действительно пригодились – они еще за двести метров указали на первую пару воинов, сидящих в засаде. А когда подкрались ближе, то и Виктория рассмотрела тепловые пятна. Сразу убивать неизвестных людей не торопились и на дистанцию в пятьдесят метров, откуда Нимим уже могла их усыпить, ползли с еще большей осторожностью.
Дабы экономить силы, Бенида усыпила свои жертвы одним импульсом, минут на пятнадцать. Они бросились к спящим дозорным, но не смогли определить, к какой армии или группировке те относятся. Точно такие одежды лесников порой носили и королевские разведчики.
Так что пришлось усыплять и вторую пару сидящих в засаде людей. Тут уже сомнений не осталось – гензыры! Дальше весь десяток был уничтожен быстро и безжалостно. Мнение о таких бандах у командира отряда было твердое: только смерть! Тем более, если их не убить, они могли потом броситься в погоню.
Последнюю парочку нашли в лесу. Гензыры притаились на полянке, возле облитой легко возгорающимся маслом одинокой сосны. В случае опасности дозорные моментально подожгли бы дерево, давая сигнал своим сообщникам.
– А у них тут неплохо было продумано оповещение, – пробормотал Виктор после осмотра.
– Будем надеяться, что у разбойников на восточном направлении все устроено по такой же схеме, – сказал Семен.
Весь отряд подтянулся как можно ближе к рубежу очередной атаки, и вновь вперед продвинулась пятерка самых опасных для врага лазутчиков. На втором этапе Семен предупредил:
– Если на меня нападут, на земле останутся одежды. Надо будет сразу их разбросать. Это не столько для отвода глаз наших наемников, сколько для тех, кто в городке. Утром они обязательно устроят расследование, и лучше пусть имя Загребного при этом не упоминается.
– Но ведь среди одежд останутся драгоценные камни, – заметила Хазра.
– Забыл сказать, – усмехнулся Загребной, – такое возможно только в Кариандене и ее пригородах. Иначе я бы скоро стал богаче Славентия Пятого. А такой расклад, видимо, не по душе в первую очередь Сапфирному Сиянию…
После этих пояснений он вдруг восторженно воскликнул:
– Надо же! Как здорово!
Нимим осторожно коснулась его руки:
– Ты о чем?
– Птицы! Здесь действительно Платформа, и две демонические пташки соревнуются в песнопении где‑то у нас над головами. Ты себе не представляешь, какие чудесные звуки они издают! Ох! Если бы не наша спешка, так и завалился бы в траву и слушал, слушал…
– Ладно тебе, – с завистливыми нотками в голосе подтолкнула его в спину Бенида. – Еще наслушаешься…
На восточном направлении объездная дорога и вправду выходила из лесу в пределах видимости с догорающих укреплений городка. Но разглядеть с городских стен дорогу можно было днем, но никак не ночью. Отряд наемников притаился на опушке, а пятерка вновь устремилась вперед.
– И зачем было нанимать для своего путешествия охрану? – ворчал Торрекс себе под нос. – Они и сами с кем угодно справятся. Но вот если не справятся, кто нам платить будет за работу?
Его племянник Теодоро отозвался с непонятным для других наемников и находящихся рядом рыцарей нахальством:
– Дядя, с каких это пор ты стал таким мелочным? Да в карете денег для оплаты более чем достаточно…

Расправиться так же легко и бесшумно со второй засадой не было никакой возможности. Уж слишком кучно сидели противники на обочинах древнего тракта, а несколько человек даже разместились на ветвях деревьев. Именно они и могли доставить наибольшие неприятности при прорыве.
Зато тыловое прикрытие сняли без особых проблем. Семь человек слишком понадеялись на то, что со стороны городка им ничего не угрожает. Пятеро несли караул, а двое присматривали за стоящими под седлом конями. Воина, сидевшего возле облитого маслом хвороста с кресалом наготове, Семен оглушил и чуть ли не бегом оттащил подальше в лес. Там привязал к дереву и привел в чувство водой из фляги. Сопровождавшая его Нимим к тому времени поставила защитный полог от подслушивания, так что допрос можно было производить без всякого опасения привлечь «на разговор» других противников.
Лишь только услышав первый вопрос, пленный закричал, пытаясь предупредить своих товарищей.
Загребной нахмурился:
– Я ведь тебя добром спрашивал, – и тут же отсек ему мечом пальцы на правой руке.
Тот закричал еще громче, за что получил по другой руке, и только тогда понял, что отвечать честно и быстро для него единственный шанс умереть без долгих мучений. Но крикнуть все‑таки еще раз попробовал, за что остался без уха.
– Ну и чего ты кричишь? Все твои подельники уже мертвы. Некому тебе спешить на помощь, некому. А мне просто интересно узнать, что здесь произошло. Отвечай: почему напали на городок?!
– Латники оттеснили нас с тракта, вот атаман и решил податься в эти глухие места…
– Куда дальше собирались идти?
– Некоторые вдоль границы, в королевство Сожженной Пыли…
– А остальные?
– Атаман хотел прорываться в Рогло, кого‑то он преследует уже целую неделю.
– Как звать вашего главаря и как выглядит?
– Как звать, так и выглядит, – умудрился вяло усмехнуться истекающий кровью пленник. – Двуносый.
– Засада ваша погибла, но если бы собрались отступить в городок, как бы своих предупредили?
– Да никак… Орали бы, что это – мы.
– Олухи! Потому и мертвы! А если бы к вам из городка кто подъехал, наверняка бы постреляли своих?
– Нет, тройной свист мы хорошо слышим…
Язык у пленного уже заплетался от потери крови. Бледная Нимим кивком подтвердила полную правдивость сказанного. В тот же миг Семен прекратил мучения разбойника одним ударом. Затем виновато проговорил:
– Самому тошно такое делать, но, как видишь, сейчас не до морали и сантиментов – у нас на пути уже стали возникать постоянные преследователи. Не успели мы от странных врагов на основном караванном пути оторваться, как они нас уже и тут догнать ухитрились. Жаль, что мы этого Двуносого еще в Далтене не успокоили.
И тут же побежал обратно к дороге.
– Кто знал, что такое будет твориться… – сказала торопящаяся следом Бенида.
Дальше решили воспользоваться неожиданностью. Рыцари поворчали, не желая расставаться со своими огромными щитами, которые даже в упор не пробивались арбалетными болтами, но Семен все‑таки реквизировал щиты. Женщины пересели на коней, образовали клин и прикрыли себя по бокам и спереди рыцарскими щитами. Семен решил действовать в паре с Виктором чуть впереди, но и сына заставил прикрыться с левой стороны щитом.
Командир пояснил Торрексу, что передовому отряду осталось лишь снять пятерых арбалетчиков с деревьев. А остальные тем временем должны как можно более скрытно подтянуться к подготовленному в тылах засады костру и после повторного тройного свиста мчаться добивать врага.
Такое действо было задумано Семеном не зря. Дело в том, что приготовленный костер находился в низине, наверху располагались еще четыре наблюдателя, которых они уже успокоили, а сама засада была дальше.
В итоге получилось просто здорово. Когда весь отряд пошел на прорыв, пришлось прикончить лишь трех разбойников, которые без оружия неслись под копыта скачущих прямо на них лошадей. Вероятно, они были далековато от Сапфирного Сияния, а может, и не пытались нападать на Загребного, поэтому получили только шок от гибели товарищей и бросились по тупоумию не в лес, а в городок. Из тридцати пяти человек в живых не осталось никого. Двух последних, по подсказке демонов, отыскали в густом кустарнике и без лишних разговоров предали смерти. А затем весь отряд в хорошем походном ритме, нагрузив целую гору вещей погибших разбойников на трофейных коней и в карету, устремился в глубь королевства Рогло. Колеса огромной кареты не слишком громко стучали по древним, но еще прочным каменным плитам, а цокот копыт семи с лишним десятков лошадей разносился по округе спокойной музыкой. Словно в старые добрые времена…

Часть девятая

Ночное сражение

К утру удалось преодолеть довольно приличное расстояние. Затем сделали короткую остановку для завтрака, сменили лошадей, утопили подобранные после боя одежды врагов в болотце и помчались дальше. Хоть коней старались беречь, но командир во что бы то ни стало стремился оторваться от предполагаемой погони. В первом же крупном поселке или городке они смогут, если придется, быстро поменять измученных коней на свежих, полных сил. Были бы только наличные деньги. А их, слава светлым демонам, пока вполне достаточно.
Поначалу вдоль древнего тракта почти не встречалось поселений, но ближе к полудню деревеньки стали попадаться все чаще и чаще. В одной такой и остановились на обед, да и для того, чтобы расспросить крестьян о нынешнем положении в королевстве. Как оказалось, сюда еще даже известие о смерти хана не дошло. Сборщиков податей здесь видывали лишь два раза в году, а посему отношение к гензырам было чуть ли не равнодушное, потому как те не сильно‑то и лютовали во время своих приездов.
Основные новости наверняка поджидали путешественников в первом большом городе, до которого они могли добраться к ночи. Там был огромный гарнизон гензырских войск, да и местный король продолжал иметь определенное влияние. Но для этого надо было вернуться на основной караванный путь. Что крестьяне настойчиво и советовали сделать, намекая на трудности на старом тракте. Командир отряда с этим соглашался.
Но на очередной развилке отряд так и продолжил движение по прежнему маршруту. И именно там под вечер, когда уже искали место для ночлега, Виктор «прозрел», перейдя на первый уровень Шабена. Причем сделал он это, буквально заставляя себя увидеть демонов на крыше кареты. Всю дорогу он туда посматривал, и это дало результат – дар проснулся. И Виктория тоже шагнула вперед: стала слышать звуки из демонического мира.
Радоваться этому было некогда, слишком уж места пошли странные. Приходилось быть настороже. То и дело встречались разбросанные человеческие кости, чуть ли не целые скелеты лошадей, коров, лесных зверюшек и следы огромных костров. Причем попадались кости не только выбеленные временем и иссушенные солнцем, но и вполне свежие. Как и выгоревшие участки земли – костры здесь горели не раньше чем неделю назад. Все это вызывало беспокойство.
Место для лагеря выбирали тщательно. Спешились, выставили усиленные сторожевые посты.
Опасения увеличились после сообщения демонов, которые в своем мире тоже увидели неприглядные картинки:
– Видим останки демонов. Их не ели, просто разорвали на части…
– Много трупов? – теперь уже жестами могла спрашивать и хорошо их слышащая Виктория.
– Недалеко от лагеря три гниющих воздушника, да по пути увидели останки пятерых скальников. И, честно говоря, нам здесь очень не нравится. Не тянет даже по кустикам пройтись в разведку.
– Ладно, сидите пока на крыше, – разрешил Семен и покачал головой: – Недаром крестьяне от этих мест остерегали… Доча, что можешь подсказать? Неужели здесь обитает демон‑воплотник?
Так называлось существо, которое могло обитать одновременно в двух мирах. Причем существо страшное, невероятно сильное и дикое. Воплотник мог переносить свою сущность как в мир людей, так и в мир демонов. Хотя постоянным местом отдыха всегда выбирал демонический мир. Большинство учителей утверждало, что это чудовище не имеет разума, тогда как некоторые источники указывали на то, что воплотники в древности считались разумными. В доказательство приводилось умение воплотника разжигать костер и поджаривать свои жертвы на огне до готовности. Встречаться с ними и в те времена не советовали. И действовало редкостное чудовище всегда именно так: поедало любую плоть в мире людей и просто разрывало на части всех демонов, которые ему попадались в параллельном пространстве. Сладить с таким зверем было непросто.
Но Виктория сомневалась:
– Место для него слишком уж неподходящее. Скалы и лес есть, но нет самого главного – моря. Или хотя бы большого озера. Ведь эти демоны обитают лишь на границе стихий. И питаются, как правило, только рыбой.
– Ага, но ввиду ее отсутствия не брезгуют и человечиной.
– Вдруг здесь есть большое подземное озеро? – предположил Виктор.
– Разве существуют такие огромные? – удивилась Хазра.
Семену странно было такое слышать от образованной Бениды, но вполне возможно, что в этом мире подобные природные сюрпризы и были редки.
Загребного интересовала только безопасность отряда.
– Напомни, чем его можно уничтожить?
– Да самым обычным оружием. Близко к себе лучше не подпускать. Весит почти тонну и напоминает тюленя‑переростка в пуху. Предпочтительнее встречать залпом из арбалетов. И чем больше будет болтов, тем лучше. Хотя есть еще и специальный яд против этого монстра, тогда достаточно одной стрелы.
– Может, вам известен такой яд? – спросил командир у Бенид, и Нимим тут же кивнула:
– Известен. Но сделать его не из чего. По невероятно большой цене можно купить ингредиенты в больших городах, но… сам понимаешь.
– Да, всем не запасешься… А то бы обязательно купили еще в Далтене. Тогда давайте подумаем, с какой стороны можно ждать появления этого чуда‑юда.
Хазра задумчиво огляделась:
– Если Виктор прав, то этот демон может появиться из какой‑нибудь пещеры или из расщелины в скалах. Давайте присмотримся.
Пока готовился ужин, они прошлись по окрестностям и сделали вывод о том, что воплотник может напасть только со стороны трех гор, острые вершины которых виднелись километрах в пяти от лагеря. Разумеется, ходить там и выискивать щели и пещеры смысла не было, поэтому часовым было приказано уделить повышенное внимание этим горам. Ведь совсем не обязательно редкостный демон окажется голоден именно сегодня.
Увы, это предположение не подтвердилось. Как только стали укладываться спать, с крыши кареты донеслись испуганные выкрики Гнатана и Аньюли:
– Мы его видим, видим! Он движется вон с той стороны! Приближается!
Хорошо, что в параллельном мире на этом участке не было таких нагромождений скал и деревьев, да и крыша кареты располагалась высоко, поэтому демоны‑наемники легко увидели в лунном свете белую пушистую тушу воплотника из своего мира и указали на него руками. Тотчас же все наемники выстроились полукругом с оружием на изготовку. Защелкали взводимые арбалеты, лязгнули проверяемые в ножнах мечи, заскрипели луки. По команде везде зажгли заранее приготовленные факелы, и весь лагерь озарился огнями. А с крыши кареты продолжали нестись выкрики, которые слышали только Семен и его дочь:
– Он сменил направление движения, принял влево, теперь еще левее…
Стало понятно, что дикое создание прельстилось на большее скопление живой плоти: на внушительный табун лошадей, которых собрали вместе в одном наскоро сооруженном загоне. Тут же Загребной громко скомандовал:
– Дозорным второго поста срочно отойти назад и встать в общий строй. Приготовить арбалеты и развернуться влево! Весь строй: тоже поворачиваемся! Еще немного, еще… так стоять!
Хотя обстановка и была напряженной, но вряд ли кто из наемников осознавал размеры опасности и до конца верил в существование какого‑то там демона‑воплотника. Поэтому, когда массивная туша хищника буквально просочилась между деревьев и устремилась к загону с лошадьми, половина выстрелов первого залпа пропала впустую. Демон, не обращая внимания на легкие раны, проломил своим телом бревна ограждения и ворвался внутрь. С лютым рычанием он принялся размахивать лапами‑ластами с жуткими когтями, и почти каждый удар валил наземь одного из обезумевших от страха коней.
Тут уже было не до командования: еще немного, и все лошади разбегутся по окрестностям. Поэтому Загребной без раздумий сделал несколько гигантских прыжков, вскочил на валун возле загона и изо всей силы метнул копье в хищника. От раздавшегося тут же рева все лошади присели на задние ноги, а люди поспешно заткнули уши ладонями. Такого звука никому из них слышать еще не доводилось. Лишь через полминуты рев перешел в предсмертный клекот, и тело воплотника стало затягиваться туманом и перемещаться обратно в мир демонов. Хорошо, что верховые животные были наполовину парализованы, и Семену быстро удалось подобрать упавшее на землю копье, а потом и выскочить из загона.
– Восстановить заграждение! Вытащить покалеченных и мертвых лошадей!
Наемники зашевелились, скидывая с себя оцепенение, и забегали, выполняя команды. Но уже через минуту были остановлены новым тревожным окриком командира:
– Тихо! Замрите!
В наступившей тишине все отчетливо услышали далекий гудок паровоза. Так, по крайней мере, показалось Семену. Но лишь только он начал отыскивать недоумевающим взглядом своих детей, как со стороны кареты послышались крики Виктории:
– Это самка! Она несется прямо на лагерь!
Теперь уже все окончательно поняли опасность.
– Всем встать на колено! – скомандовал Семен.
Наемники выполнили приказ и приготовили арбалеты.
Запасные лежали рядом, вместе с луками. Копья воткнули в землю так, чтобы можно было их сразу схватить. Позади полукруга наемников встал со своим оружием и командир отряда.
И когда показался второй демон‑воплотник, ни одна рука не дрогнула: первый же залп остановил продвижение монстра весом в тонну. Он словно уперся в невидимую бетонную стену. Такого же предсмертного воя не было, послышался лишь страшный клекочущий хрип. Его тут же оборвал второй залп из арбалетов. А затем все замерли, наблюдая, как подергивается дымкой уходящая в иной мир туша.
– Не понравилась ей наша встреча, – сумел пошутить Виктор. – Да и подарков наших они с собой не забирают: все болты можем собрать и использовать во второй раз.
Действительно, на земле лежали четыре десятка арбалетных болтов. Виктор начал их подбирать. Дозорные вернулись на свои места, а остальные наемники принялись очищать загон от окровавленных останков. После подсчета оказалось, что потери отряда не так уж и велики: были убиты или сильно пострадали семь животных, а двое выскочили из загона и в ужасе унеслись куда‑то прочь.
Загребной вернулся к карете и жестами поинтересовался у демонов, что они видят.
– Сейчас все спокойно. – Тело Гнатана странно передернулось. – Но как представлю, что эти две огромные туши будут разлагаться целый месяц, так жуть берет. Ведь вонища будет на всю округу, воздушники здесь потом год жить не смогут.
– Разве убрать некому? Закопать? – Семен руками изобразил процесс захоронения.
– Кто это будет делать? Воплотники разогнали всех мирных демонов на десяток километров в округе, и вряд ли кто посмеет сюда сунуться в ближайшие недели. Разве кто случайно раньше заметит, вот тогда уж отпразднуют…
– А как отпразднуют? – полюбопытствовала было Виктория, но тут вернулся Виктор и сразу же попросил:
– Научите меня плести сеть‑потайку!
– Надо Гнатана просить в помощь четвертым или Аньюли, – ответила сестра. – А им сейчас некогда, они ведут наблюдение.
– Но мне надо именно сейчас!
– С чего вдруг такая срочность? – спросил отец.
– Может, я тоже хочу кого на службу взять, – интригующе ответил Виктор. – Так что, сплетем?
– Ладно, поднимаем руки вверх, – согласился Семен. – Начинаем.
Семье помогла Аньюли, и вскоре получилась небольшая сеть‑потайка в виде маленькой сумки. Виктор сказал, что ему вполне и такой хватит, и тут же убежал к кострам. Гнатан пожелал слезть с крыши и осмотреть трупы воплотников.
– Думаю, они уже мне не грозят, а когда еще такое увидишь?
– Да, да, иди, конечно! – согласился Загребной.
Но не успел он с дочерью и пяти минут послушать рассказ Аньюли о быте и праздничных традициях демонов, как желтый канат, уходящий в землю, натянулся, и вскоре показался запыхавшийся демон. Гнатан, заикаясь, стал жаловаться командиру:
– Вы знаете, что ваш сын вытворяет?! Поймал маленького воплотника и кормит его чем‑то из вашего мира. Чем именно, я не разглядел, да это и неважно, но что он творит?! Ведь эта тварь ему запросто все пальцы пооткусывает! А ночью может шею перегрызть! Зачем он это делает?
От такого сообщения все не на шутку взволновались. И уже через две минуты молодой рыцарь был вызван на совещание у кареты и начался спор. Бениды, демоны и Загребной были за немедленное уничтожение детеныша, который отполз после смерти матери в сторону, где и нашел его расторопный собиратель болтов. Виктор же настаивал на том, что надо попытаться приручить опасного хищника обоих миров. Виктория, мол, говорила, что в древности демоны‑воплотники считались разумными. Виктория же заняла нейтральную позицию.
Как только на молодого рыцаря ни давили, как ни ругали, как ни настаивали, но он не сдавался ни в какую. В конце концов он уговорил отца и всех остальных оппонентов дать ему два дня на эксперимент, а после посмотреть, что из этого получится. Пообещав спать в кольчуге и железных рукавицах.
И лишь потом решили получше рассмотреть виновника затянувшегося спора. Детеныш, весом в несколько килограммов и длиной в локоть, как раз находился в этом мире и оказался пушистым клубком с потешной усатой мордочкой. Мордочка действительно весьма походила на тюленью, но стоило детенышу открыть рот, как он стал похож на крокодила. Длинный красный язык так и слизывал с ладони Виктора один кусочек конины за другим. Причем существо не брезговало и ломтиками хлеба, и кусочками овощей, и сухофруктами.
– Да он всеядный! – воскликнула Хазра и протянула руку, чтобы погладить белый пушок, как это постоянно делал Виктор. И еле успела отдернуть палец от резко сомкнувшихся маленьких челюстей. – Ах ты, поганец!
– Да, вряд ли такой монстр поддается приручению, – в который уже раз обеспокоилась Нимим. – Может, все‑таки ты его… того?
– Всегда успею.
В этот момент детеныш воплотника резко перешел в другой мир и наверняка провалился бы под землю этого мира из‑за разницы в высоте рельефа, если бы не находился в сплетенной сетке. Вот только «тамошний» вид ему не понравился, возможно, из‑за его «подвешенного» состояния, и он тут же вернулся в мир людей.
– Как он это делает? – изумился Семен.
– Да только из‑за этого стоит попытаться приручить такое уникальное создание, – заметил Виктор. – И я со временем постараюсь ответить на этот вопрос.
– Допустим, тебе удастся это сделать за два дня, – улыбнулась его сестра. – Имя ты ему уже придумал?
– Ага, – радостно хохотнул молодой рыцарь. – Буду называть его Ангелом.
– Еще чего! – возмутился Семен. – Да у него даже этих… крыльев нет!
– А если вот так? – Виктор извлек ласты из белого меха, поднял и оттянул назад. И детеныш действительно стал похож на пушистого несуразного ангелочка.
– Есть сходство, есть… – согласился Семен. – Но пасть у него совсем не ангельская.
– Мне же с ним не целоваться.
– Ладно, тогда всем спать. И так полночи потеряли, – распорядился командир. – Знал бы, что здесь такие достопримечательности, перенес бы стоянку на десять километров дальше.

Надоевшая погоня

Следующий день путешествия прошел среди очаровательных островков самых разнообразных деревьев, которые расположились среди раскинувшихся до горизонта лугов. Древний тракт лениво петлял между этими островками, но они оставались вдалеке от обочин. Вся местность вокруг отлично просматривалась, и любую опасность можно было заметить издалека.
Потому и ехали без напряжения. Часа через полтора пути впереди показались человек двадцать вооруженных всадников, едущих навстречу. Они тоже остановились, заметив остановившийся отряд Семена, и стали ждать ответных действий. А в окружении Загребного тут же вспыхнул обмен мнениями:
– Они нас боятся, едем вперед.
– А вдруг наоборот – там засада?
– Да и кто они такие – мы понятия не имеем. Ни одного штандарта.
– Ага, как и у нас. Может, пошлем к ним кого‑нибудь из наших? Чтобы выяснил, кто они и куда.
– Но в таком случае они и о нас кое‑что узнают. И если они враги – то пойдут в атаку.
– Ну да, точно так же, как и мы на них пойдем, если это гензыры.
– Что же будем делать?
И взял слово Торрекс:
– У нас есть такой обычай: если в пустынной местности встречаются два незнакомца, то, чтобы не подвергать себя ненужной опасности, каждый из них сворачивает вправо, и они обходят друг друга по большому кругу. Советую и нам поступить так же.
– Отлично! – тут же согласился Загребной и скомандовал: – Вправо! Съезжаем с тракта и делаем круг по полю. Пошевеливайтесь!
Благодаря широко расставленным колесам карета была устойчивой, поэтому с ней не пришлось возиться, и отряд начал совершать полукруг против часовой стрелки.
Неизвестные всадники поняли этот маневр и тоже съехали с тракта на луг. Хоть расстояние между группами и уменьшилось, но никому из отряда Семена так и не удалось получше рассмотреть неизвестных воинов и определить, кто они такие.
Две группы вновь выбрались на тракт и поехали своей дорогой. Хотя Торрекс и настоял на том, чтобы оставить далеко в тылу парочку наемников. Пусть, мол, посматривают назад как можно чаще. И это дало результат. Через час оба всадника на всем скаку догнали основной отряд и прокричали:
– Они нас преследуют!
– Ну вот, – расстроился Загребной, подстегивая коня. – Решили‑таки с нами пообщаться. Всем прибавить скорость! Постараемся от них оторваться!
Сделать это оказалось несложно, потому что запасных коней имелось в избытке, тогда как у преследователей – всего несколько. За час приблизившиеся было неизвестные всадники значительно отдалились вместе со своим облаком пыли. Во время смены лошадей погоня вновь приблизилась, а потом снова отстала. Но этим дело не закончилось. Дистанция опять стала сокращаться, а потом из облака пыли вперед вырвалось несколько всадников, и эта малая группа попыталась догнать отряд Семена.
– Еще немного, и они загонят лошадей! – крикнул Торрекс на всем скаку. – Если не достанут нас. Но какой смысл? Ведь мы им явно не по зубам.
– Действительно, странная погоня! – согласился командир. – Вон на том холме сделаем короткую остановку и постараемся еще раз их хорошенько рассмотреть…
Так и сделали. Почти вся семейка и несколько самых зорких наемников осадили коней на вершине холма и стали присматриваться, тогда как остальные резко сбавили скорость, давая животным небольшой отдых.
И сразу выяснилось, что погоня сама скорее напоминает добычу. Потому что за преследующим Семена отрядом гнался в туче пыли еще один, более многочисленный отряд. Это сразу изменило ход мыслей Загребного:
– Слушайте, мне кажется, это наш старый знакомый с недобитками своей банды!
– Двуносый?
– Он самый! И, кажется, он принял тех неизвестных воинов за нас!
– Что будем делать?
– Окажем помощь одним и одновременно выбьем всю резвость из других. – Он обернулся в седле и прокричал: – Всем стоять! К бою! Карету поперек дороги! Рыцари – на фланги заграждения! Зарядить все арбалеты и приготовить луки!
Торрекс попытался предостеречь командира:
– Но ведь мы не знаем их численности! В облаке пыли атакующих может оказаться слишком много.
– А те, которые от них бегут? Пусть тоже нам помогают. Как говорится, спасение утопающих есть дело рук тех, кто сам не хочет тонуть!
Место для засады оказалось удобным. Хоть леса и не было, но вдоль тракта тянулся глубокий ров, заросший гигантским бурьяном и колючим кустарником. Он представлял почти непреодолимую преграду для всадников. Лишь кое‑где, ведя животных в поводу, можно было перебраться на другую сторону рва. Помимо этого, холм закрывал собой продолжение дороги, и любой всадник, выскочивший на его вершину, только тогда мог увидеть направленное на него оружие.
Может, всем и показалось странным его поведение, но командиру отряда было плевать: главное, как можно дольше оттянуть момент появления Сапфирного Сияния. И поэтому он без всякого смущения спрятался за каретой. Женщины и оба кучера находились рядом с ним. Как Виктория ни возражала, но и ей пришлось занять место с арбалетом в тылу, прикрываясь тюками с пожитками.
Сложнее всего было правильно остановить, а затем и быстро отвести с направления основного удара приближающейся погони тот отряд, который волей обстоятельств оказался в роли приманки. Помогло то, что три всадника на более свежих, видимо, недавно смененных лошадях вырвались далеко вперед. Они прекрасно понимали, что единственный шанс спастись – это догнать отряд Семена и вместе дать бой превосходящему силами противнику.
Всадники на всем скаку выскочили к вершине холма и попытались остановиться при виде засады, но Торрекс закричал:
– Только вперед! Не стоять! Еще немного вперед, чтобы они потеряли вас из виду! Быстрей!!!
Три молодых всадника соображали быстро и правильно поняли увиденное. Если бы охотились на них, то они бы уже лежали на древней дороге, нашпигованные болтами и стрелами. Проскакав чуть дальше, они спешились и подбежали к начальнику охраны. Самый молодой из них, в богатой одежде, сказал:
– За нами погоня! Гензыры и кто‑то еще! Просим о помощи.
– Все в порядке, юноша! – Торрекс указал на просвет между рыцарями. – Пусть твои спутники заводят коней в тылы и берутся за оружие! А ты встань поближе к вершине холма и сразу же предупреди своих товарищей, чтобы они тоже постарались или развернуться и встретить врага перед каретой, или проскочить в тылы и атаковать уже оттуда. Только пусть они наших рыцарей не сомнут своей толпой. Понятно?
– Сделаю! – воскликнул юноша и тут же изо всех сил оттолкнул своего товарища, который непонятно почему в него вцепился и пытался увести к карете.
Освободившись, юноша грозно крикнул упавшему спутнику:
– Выполнять приказ! Немедленно!
А сам направился туда, куда ему указал Торрекс.
– После того как предупредишь своих, тут же уходи с дороги и перебирайся через ров! – сказал ему вслед начальник охраны. – И раньше времени не высовывайся!
Вряд ли кто‑либо из преследователей из‑за поднятой пыли сумел рассмотреть несколько голов над гребнем холма. Разбойничьей ватаге оставалось преодолеть всего лишь метров двести. Они уже и луки стали готовить, не подозревая, что будут жестоко наказаны.
Молодой воин в богатой одежде справился с заданием. Он выскочил на тракт именно в тот момент, когда его отставшие товарищи уже стали придерживать коней перед воинами Торрекса, и закричал:
– Отец! Скачите дальше! Уходите из зоны обстрела и разворачивайтесь за каретой! Или перед ней! Быстрей, отец, быстрей!
Запыленные лица его спутников тут же озарились улыбками надежды. Десять всадников строем проскочили в тыл, а человек шесть или семь остановились перед каретой и развернулись для боя. Было видно, что именно они самые опытные, отлично вооруженные бойцы.
Но особо разглядывать их было некогда – на холм вылетел первый десяток улюлюкающих гензыров. Остатки ханского войска как угорелые неслись на своих выносливых лошадях. И попали под залп пятнадцати арбалетов, которые были сосредоточены у кареты и вокруг нее. Остальные наемники пока не спешили стрелять, поджидая вторую, основную волну погони. После повторного залпа попадали не только все гензыры, но и лошади. Такую задачу поставил Торрекс перед началом боя. Иначе раненые животные могли помчаться обратно и своим появлением остановить остальных приближающихся разбойников.
А потом получилось еще лучше. Почти сорок человек мчались к холму сплошным потоком. И хотя самые передние успели увидеть приближающуюся смерть и даже выкриками «засада!» попытались исправить положение, но особой роли это уже не сыграло. Им даже не удалось остановиться из‑за напирающих сзади коллег по ремеслу. Убийственный град из арбалетных болтов и сотни стрел сделал свое дело: все четыре десятка пали на склоне безымянного холма.
Наемники тут же принялись обстреливать спешно разворачивающийся арьергард погони. Одновременно с этим вперед двинулись все конные рыцари и приготовившиеся к бою незнакомцы из спасенного отряда. Всадники единым строем атаковали еще два десятка вооруженных разбойников, которые по приказу из своих тылов попытались прорваться сквозь засаду. Но их вооружение и броня оставляли желать лучшего. Рыцарский клин буквально размазал легковооруженного противника по тракту. А те, кто умудрился отскочить в сторону от железного тарана, тут же был пристрелен удачно стреляющими лучниками.
Но бой на этом не закончился. Набрав скорость, рыцарская четверка и Виктор атаковали остатки недобитой банды. К ним присоединились чуть ли не все новые союзники, и только после этого оставшиеся в живых двадцать разбойников бросились врассыпную. Преследовать такие одиночные цели не было никакого смысла – хоть парочку и удалось достать дальними выстрелами из луков, – поэтому Торрекс протрубил общий отход и сбор. После этих звуков Виктору и рыцарям пришлось громкими криками останавливать разошедшихся новых союзников, которые теперь мечтали только об одном: уничтожить всех врагов до единого. С большой неохотой они вернулись на место побоища.
Семен не стал даже смотреть на трофеи и подсчитывать тела павших врагов, а сразу же потребовал сообщить о потерях собственного отряда. Все‑таки гензыры отстреливались из своих луков отчаянно, и даже на первый взгляд раненых было порядочно. Опасения командира оказались небеспочвенными: два наемника были убиты и семеро ранены; двое из них весьма тяжело. Союзники тоже понесли потери: трое убитых и пятеро раненых. Причем два воина погибли во время совсем необязательной погони за одиночными разбойниками. Не все, оказывается, подчинились приказу отойти.
Эти потери очень расстроили Семена. Он жалел о своем невмешательстве в бой, но дети с Бенидами убедили его в том, что толку от появления Сапфирного Сияния во время сражения было бы мало. Ведь в таком бою никакой демон не сможет определить направление атаки и выявить потенциального убийцу Загребного.
Затем Семен с головой погрузился в командирские и хозяйственные хлопоты. Еще раз осмотрелись и решили остановиться здесь на ночевку. Холм для этого вполне подходил. Оказали медицинскую помощь раненым, сформировали похоронную команду, а потом принялись обустраивать лагерь. Несколько человек отправились ловить разбежавшихся коней противника.
Двуносого среди трупов отыскать не удалось. К большой досаде Загребного, заводила сумел вовремя смыться с поля боя. Мало того, когда стали допрашивать раненых разбойников, те в один голос стали утверждать, что Двуносый не просто великий полководец, но и знаменитый Шабен. И в услужении у него, дескать, чуть ли не все демоны Изнанки. Такая деталь меняла дальнейшую тактику путешествия. Хоть враг и был разбит, но теперь придется учитывать многие нюансы, да и Гнатану с Аньюли нужно будет основательно поработать.
Семен осмотрел всех раненых и обошел вершину холма. Постепенно тракт освободили от трупов, развели костры, начали варить в котлах припозднившийся обед, а точнее ужин, и только тогда появилась возможность познакомиться с неожиданными союзниками.
Один из самых опытных и солидных воинов оказался представителем высшей знати королевства Озалия графом Эженом Тайдеком. Он с несколькими родственниками и небольшим отрядом личной охраны совершал деловую поездку. А на этом маршруте настоял его сын Ярке, которому дали свежую лошадь и послали просить помощи или хоть самому спастись любой ценой.
Представив себя и своих близких, Семен заявил:
– Хоть я уже и не нахожусь на территории Сапфирного королевства, но ведь и вы не в своем королевстве. Поэтому как представитель Славентия Пятого хотел бы спросить о цели вашей деловой поездки. Потому как время нынче ох какое неспокойное и большинство людей старается отсидеться по домам.
Похоже, графу Тайдеку не понравилось, что его о таких вещах спрашивает первый встречный, но этот первый встречный был его спасителем. Поэтому граф хоть и поморщился, но начал отвечать:
– Дело в том, что от родственников жены нам достался в наследство небольшой городок на границе Рогло и Сапфирного королевства. Как раз туда этот тракт и ведет. Права на него недавно подтвердила правительница Рогло, нам с ней посчастливилось встретиться. Оставалось согласовать наследственные документы со Славентием Пятым. А как только мы прослышали о смерти хана, то тут же поспешили в свои новые владения.
На походном столе были разложены древние карты, и Загребной ткнул пальцем в точку на границе:
– Может, вы спешите именно сюда?
Эжен Тайдек подозрительно прищурился, и за него с некоторым вызовом ответил сын Ярке:
– Да, именно туда! А что вы имеете против?
– Ничего.
– Просто того городка больше не существует, – пояснила Виктория. – От него осталось одно пепелище. Но виновных вы сами недавно наказали собственными руками.
Ярке с некоторым интересом присмотрелся к молодой девушке и спросил:
– А вы что, там были при пожаре? Как разбойники могли захватить крепость? Ведь в ней постоянно находилось до тридцати воинов.
– К сожалению, все они пали, когда начался штурм, – ведь разбойников было человек триста. Мы подошли туда слишком поздно. Да и самим надо было спешно уходить от нежелательного к себе внимания. Ночью мы обошли город стороной, уничтожили две засады и продолжили путь. Но городок выгорел полностью.
– Ничего, – подключилась к разговору Нимим, – была бы земля, а новую крепость всегда можно построить.
Но граф Эжен Тайдек сокрушенно покачал головой:
– Построить‑то, конечно, можно… Но для этого нужно время! Да и люди, средства… О‑хо‑хо… Придется возвращаться и заниматься этим, а уже потом вновь отправляться в путь. Может, на дорогах к тому времени пыль и страсти улягутся. А то проехать невозможно без боя!
– Может, и не улягутся, – возразил Загребной, который хорошо знал, что здесь еще не скоро наступят мирные времена. – Ведь вон сколько банд развелось, да и остатки войска гензырского… А откуда вы о смерти хана узнали?
– О! Пусть и дорогая, но связь на континенте существует. А уж новый владыка Сапфирного королевства постарался, чтобы слава о его победе прогремела во всех городах и весях.
Из этих слов Семен и его близкие поняли, что король приписал себе освобождение Кариандены. Впрочем, в любом случае он бы вошел в столицу после того, как там похозяйничала Сапфирная Смерть. Но пока еще в остальном мире неизвестно о том, что Славентий Пятый невероятно разбогател. И только когда об этом станет известно…
– Не спешите с возведением нового городка на месте сгоревшего, – посоветовал Семен. – По крайней мере, года два. А за это время вы и средства накопите, и опыт, и людей подберете.
Граф Тайдек задумался:
– Опыт, допустим, у меня есть, а вот таких советчиков, как личный посланник короля, найти трудно. Поэтому я, наверное, прислушаюсь к вашим словам. А следовательно, – он встал и протянул руку, – могу предложить вашему отряду посильную помощь во время дальнейшего пути. Если, конечно, не откажетесь.
Загребной тоже встал и пожал руку графу.
– Как можно?! – сказал он. – Нет дружбы крепче, чем дружба, возникшая после совместного боя.
Повторное рукопожатие закрепило временный союз.
– Выпивки у нас немного, – сообщил граф, – но зато она самого высшего качества. Победители просто не имеют права отказаться от угощения, которое предлагают им спасенные.
Его сын Ярке тут же подхватил:
– Хочу уточнить: благодарные спасенные! А так как ваш путь в княжество Макдор будет проходить мимо нашего графства, приглашаем вас…
Юноша замолчал и многозначительно посмотрел на отца. Тот с улыбкой продолжил:
– …на праздничный бал в вашу честь. А чтобы все было готово к нашему приезду, мы отправим туда гонца.
– Да, но у нас довольно жесткий график движения, – попробовала отговориться Виктория.
Наследник графа, юный Ярке Тайдек напыщенно воскликнул:
– Зато удивительный яркий праздник навсегда останется в вашей памяти!
Загребной кивнул:
– Ну, если уж такой удивительный и яркий, то грех отказываться. И если действительно окажемся в ваших краях…
– Никаких «если», – насупился граф. – Тем более что в наш город, – он махнул рукой на восток, – одна дорога.
Причем сделал это с такой знакомой интонацией, что Семен усмехнулся и пояснил детям:
– Фильм «Бриллиантовая рука».
Младший сын с дочерью еще помнили лучшие советские кинокомедии, но такой памятью на мелкие детали, как старшие братья и отец, не обладали. Но сейчас они тоже припомнили нужный эпизод и улыбнулись. Это почему‑то насторожило озалийцев. А граф Тайдек даже внимательно посмотрел на свою правую руку: вдруг она и вправду стала бриллиантовой?

Отцовские переживания

Следующие четыре дня из‑за тяжелораненых пришлось ехать не очень быстро. В пути семейство подолгу беседовало с союзниками, обменивалось знаниями с Бенидами и выслушивало длинные монологи демонов Аньюли и Гнатана. На семейном совете было решено не форсировать продвижение вперед, а в случае очередных непредвиденных задержек все равно расстаться ровно на двадцатый день после отъезда от Кариандены. Тем более что рыцари из Жармарини были готовы повернуть на юг в любую минуту и только из‑за данного слова не покидали отряд до границы с княжеством Макдор.
Так как карета была отдана в распоряжение раненых, все женщины продолжили путешествие верхом, чему сами и радовались, в отличие от обеспокоенного командира. Но ему пришлось с этим смириться.
Но если Нимим с Хазрой далеко от кареты не отлучались, то Виктория носилась везде словно угорелая. Путешественникам попадалось все больше купцов и крестьян, да и поселки и городки вдоль тракта шли один за другим.
Именно по ним, словно небольшая пылевая буря, и мчалась вскачь Виктория с личной гвардией. Понятно, что Семен не хотел, чтобы дочь ездила невесть где в одиночку, и приставил к ней самого сильного воина, Савазина. За Савой словно тень всегда следовал племянник Торрекса, так что группа уже состояла из трех всадников. Сын графа Тайдека, Ярке, тоже не особо рвался находиться среди остальных воинов отряда, поэтому и он все время крутился возле Виктории. Мало того, от него не отставали и два его ближайших друга, которые, помимо того что были баронетами, приходились Ярке дальними родственниками. В общем, компашка та еще подобралась. К ним, по настоянию отца, иногда присоединялся и Виктор, хотя делал это с большой неохотой и как можно быстрей пытался вернуться в компанию рыцарей. Так что вся надежда только и была на степенного, абсолютно невозмутимого Савазина. Только он умудрялся вовремя вставленным словом или обозначением новой цели подавить перепалки между новыми друзьями.
Споры в пятерке молодых сорвиголов возникали постоянно. Основными спорщиками были молодой граф Ярке и больше похожий на поэта, чем на воина, Теодоро. На какие темы они только не спорили! И прерывались лишь тогда, когда довольная Виктория начинала хохотать или читать им нравоучения. Тогда они оба замолкали и выглядели словно два глупых щенка, которым хозяйка показала кусок колбасы. Но лишь только девушка задавала очередной вопрос, как оба парня тут же наперебой принимались отстаивать свою точку зрения.
Порой крики и хохот со стороны молодой компании доносились такие, что остальные члены отряда менялись в лице от различных обуревающих их чувств. Старшие по возрасту наемники немного завидовали юношеской беззаботности и вспоминали свои, давно ушедшие времена. Торрекс почему‑то кривился от непонятной досады. Граф Тайдек улыбался так высокомерно и снисходительно, словно его сын оказал честь своим вниманием самым несчастным крестьянским сиротам. Бениды при звуках молодых голосов часто поворачивались к Семену и смотрели на него с умильным одобрением. Порой еще и подмигивая при этом. А вот сам Загребной не знал, что и думать и как реагировать на то, что вокруг дочери вдруг стали увиваться сразу два ухажера. Потому что тусклых баронетов можно было не принимать в расчет – их сразу потеснили более колоритные ловеласы.
Оба откровенно ухаживали за молодой дочерью командира отряда. Их не смущали ни ее простота в одежде, ни растрепанные волосы, ни беззубая улыбка, ни легкая шепелявость. Как и возраст: всего семнадцать лет. Но это для отца она оставалась еще ребенком. А здесь женщинам полагалось выходить замуж в период от пятнадцати до восемнадцати лет. Парни не замечали хмурых взглядов Загребного. Они просто наперебой пытались девушке понравиться. Хотя им и самим не было еще восемнадцати.
Теодоро декламировал мелодичные стихи и пел старинные песни. Ярке был прекрасным рассказчиком древних воинских баллад и слаженно орал с друзьями‑баронетами походные песни. Умением танцевать хвастались оба.
Молодой граф вытворял чудеса джигитовки на скачущем во всю прыть коне и показывал невероятное умение в метании копья. А племянник Торрекса мог нарисовать прутиком на земле такую замечательную картину, что взглянуть на нее спешили все наемники отряда. Умением сражаться на мечах оба юных воина собирали возле себя орущий круг болельщиков.
Ярке очень впечатляюще расписывал красоты собственного графства, которое располагалось в благодатной долине среди сказочных гор. Теодоро умел интересно поведать о морских штормах, штиле, беге волн под солнечными лучами и просто о бескрайних голубых просторах океана. И оба парня могли долго перечислять изысканные блюда, которые им довелось попробовать.
Загребной, как‑то раз услышав это, удивился и подошел к Торрексу:
– Странно! Ладно там Ярке. Он все‑таки граф, воспитан в роскоши, вырос среди балов и пиров. Может быть… Но ваш‑то племянник откуда знает о таких изысканных блюдах?
Салламбаюрский майор тяжело вздохнул, покосился на пристроившуюся к ним Нимим и ответил вопросом на вопрос:
– Вы помните того повара из трактира, которому даровали все огромное хозяйство?
– Такого специалиста не скоро забудешь.
– Вот и с Теодоро точно такой же случай. Его отец мало того что постарался дать сыну наилучшее светское и военное образование, так еще и сам умеет так готовить, что о некоторых его блюдах ходят легенды. Он прирожденный кулинар. Так что мой племянник пошел в отца.
Когда начальник охраны удалился, Семен спросил у Нимим:
– Он не врал?
– Ни одним словом.
– Хм! А мне почему‑то кажется, что он нас обманул.
Нимим взяла его за руку и заставила посмотреть ей в глаза:
– Чего ты так волнуешься?
В этот момент мимо них пронеслась смеющаяся Виктория со своей кавалькадой. Загребной хмыкнул и кивнул вслед веселой компании:
– Вот из‑за этого и волнуюсь. Не доросла она еще до таких увлечений.
– Во‑первых, – стала рассуждать Бенида, – твоя дочь еще никем конкретно не увлеклась. А во‑вторых, пусть девочка хоть немного развеется и начнет присматриваться к окружающим ее мужчинам.
– Разве это мужчины?! – в сердцах воскликнул Семен.
– О‑о! А кого же ты хотел себе в зятья? – хохотнула Нимим. – Рубак своего возраста или вообще ветеранов, убеленных сединами?
– Ну, я такого не говорил…
– Только этого не хватало! И что бы ты там ни думал, возраст у парней самый подходящий. Да и характер чувствуется стальной. Именно из таких впоследствии получаются настоящие мужчины. Ну и в‑третьих: не ты ли мечтаешь устроить дочь в спокойном и уютном месте? А что ей для этого в первую очередь понадобится? Только одно: выгодное и полюбовное замужество. Так что остынь и не крути носом…
– М‑да. В том‑то и дело, что остыть никак не удается, – признался Загребной. – Все время порываюсь ее с коня ссадить и в карету упрятать. Да разве она меня поймет?
– Вот чудной! Да тебя никто не поймет. А вот деликатно выспросить свою дочь о ее предпочтениях ты как отец имеешь полное право.
– Да какие могут быть предпочтения среди этих остолопов? – не сдержал раздражения папаша.
Но как только выдалась подходящая минутка, отвел дочь в сторону и попытался завести разговор. Где‑то на восьмом предложении Виктория поняла, что от нее хотят, и, посмеявшись, доверительно сообщила:
– Па! Если я кого выберу в кавалеры, то ты узнаешь об этом первым.
– Но сейчас?
– А сейчас я тебе могу сказать твердо: только в Салламбаюре я стану искать себе подходящую партию.
– Вдруг раньше появится достойный… хм… парень?
Дочка звонко рассмеялась:
– Даже если и появится, все равно я мечтаю жить у моря. И вы все с этим согласились. Так что менять наше решение не будем.
И вновь убежала к компании молодых парней, которые невдалеке переминались с ноги на ногу и держали под уздцы своих лошадей. А Загребной почесал затылок и поплелся к Бенидам, у которых в последнее время только и находил полное понимание.
– Увы, пока она об этом даже не думает. Хотя лично мне этот молодой граф вроде даже как понравился.
Хазра тут же поддакнула, хитро переглянувшись с сестрой:
– Хорош парень, чего скрывать. Наверняка тебе и само графство понравится. Мы, кстати, о нем давно по рассказам наслышаны, одно из лучших в королевстве Озалия.
– Как же они с оккупационными войсками хана ладили? – насторожился Загребной. – Может, сотрудничали?
Хазра многозначительно посмотрела на него и пообещала:
– А вот будем в той сказочной долине и все выведаем. Обязательно!

Сказочная долина

До владений графа Тайдека добрались чуть позже обеденного часа. На отдых в дороге не останавливались – граф Эжен убедил Семена в том, что все тяготы пути завершатся через несколько часов, и тогда путешественники смогут достойно отдохнуть и вкусно отобедать. Для этого еще на рассвете, сразу после перехода существовавшей только теоретически границы с Озалией, вперед послали двух гонцов с письмом, и в графском замке полным ходом шли приготовления к встрече.
Сама долина действительно имела удивительный и колоритный вид. В ней было множество садов, виноградников и прочей, самой разнообразной растительности. От голубых пятен искусственных водоемов во все стороны разбегались полоски каналов. А по сторонам сказочной долины тянулись покатые горы, щедро покрытые зеленью сосновых лесов.
И в самом центре этого великолепия возвышался величественный древний замок с многочисленными шпилями и вычурными башенками. Твердыню окружал небольшой городок. Позади замка, на верхушке горы, стояли две великолепные ветряные мельницы, весьма редкие и чрезвычайно оберегаемые в этом мире сооружения. Стало понятно, почему граф продолжал сносно жить даже во время оккупации. Такая житница могла прокормить множество диких, не желающих заниматься хозяйством или земледелием гензыров.
Да и самого графа здесь если не любили, то уважали или побаивались. Встречать приближающийся отряд высыпали на улицы и дороги и стар и млад. Кое‑кто и цветы бросал. Со всех сторон слышались приветственные, вполне искренние выкрики. Поглазеть как на своих бойцов, так и на воинов из дальней страны выскочили и все девицы на выданье. Складывалось впечатление, что графа здесь не видели долгие годы и теперь встречают после завершения победоносной войны. Видимо, в депеше к супруге Эжен указал на некоторые обстоятельства, и графиня успела все организовать как следует.
Хотя во встрече присутствовала и траурная нота. Граф собственноручно отдал вещи погибших воинов их родственникам, наградил горой трофеев и сразу же выплатил полагающуюся в таких случаях денежную компенсацию. Рыдания остались позади, а из центральных ворот замка выехали навстречу отряду графиня, два ее младших сына и три дочери. Старшим девушкам‑двойняшкам недавно исполнилось по шестнадцать лет – по словам графа, самый возраст для поиска подходящей партии. Именно поэтому в замке постоянно гостили дети лордов из соседних поместий. А ближе к вечеру, специально на бал, была приглашена и вся знать этой провинции королевства Озалия.
На всех башнях и шпилях плескались на ветру многочисленные флаги. Гремела музыка. Орали приветствия и гремели щитами стражники замка. А во время вечернего бала еще и собирались устроить салют.
От всех этих криков, шума и приветствий Семен немного стушевался. И прокричал на ухо Нимим:
– Кажется, это слишком! Словно королей встречают. Или тут так принято?
– Конечно принято! Да и вообще, королевство Озалия славится своим умением устраивать грандиозные ярмарки и невиданные праздники по любому поводу. Так что веди себя проще и не переживай! Самое лучшее действо нас ждет впереди!
– Что именно?
– Бал! Мне кажется, он будет великолепен.
– Думаешь? А как мы на этом балу будем выглядеть? Нас же засмеют!
– Вот это уже наши проблемы! – обрадовалась Нимим. – Нам главное – успеть добраться до швейных мастерских и до лекаря.
– А лекарь зачем? – забеспокоился Загребной.
– Ты любишь свою дочь?
– Что за вопрос!
– Значит, положись на нас, и все будет хорошо.
Что еще оставалось делать Семену? Да ничего. Только ждать обещанного бала, думать о будущем дочери да мечтать о том моменте, когда он наконец‑то сможет остаться с Нимим наедине. От этой мысли ему захотелось вскачь промчаться сквозь нарядную галдящую толпу, но…
Тяжелый вздох скрыла приветливая улыбка, а рука отработанным жестом поднялась в очередном приветствии.

Часть десятая

След из другого мира

В графском замке гостей расположили в самых роскошных опочивальнях. Каждому выделили отдельные апартаменты со всеми удобствами, и даже простым наемникам предоставили такие комнаты, в которых не стыдно было бы жить и знати.
Голодом новых союзников морить не стали: каждому в комнату принесли легкие закуски и прохладительные напитки. Как говорили при этом разносчики: «Для подкрепления организма».
Основные угощения должны были подать на предваряющем бал пиру, который должен был начаться через четыре часа. Как раз, по мнению хозяев, гостям хватит времени и помыться, и отдохнуть.
Но Бениды ужаснулись от такого короткого срока для приготовлений. Услышав причитания сестер, Семен, зашедший их проведать и осмотреться, усмехнулся:
– Во все времена и во всех мирах женщины – в том, что касается одежды, – самые обеспокоенные и взбалмошные существа.
– Как раз с нами все в порядке, и часа хватит, – неожиданно резко ответила Нимим. – Вся проблема в тебе!
Заметив округлившиеся глаза командира, Хазра пояснила:
– Понимаешь, Семен, как бы ты ни скрывался и как бы ни держал в тайне свое истинное лицо, все равно скоро о Загребном станет известно очень многое. Если не все. И то, что он побывал в этом дворце, тоже будет известно. А значит, очень скоро все, связанное с тобой, войдет в легенды. Поэтому ты должен быть одет в нечто оригинальное и незабываемое. А для этого и двух дней мало.
– Шутишь? У меня еще столько дел, а вы про одежду для меня беспокоитесь. Да нам в первую очередь надо будет отнести наших демонов как можно выше, в их мире они здесь под землей и ничего не видят. Нам с Виктором, если он уже не моется, сейчас надо срочно напрашиваться на обзорную экскурсию. К тому же надо им помочь в случае чего. Не забыли о том, что и Двуносый вроде как с демонами якшается? Вдруг те на наших нападут?
– Ох, а мы‑то думали, что хоть тебя приоденем…
– Нет, вначале дело. Может, потом успеем пройтись в магазин готовой одежды?
Судя по омрачившимся личикам обеих Бенид, их такое предложение еще больше расстроило. Как и во всех мирах, женщины предпочитали сшить одежду и сразу подогнать по фигуре. Чтобы как‑то их развлечь, Загребной признался:
– Если честно, у меня все эти ваши панталончики, шаровары с оборками, пояса с лентами и сюртуки с рюшечками просто смех вызывают. С такими отличными швейными мануфактурами здесь давно пора шить более удобные и практичные вещи.
– Например? – тут же воскликнула Нимим.
– Ха! Да ты себе просто не представляешь, сколько изделий можем предложить только мы. Например, Виктория в Мастораксах Знаний шокировала своими одеяниями буквально всех. А профессора ее не выгоняли с занятий лишь по причине нашего иномирского происхождения.
Хазру заинтересовали более практичные вещи:
– А кроме одежды, что у вас получалось?
– Увы! Ты ведь помнишь наши рассказы о строгостях в храмах науки? Вот когда мы остепенимся, твердо встанем на ноги, оборудуем самую передовую мастерскую‑заводик, тогда я и постараюсь развернуться во всю глубину своих познаний.
На островах Рогатых Демонов запрещалось носить оружие. Никто и никогда не имел права появиться на людях со смертоубийственными воинскими принадлежностями. Даже внутренняя стража имела на руках лишь дубинки и свистки. Исключение составляла только береговая охрана, базирующаяся на кораблях.
Тренировки и обучение проводились лишь прекрасно выполненными муляжами боевого оружия. Но тем не менее слава преподавателей боевых искусств и фехтования гремела по всему миру. И в Мастораксы Знаний на далеких островах стремились попасть многие молодые воины.
Разработки и усовершенствование оружия на островах были категорически запрещены, что особенно бесило сыновей Семена. Уж как они хотели обустроить под это дело хоть маленькую мастерскую в кладовке, но все‑таки здравый смысл взял верх над нетерпением, и семья продолжила обучение, отложив работу с металлами на будущее. Естественно, будь у них достаточно средств для снятия собственного дома и закупки необходимых инструментов, они бы не удержались от соблазна поэкспериментировать с оружием. Но все пять лет приходилось хвататься за любой заработок, лишь бы свести концы с концами.
Зато сейчас перспективы открывались самые радужные. Семен уже представлял, как он наладит современное, по меркам Земли, производство не только модернизированного оружия, но и многих других необходимых для жизни предметов.

Вернувшись к карете, оставленной возле конюшни, Семен постарался водрузить на плечи сеть с демонами так, чтобы никто не понял его манипуляций. Но все равно стоящий на посту наемник смотрел на командира с явным удивлением.
Служанка сопроводила почетного гостя на первый уровень балконов, в одну из башенок, и оставила там любоваться окрестными пейзажами.
Но ворчащие за спиной демоны продолжали находиться в подземной темени своего мира, и Загребному пришлось подниматься по узкой винтовой лестнице еще на два уровня. Только тогда Гнатан и Аньюли радостно воскликнули:
– Ура! Да будет свет!
Закрепив сеть в уголке балкона, демоны стали описывать увиденную в своем мире картину:
– Да здесь рядом многодемонный поселок! Скорее даже небольшой городок нашего княжества напоминает. Мы пойдем туда и постараемся узнать последние новости. Если Двуносый продолжает преследование и на самом деле имеет помощников из наших, то мы наверняка прибыли раньше и спокойно проследим за их прибытием.
Поняв резкие жесты Семена, Гнатан рассмеялся:
– Не волнуйся, командир! Мы ведь находимся в своем мире и сами прекрасно в нем ориентируемся. К тому же мы теперь свободны. А это добавочная сила для нас.
Семену хотелось сказать, что свобода очень часто может вскружить голову, но пальцев на руках для этого не хватало. Поэтому они договорились о времени встречи и расстались. Вернее, это демоны вскочили на перила, потом шагнули вперед и пошли по воздуху в сторону видимого только им городка. Оставалось лишь смотреть им вслед да с нетерпением ждать своего пятого уровня Шабена. Через пару десятков метров Гнатан и Аньюли скрылись за какой‑то преградой.
Сына Загребной застал плещущимся в каменной ванне.
Виктор, увидев отца, сказал:
– Па, тебя очень хотели видеть Бениды. Говорят, срочное дело по поводу одежды. Зайди к ним!
Схватив на ходу с подноса горсть сушеных фруктов, Семен поспешил в комнаты женщин, на ходу вздыхая и обдумывая, как отказаться от нарядов, которые будут ему навязывать. Он уже с некоторым страхом представлял, что могут обе сестры, обеспокоенные его внешним видом, с ним сотворить. Сам же давно решил одеться как можно скромней и непритязательней. Но, зайдя в апартаменты, отведенные Бенидам, замер на пороге и протянул:
– Да‑а…
Потому что там было не протолкнуться от гомонящего народа. Человек пятнадцать женщин и мужчин метались во все стороны, пытаясь на ходу что‑то резать, распарывать, сшивать и гладить. А еще несколько человек обступило стоящих на возвышении Бенид, которые расставили руки в стороны и терпеливо сносили все примерки и подгонки своих потрясающих по сложности платьев. При этом они еще и успевали покрикивать на портных и отдавать распоряжения.
Нимим заметила вошедшего первой и закричала:
– Семен, иди сюда!
Когда тот подошел ближе, она показала на местную звезду швейного искусства:
– Это Хофер – лучший портной графства Тайдек.
– Спасибо, госпожа, на добром слове! – склонил лысеющую голову осанистый и весьма уверенный в себе мужчина. – Приятно, когда тебя ценят. Я так понял, что вы, господин Семен, и есть тот заказчик, которого надо нарядить самым надлежащим образом?
Загребной кинул в рот очередной сухофрукт и сказал:
– Вряд ли у вас что получится, господин Хофер. В этом отношении я гораздо привередливее, чем целый десяток таких вот красавиц.
– Не скажите, не скажите…
Портной профессиональным взглядом прошелся по фигуре Загребного и тут же ловко накинул полотняный метр ему на грудь.
– Фигура несколько нестандартна, но все равно для вас есть целый гардероб уже готового убранства.
– Нет, нет. Хочу сразу вас разочаровать: местные одеяния мне не нравятся. Поэтому я оденусь в скромные одежды воина.
От такого прямого отказа лучший местный кутюрье настолько расстроился, что не сдержался от едкого восклицания:
– Оригиналом хотите прослыть?! – но тут же спохватился и стал оправдываться: – Ведь никому диковинные одежды не нужны, а вот мороки с ними! Был у меня один такой заказчик, лет десять назад, так он меня месяц мучил своими выкройками и деталями. Все ему хотелось какой‑то особенный костюм получить. И что толку? Подался в путешествие и не вернулся. Хорошо хоть заплатил наперед.
Уже повернувшийся было уходить Семен усмехнулся:
– Наверное, этот его костюм скрипит от обилия кож и блестит от избытка деталей из металла.
– Если бы! – воскликнул не понявший шутки портной. – Нет, весь наряд пошит из однотонной шерстяной ткани и закрывает фигуру почти полностью. Лишь голова, ладони и пальцы ног торчат. И вы бы знали, сколько труда мне стоило пошить такое оригинальное изделие!
Двигая в воздухе руками, Хофер принялся рисовать детали очень знакомого для иномирца одеяния.
– Постойте. – Семен прикрыл глаза, пытаясь представить себе это швейное изделие. А потом подошел к доске и стал рисовать мелом то, о чем догадался. – Вот такие свободного покроя ровные брюки? Сбоку они вот так должны смотреться. А сюртук сделан вот таким образом. Правильно я нарисовал?
Хофер несколько раз завороженно кивнул и пробормотал:
– Мне показалось, что тот чудак сам это диво выдумал…
Загребной разволновался не на шутку и минут пять дотошно выпытывал все подробности о странном заказчике. Как выяснилось, приезжий мужчина, очень плохо владевший местным языком, пожил в графстве около полугода, присмотрелся к местному образу жизни, да и подался, по его словам, полюбоваться Карианденой. А до своего отъезда почти успел воплотить свою идею фикс в конкретную вещь. Как часто он говаривал Хоферу: «Понимаете, уважаемый, я человек очень солидный и мне раньше приходилось носить такую одежду постоянно. Так что без этого костюма мне вообще жизнь не в радость. Хоть и понимаю, что здесь он явно неуместен».
Оставалось только сожалеть, что за десять лет этот человек нигде себя не проявил, не засветился, так сказать, и в графство не вернулся. А в том, что это был иномирец, Семен нисколько не сомневался: классический костюм английского покроя мог заказать только выходец с Земли. Что с ним стало теперь? Кто знает… Ханское лихолетье пережил далеко не каждый. Скорее всего, его участь была решена сразу же. Великий хан не любил умников, а его окружение вырезало носителей прогресса еще на дальних подступах к Звездному Завоевателю Всех Миров.
Покривившись с досадой, Загребной спросил:
– Что же случилось с тем костюмом?
– Так и висит у меня в мастерской… Между прочим, вам бы он был как раз впору…
– Опа! – Похоже, что сюрпризы на сегодня еще не кончились. – Вот это новость! И можно на него взглянуть?
– Если господин пожелает, мой помощник доставит эти одежды в течение четверти часа.
– Конечно пожелаю! – воскликнул Семен.
Через минуту он уже смотрел вслед убегающему пареньку. А потом быстро поведал притихшим Бенидам о своих рассуждениях. Первая встреча со следами выходца из его мира сильно взбудоражила Семена.
Костюм действительно оказался великолепным. Похоже, что заказчик скрупулезно разбирался в этой одежде, потому что каждая деталь была на своем месте и должной величины. Еще вертя изделие в руках, Загребной высказал Хоферу самые лестные похвалы, чем сразу вернул расположение портного.
Тут же, за небольшой ширмой, и примерили костюм. Нельзя сказать, что изделие подошло идеально, но через полчаса интенсивной работы графского портного Семен вышел в центр комнаты, словно демонстратор мод самых престижных земных кутюрье. Сам он себе нравился до умопомрачения и долго крутился перед зеркалом, восторженно разглядывая себя во всех ракурсах.
А на то, что окружающие смотрели на него с плохо скрываемым скепсисом и непониманием, ему было наплевать. Лишь когда он понял, что и Бениды глядят на него с жалостью, то позволил себе снисходительно рассмеяться:
– Хочу вас заверить, за такой одеждой будущее! Она легка и удобна, к тому же гораздо дешевле в изготовлении. Когда‑нибудь все короли и их окружение будут проводить балы лишь в таком одеянии.
Нимим спохватилась первой:
– Но ведь теперь ты совершенно незащищен!
Возражения у человека из другого мира нашлись сразу:
– А много ли надо ловкому убийце с кинжалом или хитроумному отравителю? Все равно от них никакие доспехи на балу не спасут. Зато сколько грации придают такие костюмы, особенно если в них танцевать! Так что, господин Хофер, берегите выкройки, скоро к вам потянутся заказчики и вы отлично заработаете. Кстати, сколько я вам должен за этот костюм?
– Даже не знаю, – смутился мастер. – Изделие уже оплачено… Если ко мне действительно придут с новыми заказами, то я бы мог просто подарить…
– Нет! Так не пойдет! Раз вы не хотите называть цену, то я сам ее назначу. Заодно будете знать, сколько должен стоить такой костюм. И постараюсь рассчитаться с вами завтра утром. Договорились?
– Конечно, господин Семен. Я всегда к вашим услугам.
В свою комнату ему удалось уйти только после торжественного обещания выполнить настоятельную просьбу Нимим и надеть под пиджак тонкую кольчугу. Семен даже переодеваться в старую одежду не стал. Сын, с ворчанием возившийся с местными нарядами, оглянулся на отца, да так и застыл с открытым ртом. И лишь потом выдавил из себя:
– Ну, ты, батя, даешь…
– А что, не нравится?
– Издеваешься?! Я тоже такой хочу!
– Ну вот, хоть один человек отнесся к этой роскоши с пониманием.
– Но где ты его взял?
Виктор внимательно выслушал рассказ о пропавшем иномирце и ощупал костюм до последнего шва. А решение было принято еще раньше:
– Как думаешь, этот Хофер успеет сшить такой костюм и для меня до нашего отъезда?
– Почему бы и нет? Если ночью спать не будет…
– Только я бы хотел более светлого оттенка…
– Сынок, все детали утрясай с портным, я все оплачу. Гут?
– Зеер гут! – воскликнул Виктор и помчался в комнаты Бенид.
«Вот и первый заказчик!» – усмехнулся про себя Семен. Затем кинул в рот горсть орешков из вазочки, быстро разделся и с блаженным мычанием погрузился в ванну с горячей водой.

Королева бала

Граф Тайдек наверняка в приготовлениях к празднеству превзошел самого себя. Весь дворец был запружен прибывшими со всей округи пышно разодетыми гостями. Пиршественный зал был заставлен ломящимися от яств столами. Каждую витую колонну и оконный проем украшали гирлянды цветов. А на каждом удобном месте играли музыканты и пели барды. То есть еще до начала званого ужина атмосфера в графстве, а вернее, во дворце и прилегающих к нему парках была самая что ни на есть праздничная.
Бениды справились со своими нарядами довольно быстро и сделали еще одну попытку убедить Семена в том, что ему надо одеться соответствующим образом. Но тот только смеялся в ответ и ни в какую не поддавался на уговоры. А обиженную такими отказами Нимим просто засыпал поцелуями.
Пришлось женщинам смириться и отправиться к Виктории, совместно с которой они должны были приготовить сюрприз. Для этого пригласили в ее комнату местного лекаря с несколькими помощниками и двумя огромными ящиками со всевозможными лекарственными зельями. Возможно, там вовсе и не зелья были, а что‑то другое, но пытавшегося заглянуть в ее комнату брата девушка выставила самым бесцеремонным образом:
– Слушай, Дед, если ты мне понадобишься, я тебе свистну. А пока пройдись к своим рыцарям и проверь их готовность к танцам.
– Свистеть вначале научись, – усмехнулся Виктор, намекая на отсутствие двух передних зубов у сестры, и направился к рыцарям. На все чаще повторяемое прозвище «Дед» он совершенно не обижался. Скорее наоборот, даже потворствовал этому. Но пока так его осмеливались называть лишь родственники, реже – Бениды и совсем редко – сверстники, к которым принадлежали Теодоро, Ярке и несколько товарищей молодого графа. Рыцари из Жармарини участия в этом не принимали.
Сейчас они тщательно надраивали все мелкие детали своего парадного обмундирования. А когда Виктор появился на пороге, дружно ему пожаловались, что легче облачиться к кровавому бою, чем подготовиться к празднеству. В ответ на это их молодой друг с упоением стал рисовать картины недалекого будущего, когда на подобные мероприятия не надо будет навешивать на себя килограммы неудобного железа и опутывать тело километрами ремней. Не преминув похвастаться, что экземпляр нового костюма сегодня продемонстрирует его отец. Да и сам он, мол, заказал себе такой же. Графский портной обещал к утру сварганить.
Выслушав описание костюма, барон Страйский Рональд заявил:
– Никогда военный человек не наденет такое уродливое одеяние! Оно явно не для нас!
– Конечно не для вас! – согласился Виктор. – Для военных можно разработать и сшить специальные мундиры. Причем мундиры будут разными: для учебы, повседневной жизни, праздников.
– Это что‑то наподобие знаков различий у гвардейцев при некоторых королевских дворах? – спросил Готтэ.
– Отчасти. Но там есть сходство лишь в плюмаже, цвете и некоторых знаках. А на мундирах можно «вывесить» гораздо больше сведений. Не говоря уже о самом главном достоинстве: мундиры удобно носить. А шить их нужно поточным методом, как для новобранцев, так и для остальных воинов.
Стив толкнул кулаком в плечо Берга и расхохотался:
– Видел я уже такую картинку: в королевстве Саниеров точно так же принимают в их главный государственный военный монастырь. Всем молодым послушникам надевают на тело цветную хламиду, а на головы напяливают идиотскую шапочку из двух прямоугольных полосок плотной ткани. Мы потом месяц от смеха удержаться не могли от одних только воспоминаний. А как они пытались в таком виде маршировать, да еще в деревянных сандалиях на босу ногу… Ох! Умора!
После слов Стива все рыцари долго смеялись, видимо, знали, о чем идет речь. А Виктор, обратив внимание на одну деталь в рассказе, быстро соорудил из плотной салфетки головной убор, напоминающий пилотку. Затем водрузил себе на голову и уточнил:
– Именно такие шапочки носили послушники в монастыре?
– Точно! – Смех возобновился с новой силой.
– А давно ли в королевстве Саниеров носят такие головные уборы?
Уловив напряжение в голосе Виктора, рыцари переглянулись и пожали плечами. Лишь самый опытный, Готтэ, постарался припомнить:
– Уже лет шесть у них там вроде новый военный министр. И, кажется, это его нововведения.
Разговор о мундирах на этом закончился.
«Неужели еще один след иномирца? – подумал Виктор. – Вполне возможно, что такой человек мог быстро достичь высокого поста. Обязательно надо будет наведаться в это королевство».

Торжественный вечер в бальном зале начался с того, что все три дамы сделали протокольные приседания, так и не приподняв густые вуали. После этого граф Эжен Тайдек представил каждого гостя. Потом сжато живописал схватку с разбойной шайкой. И лишь затем хозяин замка и его почетные гости встали в одну шеренгу и принялись здороваться с подходящими к ним лордами‑соседями. Хотя граф перед этим и успел перекинуться с Загребным несколькими предложениями:
– Очень знакомое на вас одеяние. Мне кажется, я его видел у Хофера.
– Совершенно верно! Именно ваш потрясающий мастер иглы и ножниц продал мне свое великолепное произведение швейного искусства.
– И чем же оно вам понравилось?
– Удобством. И тем, что скоро оно войдет в моду во всех королевских дворах этого континента.
– Хм!
Граф скользнул взглядом по шеренге и увидел стоящую рядом с Виктором и Торрексом Викторию. За момент до этого дамы откинули вуали и озарили зал своими улыбками.
– Вот это да! – воскликнул Эжен. – Не знаю, войдет ли ваш костюм в моду, но королевой сегодняшнего бала, несомненно, станет ваша дочь! Такого прелестного создания мне еще видеть не доводилось.
Семен скептически хмыкнул про себя и привычно посмотрел на дочь. «Туфельки ей, конечно, подобрали потрясные, – подумал он. – Да и платье Нимим ей наверняка выбрала самое лучшее. Разве что уж слишком открытое. Слишком молода для такого! А уж что говорить по поводу ее беззубо… о‑о‑ой! Стоп! Откуда у нее зубы появились? А веснушки куда делись? И вообще…»
Тут начали подходить первые пары приглашенных, и граф принялся восхвалять своих старых друзей. Многие были в окружении большой семьи и других родственников, чинно кланялись, мужчины здоровались за руку, а женщины складывали ладони лодочкой. И все с каким‑то нездоровым интересом рассматривали костюм Загребного и личико его дочери Виктории. Как ни были обворожительно‑прекрасны Бениды и как ни выделялся стройной фигурой Виктор, на них почти не обращали внимания. И вскоре отец услышал от сына:
– Ничего, у меня тоже костюм будет. И заказал я его из материальчика светло‑стального цвета.
– Кто бы сомневался, – буркнул Семен. А сам уже в который раз посмотрел на дочь. Значит, вот на какой сюрприз намекали Бениды: они ей новые зубки сотворили! Или просто временные вставили? Но похожи на настоящие. Несомненно! Надо будет спросить как можно быстрей, а то любопытство заест.
Когда все приглашенные усаживались за столы, вокруг Виктории даже возникла небольшая давка – так все старались пробиться к девушке и предложить руку для сопровождения. Первым это успел сделать Ярке и после этого горделиво повел красавицу за стол, предназначенный для молодежи. Вокруг первой пары тут же образовался водоворот знатных особ, которые спешили занять одно из двадцати мест, а раскрасневшийся от переживаний Теодоро отстал и теперь не имел ни единого шанса. Железный порядок за столом с молодежью восстановили главный распорядитель бала вкупе с Торрексом. Распорядитель бегло зачитал утвержденный список тех, кто мог находиться рядом с Викторией и Ярке, а ветеран бесцеремонно указал нарушителям на другие столы. В этом списке оказался и Теодоро. Один из баронетов заметил с кривой ухмылкой:
– Разве здесь не титулованные особы сидят?
На что Торрекс весьма едко ответил:
– Спесь преимуществ не дает. Тем более что этот парень тоже имеет титул. Кроме того, он назначен телохранителем госпожи Виктории и должен постоянно находиться рядом с ней.
После этого Теодоро с видом триумфатора уселся по другую сторону от девушки. А наблюдавший за этой сценой Загребной подумал:
«Что‑то Торрекс стал слишком баловать своего племянника, простого наемника! Хотя зарвавшуюся знать и надо ставить на место, но уж слишком нагло этот поэт увивается вокруг моей дочери. Гляди, уже и телохранителем вдруг оказался!»
Сам он вместе с Бенидами и Виктором разместился за центральным столом, на небольшом возвышении, в компании графа Эжена и его самых именитых соседей. Правда, сын вскоре ретировался за стол рыцарей, где новые друзья из Жармарини специально оставили для него место. Нимим с Хазрой умело направляли разговоры за столом в нужную сторону, получая необходимые сведения и ни словом не упоминая о себе и Загребном. Если одна увлекалась лакомым кусочком, ее в разговоре тут же подменяла другая.
Никто не обратил особого внимания на то, что Семен куда‑то выходил из‑за стола.
Когда гости насытились и наговорились, граф Эжен подал знак распорядителю празднества, и тот громко пригласил всех пиршествующих в бальный зал на танцы. Первыми туда устремились люди молодые, бодрые, стремящиеся как можно быстрей показать свои умения в этом грациозном искусстве. За ними потянулись и все остальные. Первый танец мог начаться только с разрешения хозяина замка, а до этого никто не имел права даже пригласить выбранного партнера. По старинной традиции графства Тайдек приглашать на первый танец могли только дамы. Такой танец назывался здесь не «белым», а «солнечным». Его ждали с нетерпением. Девушки и дамы заранее намечали себе партнеров в соответствии со своими матримониальными или просто любовными планами. Хотя некоторые нюансы могли меняться, о чем перед танцем объявлял хозяин замка.
Все это Нимим быстро нашептала на ухо Семену, пока они дошли до бального зала и остановились рядом с графом.
По пути Нимим выразительно посмотрела в глаза своего мужчины и предупредила:
– Я уже выбрала. Так что не вздумай от меня сбежать.
Семен в ответ лишь покачал головой.
Но эти планы нарушил довольно улыбающийся граф. Видимо, у него были свои цели.
Его вступительное слово для многих оказалось неожиданным:
– По данному мне праву я сегодня, посоветовавшись с моими самыми лучшими друзьями, решил объявить досрочно королевой нашего бала…
Он сделал паузу, и все взоры обратились к порозовевшей от удовольствия Виктории. Картинно выставив руку в сторону девушки из другого мира, граф Эжен воскликнул:
– …Викторию!
Как здесь и было принято, присутствующие ответили сдержанными аплодисментами. А затем были удивлены заявлением хозяина пиршества:
– И именно королева нашего бала вправе первой выбрать партнера!
Молодой граф Ярке после этих слов отца самодовольно расправил плечи и впился взглядом в лицо Виктории. Раскрасневшийся Теодоро сделал попытку деликатно просочиться сквозь плотную стену друзей и родственников Ярке. Но его безнадежно оттерли.
Королева бала, как и граф Эжен, сумела удивить собравшуюся публику. Быстрым решительным шагом она прошла мимо враз побледневшего Ярке, скользнула небрежным взглядом по племяннику Торрекса и остановилась возле своего отца. Присела в изящном реверансе и проворковала:
– Па, когда нам еще удастся так потанцевать? Покажем класс?
Семен виновато посмотрел на Нимим. Та понимающе кивнула, и он, горделиво вздохнув, шагнул к дочери.
– Я, конечно, обязательно хотел с тобой потанцевать, – сказал Семен, – но чуть позже, не под такими пристальными взглядами. Даже с музыкантами договорился о мелодии, очень похожей на вальс. Только бы они не подвели…
Но музыка грянула именно та, что надо. О которой и просил почетный гость замка, выйдя во время ужина из‑за стола. В этом мире вся семья часто упражнялась в танцах и мечтала о том дне, когда сможет показать свое умение. Жаль только, что подходящих мелодий было мало, но со временем дети планировали создать свой ансамбль, собственными руками сделать инструменты и покорить весь мир земными песнями. Как считал Федор, именно в этой сфере они смогли бы заработать немыслимые деньги. А потом создать на эти средства машину для перемещения в свой мир. Но жизнь распорядилась по‑иному. Однако умения танцевать вальс демоны у них не отняли, да и несколько местных мелодий для этого танца вполне подходили. Семен в поразительном для этого мира костюме и его дочь в вечернем платье смотрелись в паре просто чудесно.
Звуки музыки подхватили их и понесли по залу. Своими плавными красивыми движениями эта пара заставила замереть на месте тех, кто попытался присоединиться к танцу. Все с немым восторгом смотрели на отца с дочерью, смутно понимая, что присутствуют при создании чего‑то нового, прекрасного и великого.
Нимим, решившая в знак утешения пригласить Ярке, так и застыла в полуобороте вместе с молодым графом. Хазра, которая вела графа Эжена за руку, тоже остановилась, даже не заметив, что ладонь хозяина замка прижалась к ее талии. Но тот, пожалуй, действовал совершенно безотчетно. Как и Теодоро, который все‑таки в последний момент протиснулся в первый ряд и теперь плакал, не стесняясь своих слез. Но и на него никто не обращал внимания.
Все смотрели лишь на порхающую по залу в ритме вальса несравненную великолепную пару. А пара, похоже, ничего не замечала вокруг себя…

Предложения

Танцы следовали один за другим, и толпы кавалеров, желающих прикоснуться к королеве бала, не уменьшались. Ее чуть не разорвали на части – каждый пытался пригласить первым. Хорошо, что здесь запрещалось одним и тем же партнерам танцевать два раза подряд. Благодаря этому самые настойчивые все‑таки умудрились дотронуться до прекраснейшей девушки празднества, а то и закружиться с ней в танце. В общем, Виктория только и делала, что без малейшего отдыха танцевала, выслушивая в свой адрес воистину королевские комплименты. Она выглядела очень довольной, и молодые силы ее совершенно не иссякали.
Загребной же был не в духе. Как только Нимим возвращалась к нему после очередного танца, он сразу же начинал ворчать ей на ушко:
– Ну что за дурацкие правила?! Почему это я должен отдавать тебя непонятно кому?! Они меня уже начинают раздражать! А тот кривоногий маркиз! Хотел тебя во второй раз подряд пригласить! Хам!
– Ой, Семен! – рассмеялась Бенида и еще сильней прижалась к своему избраннику. – Да ты никак ревнуешь?
– Просто мне самому хочется танцевать с тобой постоянно, не останавливаясь и не выпуская из рук.
– Ничего не поделаешь, чужие традиции тоже надо чтить. И я тебя очень прошу, не смотри ты так на тех, кто меня приглашает. Тот же кривоногий маркиз чуть сознания не лишился от страха, когда ты на него эдак рассерженно взглянул. И сразу ретировался. А ведь он довольно милый и общительный человек, да и стар он для того, чтобы с тобой конкурировать.
Ощущая под своими ладонями упругое тело Нимим и вдыхая исходящий от нее аромат, Загребной даже зажмурился от удовольствия. Но все равно капризно продолжал бормотать:
– А кто вас, женщин, знает! Вдруг тебе как раз такие старикашки нравятся.
– Еще раз повторю: маркиз довольно симпатичный человек. Но я свой выбор уже сделала. Окончательно и бесповоротно. Или ты не веришь моему слову?
– Конечно верю!
– А вот твоей дочери наверняка сделать выбор намного сложней.
Мимо них прокружились смеющаяся королева бала и ее очередной кавалер.
– Гляди‑ка! – Нимим подняла брови. – Теодоро все‑таки удалось пригласить ее на танец.
Действительно, несмотря на все редуты, которые возводили на его пути родственники и друзья молодого графа Ярке, племянник Торрекса увел Викторию на танец и теперь что‑то горячо ей шептал. Девушка кокетливо закатывала глазки и время от времени рассыпала вокруг себя серебристый смех.
Среди стоящих у стены и поджидающих своего звездного часа кавалеров Семен увидел расстроенного Ярке и высказался насчет него вполне оптимистически:
– Мне кажется, граф все равно танцует с моей дочкой больше всех. Чуть ли не каждый третий танец. Так что у него есть наилучшие шансы ей понравиться. Если, конечно, его предпочтения уже не отданы другой девушке.
– О! – воскликнула Нимим. – Поверь моему опыту: так выглядят только смертельно влюбленные мужчины.
– Очень интересно! – с подозрением протянул Загребной.
Музыка смолкла. Семен, отстраняясь от своей дамы, вместо поцелуя прошелся зубами по нежной коже ее руки.
– Какому такому опыту я должен поверить? В тебя что, так часто и смертельно влюблялись?
– Разве я этого недостойна? – погрустнела Нимим.
Ее кавалер тут же перешел на извинения:
– Прости, ляпнул, не подумав! Считай, что я неудачно пошутил.
– Ну, если так…
– Только так! И вообще, давай выйдем на балкон освежиться. Мне хочется побыть только с тобой.
– Хозяева не обидятся?
– За что? Можем же мы иметь хоть небольшое право выбора? К тому же нам вообще желательно почаще выходить из зала. Ведь уже не так далек назначенный час встречи с нашими демонами. И на балкон надо будет ускользнуть незаметно. Мне‑то уж точно.
– Я с тобой!
Они так и продолжали одиноко стоять посреди зала. Тоже одна из не понравившихся Семену традиций: пока все пары не разойдутся к стенам, новый танец музыкантам играть было запрещено. Но в данный момент Загребной жестами показал графу Эжену, что они хотят немного проветриться, и парочка быстрым шагом покинула зал. Позади них тут же послышалась новая бравурная музыка.
Вслед за ними и многие другие гости отправились отдохнуть и прогуляться по залам и обширным террасам. А Загребной со своей вожделенной Бенидой выбрали темный уголок и предались поцелуям. Хотя порой и прерывали свое пламенное удовольствие, чтобы отдышаться и перекинуться несколькими фразами:
– Где ты так здорово научился целоваться?
– Еще в юные годы мы часто собирались большой компанией и часами играли в «бутылочку». Помню, возвращался домой после полуночи с опухшими губами.
– Да ты, оказывается, еще тот…
Последовало продолжительное молчание, прерываемое лишь томными вздохами и стонами.
– А ты где такой практики набралась? Неужели на специальных бенидских курсах? Ни одна из моих знакомых с тобой и близко не сравнится.
– Что‑то вроде этого. При обучении, когда нам было по шестнадцать, такие знания нам давала преподавательница по этике и культуре личностных отношений.
– Ого! Как у вас все здорово организовано. И никакого разврата…
– А ты как думал…
– Твой язычок сейчас сведет меня с ума.
Очередная пауза длилась в течение целых двух танцев.
– Нимим, а что вы сделали с Викторией? Неужели настоящие зубы умудрились вставить?
– Да нет, только временные. И сделаны они с помощью алхимии. Потому и хрупкие очень. Ей даже кушать сегодня надо осторожно. Но зато вид вполне соответствует званию королевы бала.
– Несомненно! А долго ли ей вставить более крепкие зубы?
– Можно и новые вырастить. Разве не слышал о таком? Хотя процедура длительная, дорогостоящая и хлопотная, месяцев пять на это уходит в общей сложности.
– Никогда о таком не слышал! А возраст для этого какой подходит?
– Любой. Были бы только деньги в кошельке да пара Бенид под боком.
– Хм! Мне этот мир нравится все больше и больше…

В течение нескольких часов Семен и Нимим то возвращались за стол, то, игнорируя общие правила, танцевали несколько танцев подряд, а потом каждый раз прятались в каком‑нибудь укромном месте. Кажется, никто их за это не осуждал и, самое главное, никто не беспокоил. Когда они в очередной раз оказались за столом, к ним сзади приблизилась раскрасневшаяся Виктория, обняла обоих за плечи и возбужденно зашептала:
– Вы даже не представляете, что сегодня произошло!
– Куда уж нам, – буркнул отец, но дочь его, кажется, и не слышала.
– Никогда не думала, что это так волнительно и приятно!
– А что случилось? – улыбнулась Нимим.
– Вы не поверите: мне сегодня сделали предложение руки и сердца! И не одно!!!
– Однако!.. – заволновался ее отец.
Но только он собрался выяснить все подробности, как Виктория сама начала рассказывать чуть ли не на одном дыхании:
– Первым мне сделал предложение о женитьбе Теодоро. Причем сказал, что он богат и я буду как сыр в масле кататься. Потом выйти за него замуж предложил тот худощавый барон, который с нами путешествовал. Но при этом выглядел так, словно бросился со скалы в бушующее море. Ему я тоже постаралась ответить мягко и в шутливой форме. А чуть позже в атаку пошел и Ярке. Хотя я представить себе не могла, что он на такое решится. Ведь, по его рассказам, он уже давно сосватан за одной из знатных невест королевства. Ну и напоследок меня огорошил предложением и второй барон из нашего окружения. Вот уж я насмеялась! А ведь всех давно предупредила, что мы просто друзья. А тут они все словно белены объелись: глаза навыкате, губы, руки и коленки дрожат, лица в белых пятнах, а губы чуть ли не до крови искусаны. Что это на них нашло?
Семен только и сумел, что сдавленно замычать, тогда как Нимим не на шутку всполошилась и стала давать дельные советы:
– Не вздумай над ними смеяться, и уж тем более – в лицо. А будут настаивать – отвечай, что ты уже связана брачным обещанием и вообще этим делом всегда занимался и занимается только твой отец. Ни в коем случае не пытайся дать им серьезную надежду или решительный, окончательный отказ.
– А если мне кто‑то действительно понравится, неужели ты, папа, будешь мне запрещать? – спросила девушка.
– Да нет, как можно… – выдавил из себя Загребной.
Но Бенида не дала ему договорить:
– Конечно, красавица, твой отец оставит за тобой полное право выбора. Но если ты при подобных предложениях будешь ссылаться на него, то таким образом сможешь избежать явных врагов в своем окружении. Да и шансов для маневра у тебя появится гораздо больше. Иногда мужчины бывают непредсказуемы в своей мести из‑за оскорбленного якобы достоинства, посему лучше всегда смягчить свой отказ и подать его в виде явного сожаления. Или в виде не поддающихся изменению превратностей судьбы. Тогда кандидат во враги, напротив, проявит к тебе истинные рыцарские чувства и проникнется искренним сочувствием.
После такой тирады отец с дочерью посмотрели на Нимим с возросшим уважением и почтительно промолчали.
Бенида усмехнулась и признала:
– И все‑таки я этот момент упустила: раньше надо было такие советы давать, раньше! Ведь предвидела подобную ситуацию, а серьезный разговор все откладывала, думала, успею еще…
– Все равно спасибо за советы! – поблагодарила Виктория и поцеловала отца в щеку. И тут же чмокнула в щеку и Бениду. – Ну, я побежала, у меня еще двенадцать обещанных танцев.
Глядя вслед дочери, которая поспешила к поджидающим ее кавалерам, Семен растерянно спросил:
– Что же теперь будет?
– Да пока ничего страшного.
Похоже, Нимим очень взволновал поцелуй Виктории.
– Как ты думаешь, я ей нравлюсь?
– Что за вопрос? Ты не можешь не нравиться!
– Ну, это с твоей точки зрения. А сели мы будем жить вместе, как твоя дочь отнесется ко мне? Мне очень хочется, чтобы и она меня полюбила, как я ее. Но вот что для этого надо сделать?
Загребной прижал женщину к себе и проговорил:
– Ты уже все сделала. Мне кажется, она тебя и так любит.

Опять в дорогу

К концу бала Семен сбегал на балкончик, где он оставлял демонов, но те запаздывали из разведки.
Чуть позже всех гостей позвали на большую террасу посмотреть на праздничный салют. К некоторому разочарованию почетных гостей, он оказался слишком бедным, бесцветным и малочисленным и не шел ни в какое сравнение с тем великолепием, что они видели в Далтене. Но, похоже, для местной публики и это было причиной для неимоверных восторгов. Поэтому почетным гостям пришлось из вежливости тоже изобразить восхищение.
После нескольких наводящих вопросов оказалось, что скромность местных салютов напрямую зависит от мизерных поставок в эти края красного пороха. Да и сами шаманы с Красных гор забредали сюда крайне редко. Путешественники пока хранили в тайне, что им удалось прикупить целых три мешка уникального для этого мира вещества.
Любая информация никогда не бывает лишней, поэтому Виктор с Бенидами остались на террасе, пытаясь разговорить местного шамана‑алхимика, который запускал ракеты и поджигал петарды, а Загребной вновь отправился на встречу с демонами. И оказался на месте буквально за минуту до их прибытия. Измученная Аньюли тут же растянулась в воздухе на уровне перил, а Гнатан стал докладывать обстановку в своем мире:
– Мы успели побродить и осмотреть весь поселок, прежде чем заметили прибывших с запада путешественников. Причем весьма важных и представительных. Три из них – глинистые, но, самое главное, они были верхом на больевах. И везли с собой на вторых седлах трех замотанных в ткани рабынь. К тому же их сопровождали пять экипированных воинов‑воздушников. В этих краях такое редко кто видел, все местные на них глазели как на «чудо застенное».
Действительно, к «экипированным» воинам принадлежали как минимум шаманы демонического мира, а то и Шабены начальных уровней. Но самое главное, все они носили лайкриловое оружие, которым могли рубить своих обычных соплеменников хоть на крупные части, хоть на мелкие кусочки. Лайкрил – магический сплав из эфирного слоя – был дефицитом в параллельном мире. Но больевы, верховые животные демонов, чуть похожие на верблюдов, считались еще большей редкостью. Поэтому прибытие такой группы вызвало в поселке настоящий переполох. Даже замотанные в ткани рабыни – диковинка для демонического мира.
– Они остановились на главном постоялом дворе, – продолжал Гнатан. – Но подслушать мы ничего не сумели. Скорее всего, они сразу же накрылись пологом тишины. Затем Аньюли сбегала и на всякий случай проверила западный край этой долины, но ваши земли находятся вне нашей видимости внизу. Поэтому есть ли там люди, утверждать не можем.
После пары вопросительных жестов Гнатан добавил:
– Нам показалось, что глинистые – это Шабены как минимум десятого уровня. Если надо, мы можем проследить этой ночью за постоялым двором.
Загребной отказался от такой затеи и предложил своим помощникам из демонического мира спуститься вниз.
– Нам и здесь будет неплохо, – сказал Гнатан. – Если возникнет опасность – заберемся в сеть, и никто из наших нас не увидит. Да утром проследим, кто куда дальше отправится. А будете выезжать, тогда нас опять на крышу кареты водрузите.
На том и порешили. Но Семен попытался целой серией жестов выяснить еще один вопрос.
Аньюли первой догадалась, о чем идет речь.
– Вы хотите узнать по поводу другой возможной оплаты? – спросила она у Семена.
Семен утвердительно кивнул.
– И если вы нам потом заплатите шамакрами, то чем может рассчитываться Двуносый с глинистыми?
Семен часто закивал и поднял вверх большой палец.
Демоница немного подумала и ответила:
– К сожалению, у нас тут явный пробел в образовании. Но по некоторым слухам мы поняли, что существует еще несколько видов межмирской оплаты. А шамакры – просто самые распространенные и доступные для начальных шабенских уровней средства оплаты или обмена. Как только мы встретим специалиста, то обязательно постараемся расспросить подробнее.
Больше вопросов к демонам на сегодня не было.
Вернувшись к своим близким, Семен поделился мучившим его беспокойством. Пока еще рано было связывать появление таких сильных демонов совсем рядом именно со своим отрядом. Но тут уж лучше перестраховаться, чем считать, что это просто богатые путешественники из вида глинистых. И потом иметь неприятности. А они не заставят себя ждать, если между Двуносым, который наверняка выжил в последнем бою, и глинистыми Шабенами есть какая‑то связь.
Бал в замке графа Тайдека к тому времени завершился, гости стали постепенно разъезжаться, а виновники торжества, сославшись на усталость и желание выспаться перед дальней дорогой, отправились к себе. Но вместо того чтобы спать, Загребной устроил в своей комнате короткий совет, на котором попытались придумать, как противодействовать демонам в случае атаки. Так как Сапфирное Сияние не могло действовать в параллельном мире, то оставалось надеяться лишь на чудесное копье, которое убивало всех кого ни попадя. Что в этом мире, что в другом. Да еще на несколько амулетов, которые по подсказке Виктории принялись сразу же делать общими усилиями.
В итоге легли очень поздно. Время подъема решили не назначать и выспаться как следует. Вот только сделать это удалось не всем. Да и не сразу. Разве что молодой рыцарь сразу заснул крепким молодецким сном. Его сестра Виктория долго ворочалась в постели, восторженно перебирая в памяти все перипетии прошедшего бала. И только потом впала в забытье с блаженной улыбкой на устах. Да и какая девушка не переволнуется, когда ей за один вечер делают сразу четыре предложения выйти замуж?
Хазра тоже нервно ворочалась на своей кровати и тщетно прислушивалась к звукам из соседней комнаты. Но там было на удивление тихо, и только после целого часа беспокойства Бенида догадалась, что ее сестра просто установила полог тишины и теперь может заниматься с Загребным всем, чем угодно. И только тогда успокоилась и уснула.
Ну а Семен постарался показать любимой женщине все, на что способен. А способен он оказался на очень многое…

Ранним утром все заботы по подготовке к выезду взвалил на себя начальник охраны. И начал с того, что тщательно проверил оружие у наемников и копыта у каждой лошади. Каково же было его удивление, когда он понял, что к их отряду пытаются пристроиться еще десять воинов из графского гарнизона. Торрекс тут же поспешил к коллегам с вопросами:
– А вам чего не спится? Или в поход какой собрались?
Графский десятник, похоже, был рад предстоящему путешествию, поэтому отвечал с охоткой:
– Так ведь наш юный господин решил сопровождать вас до конца пути. Ну а граф Эжен разве в одиночку сына отпустит? Тем более после всех этих приключений на дорогах. Так что теперь будете ехать в полной безопасности, мы вас от любой беды прикроем.
– Ага, кто кого еще будет прикрывать, – проворчал Торрекс и направился к комнатам своих нанимателей. Неожиданным спутникам он явно не обрадовался и теперь недоумевал, зачем это Ярке решил с ними путешествовать.
На втором этаже ветерана догнал его племянник и торопливо стал рассказывать:
– Мне удалось подслушать разговор двух воинов, что собираются с нами. Оказывается, на балу не только я сделал предложение Виктории выйти за меня замуж…
– Ох! – От такой новости салламбаюрский майор замер на месте и чуть за сердце не схватился. – Когда же это ты успел?!
– Во время танца. Понял, что другого шанса не будет, и все ей выложил как на духу.
Лицо Торрекса пошло красными пятнами.
– Что ты натворил?!
– А что такого? – пожал плечами Теодоро. – Я уже совершеннолетний, имею право сам себе выбирать супругу.
Его дядя продолжал стонать:
– Да как же так…
– Не пойму, что страшного случилось? – вскипел молодой наемник. – Сейчас уже ничего не изменишь! Если бы мог, то сделал бы это предложение уже давно. Главное теперь – уговорить Семена, чтобы он категорически отказался от того, чтобы Ярке нас сопровождал. Оказывается, этот графский сынок тоже сделал предложение руки и сердца и теперь готов продолжать добиваться взаимности.
– Но…
– Никаких «но»… дядя! Я своих решений никогда в жизни не менял и менять не собираюсь!

Часть одиннадцатая

Разногласия

Семен, к тому времени так и не сомкнувший глаз, услышал чей‑то разговор в коридоре. Ведь это только из комнаты звуки не вылетали наружу, а внутрь проникали без труда. Он с некоторым усилием оторвал губы от дурманящей груди Нимим и сказал:
– Может, еще на одну ночь останемся в замке? Граф предлагал раз сорок.
– Да хоть на неделю, – молниеносно отозвалась Нимим, а ее коготки пробежались вдоль позвоночника Семена. От такой ласки его тело вздрогнуло и напряглось.
– Значит, остаемся? – Его губы вновь самопроизвольно накрыли крупный темный сосок Бениды.
– Тебе решать. Но с другой стороны, чем быстрее мы доберемся до нашего постоянного места жительства, тем быстрее обустроим себе гнездышко и уже там будем иметь возможность отдаваться друг другу, сколько душа пожелает.
С огромным сожалением Семен выпустил изо рта лакомый кусочек, решительно выдохнул и вскочил с постели.
– Ты, как всегда, права! Тогда быстро завтракаем – и в путь! Наверняка Торрекс уже все подготовил к дороге и собрался нас будить. Потому что именно его голос я слышу за дверью.
Он накинул халат, приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Оба наемника, заметив командира, умолкли на полуслове, и вид у них был весьма сердитый.
– Вы что, решили здесь поругаться? – осведомился Загребной. – Как там с выездом, все готовы? Через час мы должны тронуться в путь.
– Да, все готово, – пробасил Торрекс, раздраженно косясь на племянника. – Только вот к нашему отряду пытаются примазаться посторонние. Поэтому я хотел заручиться вашим приказом никого не брать.
– А что за люди?
– Да вроде молодой граф Ярке с десятком воинов из замкового гарнизона.
– Вот как! Интересно! А почему они решили с нами путешествовать?
Салламбаюрский майор насупился еще больше:
– Намерены проследить за нами до конечной точки нашего путешествия.
– Так уж и проследить? – засомневался командир отряда. – Может, просто проводить и помочь в пути?
– Ну… я не знаю.
– Хорошо, я выясню все у графа Эжена. Кормите людей и грузите все наше имущество на запасных лошадей. Скажите кучерам, пусть поставят карету перед центральной лестницей.
Теодоро порывался что‑то сказать, но его дядя прорычал: «Будет сделано!» – и тут же развернулся к лестнице, ведущей вниз. Молодому поэту‑наемнику ничего не оставалось, как грустно побрести следом.
Загребной направился в ванную, где уже вовсю плескалась прекрасная Бенида, и сообщил:
– Молодой граф собрался ехать с нами, а Торрекс со своим племянником этим очень недовольны…
– Ну, еще бы! – Нимим повернулась к нему. – А ты бы позволил путешествовать с нами тем мужчинам, которые сделали мне предложение?
– И на пушечный выстрел к тебе не подпустил бы!
– Вот видишь! А что такое «пушечный»?
– О‑о‑о! Скоро ты все узнаешь… очень скоро…
– Семен! – Нимим взвизгнула от неожиданного, но очень приятного прикосновения. – Перестань… мы так и до обеда отсюда не выйдем…
– Десять минут никого не спасут.
– Ты так думаешь?..

За припозднившимся завтраком обсуждался один вопрос: какую цель преследует молодой Ярке? Его отец выглядел сконфуженным и обеспокоенным. Все его ответы можно было резюмировать одной фразой:
– Мой сын уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои действия, поэтому я даю ему разрешение на поездку, хоть и делаю это с большим неудовольствием.
Сам Ярке на завтраке не присутствовал, сославшись на сборы в дорогу. Семен не смог найти причин для отказа еще одной группе попутчиков. Тем более что сделать это после вчерашнего банкета было бы слишком бестактно и неблагодарно. Да и с другой стороны, десяток воинов под рукой – это весьма ощутимый плюс в любой неблагоприятной ситуации. Хоть на дальнейшем пути встретить остатки войск гензыров было почти невозможно – оставшиеся в живых спешно покинули королевство Озалия еще в первые дни после известия о смерти хана. Но ведь и других недоброжелателей и завистников хватало.
В итоге отряд молодого графа был принят под командование Загребного с условием полного и безоговорочного подчинения в пути. Члены семьи командира не возражали против этого, хотя дочь и округлила глаза да дернула плечиками. Виктор вообще выскочил из‑за стола раньше всех со словами:
– Пусть парень проедется по новым землям. Ему не повредит! А я бегу к мастеру Хоферу на последнюю примерку своего вожделенного костюма.
– Деньги взял для расчета?
– А как же!
Допив заваренный на травах чай, все встали из‑за стола и разошлись за пожитками по своим комнатам. Но граф Эжен придержал Загребного за локоть:
– Как бы вам сказать… Я тоже решил себе такой же костюм пошить. Вдруг и мне понравится…
Видно было, что он говорит совершенно не о том, что его беспокоит, поэтому Семен постарался ответить самым доверительным тоном и с дружеским участием:
– Не пожалеете! И очень скоро станете местным законодателем мод. А о сыне не переживайте…
– Да, да! Вы уж там за ним присмотрите, пожалуйста. А то молод он и не всегда сдержан. А сами знаете, каково мне, отцу…
– Еще как знаю! И постараюсь присматривать за ним как за собственным сыном.
– И еще… – Граф замялся, но потом все‑таки продолжил: – Если он вас постарается чем‑то слишком удивить, отнеситесь к этому благосклонно и с пониманием взрослого мужчины. Мне кажется, мой сын поступает не совсем обдуманно. Правда, возражать я ему особенно не стал, пусть будет что будет. Я уже смирился, и теперь мне остается только ждать окончательных результатов.
– Вот и отлично.
Было понятно, что Ярке не позволил отцу отговорить его от притязаний на сердце Виктории и именно поэтому настоял на продолжении совместной поездки.
Расставшись с графом, Загребной пошел на знакомый балкончик. Оба демона уже нервничали, ожидая его. Семен чуть не подпрыгнул от радости: теперь он видел части одежды своих помощников, а вместо водоворотных пятен на их лицах местами уже просматривалась кожа. Ему стали доступны внешние проявления их эмоций. Это было важнее, чем просто слышать голоса демонов. Третья и четвертая ступени были пройдены. Оставалось сделать лишь маленький шажок и перейти на следующий уровень – умение видеть Платформы.
Сообщать демонам о своих новых умениях человек не стал, ведь те и так считали его гораздо более сильным Шабеном, чем он был на деле.
Гнатан сказал с облегчением:
– Мы уже подумали, что вы про нас забыли!
Семен постучал себя указательным пальцем по виску, а потом выставил большой палец.
– Понятно, память хорошая, – на лице демона проступило некое подобие улыбки. – А мы уже распереживались. Ведь с самого утра, чуть ли не в сумерках еще, та группа приезжих поспешила на восток, к выходу из долины. Мы постарались за ними проследить, насколько это возможно. И в конце долины их догнали. Кажется, там находится очередная Платформа. Потому что мы увидели на одном уровне с нами и силуэты нескольких крестьян из местных. Так вот, глинистые на той Платформе сделали засаду. Мало того, они сбросили наземь своих рабынь, раздели и стали растягивать их тела на веревках над дорогой. Вы бы только слышали, как эти рабыни выли от ужаса. Никак что‑то страшное глинистые задумали.
Загребной не слишком хорошо помнил демонологию, но сразу сообразил, что им готовят ловушку. Да еще и с принесением в жертву рабынь. А значит, ловушка кровавая и жестокая. Оставалось только выяснить, что именно против них задумали, и подготовиться соответствующим образом. Или сменить маршрут – уходить по горным склонам, если защититься не будет возможности.
Он закинул сеть с демонами себе на плечи, и Аньюли добавила:
– Вооруженные воздушники расположились чуть дальше по дороге и пытаются накрыться большим куском ткани. Ткань эта в белую светящуюся полоску. Похожа на огромное одеяло. Мы там долго высматривать не могли, боялись, что нас заметят и в порошок сотрут, поэтому сразу поспешили сюда. Но еще немного, и я бы побежала к Платформе, чтобы вас предупредить в случае чего…
Услышать его не могли, но Семен не удержался от восклицания:
– Глупенькие, я своих союзников не предаю и не бросаю!

Во дворе стали прощаться с провожающими, и командир под шумок забросил наверх, а потом и «разгладил» на крыше кареты сеть‑потайку. Затем сердечно обнялся с графом Эженом, отсалютовал всем людям во дворе и выкрикнул несколько приличествующих случаю фраз, подбирая такие слова, чтобы они обязательно вошли в историю.
Вместо того чтобы садиться на коня, он поднялся на подножку кареты. Мало того, не терпящим пререканий голосом пригласил в колесный экипаж и своих детей. И только после этого дал команду трогаться.
Лишь только Семен откинулся на спинку сиденья, как Виктория капризно воскликнула:
– Па! Ну как можно в такую погоду париться в этой колымаге?
Бениды же и Виктор сразу поняли, что дело неладно, и забеспокоились:
– Что случилось?
После подробного изложения фактов та же самая Виктория переполошилась больше всех:
– Кошмар! Да ведь они готовят дождь из кровяных игл!
Нимим вздрогнула от такой новости. Да и Хазра от испуга схватилась за щеки. Видимо, они были наслышаны о таком колдовстве. А вот Виктор лишь рассмеялся:
– Подумаешь! Ну, искупаемся…
Виктория приструнила брата:
– Не юродствуй, мы попадем под кровь невинных жертв. Мало того, кровяные иглы глубоко вонзаются в тело человека, и он сгорает за несколько минут.
Семена интересовали практические детали:
– На каком по площади участке будет этот дождь и как можно от него укрыться?
– Для нас он, наверное, не представит большой опасности. Да и для Бенид тоже. Их талисманов и нашего прикрытия должно хватить. А вот все остальные могут погибнуть. В том числе и лошади. Да и дождь этот опытные Шабены могут растянуть над дорогой полосой в километр. Если те глинистые демоны такие крутые, то наверняка они еще чего‑нибудь специально для нас приготовят. Поэтому мы можем и пропустить неожиданный магический удар совсем с другого направления.
– Да уж, так просто они от нас не отстанут…
– Вот сволочи!
– А может, это не по наши души?
– Как только подъедем ближе, сразу удостоверимся…
– Но план защиты надо продумать уже сейчас, и основная надежда на мое чудесное копье.
– Не только, – улыбнулась Хазра и достала из кармана коробочку. – Мы ведь тоже даром времени не теряли. Наши женские ручки изготовили и напитали ядовитой энергией вот эти иглы…
Виктория покачала головой:
– Сомневаюсь, что они доставят вред таким сильным Шабенам.
– Ничего! Зато они явно повредят шаманам‑воздушникам. Достаточно только этому яду пролететь сквозь их тела.
Виктор протянул руку:
– Как ими пользоваться?
– Осторожно! – остановила его Хазра. – Они и для человека очень опасны. Надо их аккуратно привязать к наконечникам стрел. И стрелять из лука вполсилы, чтобы иглы не сорвались. Само собой, только с близкого расстояния.
– С какого?
– Метров пять, шесть.
Отец с сыном переглянулись так многозначительно, что все поняли – план обезвреживания демонической ловушки у них почти готов.
К тому же Загребной сразу выглянул из окна кареты, а потом и дверь открыл. Путешественники уже выехали из поселка и двигались по дороге мимо больших фруктовых деревьев. Чем не место для короткой остановки и рекогносцировки?
– Отряд, стой! – скомандовал Семен и громко добавил: – Торрекса и десятника – ко мне! – Затем неспешно вышел из остановившейся кареты и проворчал: – Зря они решили встать на нашем пути, им же хуже будет…

Танец смерти

Во время остановки все получили четкие указания, что и при каких обстоятельствах делать. Иглы привязали к стрелам, защитные амулеты активировали и перестроились в колонне так, как указал командир.
Теперь впереди скакала группа из десяти всадников, все больше отрываясь от колонны. Ей было дано задание домчаться до далекой одинокой горы и осмотреть местность. В группу входили Теодоро, Ярке и другие молодые воины. Командовал ими Торрекс. Семен исходил из того, что демоны вряд ли будут нападать на малочисленный авангард. Ведь основная цель будет еще далеко позади него.
Затем, метрах в шестистах перед каретой, в расслабленных позах ехали Виктор с сестрой. В глаза бросались только их небольшие охотничьи луки. За ними, в сорока метрах, следовали на своих лошадях Семен и Нимим. Со стороны можно было подумать, что они просто решили побыть наедине. Копье в руках мужчины выглядело просто воинским символом, не более того.
В карете ехала одна Хазра, а на крыше притаились наемные демоны.
Все остальные всадники вместе с запасными лошадьми отстали от кареты еще на добрые две сотни метров.
Как и надеялся Загребной, авангард без помех преодолел подозрительное место и скрылся за гребнем дороги. А чуть позже Семен отчетливо увидел то самое место, которое в мире Изнанки величали Платформой. Потому как все детали обоих параллельных миров здесь сходились идеально.
Он поздравил себя с выходом на пятый уровень Шабена и начал наблюдать за приготовившимися к колдовству демонами. Глинистые расположились треугольником, по одному на каждой обочине, а третий, лицом к отряду, посреди дороги. Причем те, что сбоку, стояли на больших валунах, тем самым подняв все жертвенное сооружение выше, чем крыша кареты. А сооружение состояло из привязанных руками к центральному кольцу рабынь. Как их еще не разорвало от такого натяжения, было непонятно. Вероятно, глинистые «натянули» их совсем недавно. Поражала и та сила, которая для этого применялась, ведь глинистые Шабены стояли ровно, словно их и не тянуло к центру. Скорее всего, и здесь они использовали свои таинственные умения.
Итак, сразу было видно, что ловушка построена очень сильными демонами, и Загребной даже запоздало пожалел о том, что вообще решил идти с ними на сближение. Но отступать было поздно, потому что дети уже остановились и стали разыгрывать оговоренную сцену.
– Заяц, заяц! – истошно заорал Виктор, указывая рукой влево.
– Где?
– Да вон, за тем камнем. Видишь, уши торчат?
Это означало, что они заметили притаившихся экипированных воздушных демонов и те находятся в том направлении, где на циферблате часов помещают число «десять». Договорились так, чтобы преждевременно не вспугнуть сидящих под странной невидимой тканью воздушников. Пусть думают, что всадники собрались подстрелить зайчика гораздо дальше, впереди. А Виктору с сестрой не составит труда вовремя повернуть луки влево.
Теперь пришла очередь Семена начинать цирковое представление. Он, залихватски крикнув, пришпорил коня, опередил свою спутницу и сделал несколько кульбитов из своего арсенала джигитовки. Вернулся к ней – и снова вперед. Нимим ему подыгрывала, смеясь во весь голос. А потом вдруг рванула к валуну, на котором стоял один из тройки демонов, соскочила с коня и закричала:
– Зато ты не умеешь так стучать каблучками!
И выбила сапожками превосходную чечетку на каменистой дороге. Загребной подскочил к ней и тоже со всей силой застучал каблуками:
– Тоже могу! Разве не так?
– Совершенно не похоже, ты танцуешь как медведь.
В этот момент Семен отчетливо услышал у себя над головой глумливое восклицание:
– Тоже мне танцор нашелся! Да я его сейчас одним ударом прихлопну!
Это стоящий на валуне глинистый Шабен высказал свое мнение по поводу увиденного. Но его тут же приструнил коллега с середины дороги:
– Помолчи пока и не дергайся. Остальные подтягиваются, скоро всех сразу и накроем.
Теперь у Загребного развеялись все сомнения. Краем глаза он попытался рассмотреть начавших вдруг извиваться и дергаться в воздухе рабынь. Видимо, они понимали, что приближается смерть, и пытались сопротивляться. Кричать они не могли, сверху неслось лишь приглушенное мычание: наверняка им плотно заклеили рты.
В следующий момент пребывающая, казалось, в ловушке жертва перешла в атаку. Ударом копья Семен пронзил сердце ближайшего демона и в три прыжка достиг второго, на другой стороне дороги. И, уже протыкая сердце вражеского Шабена, услышал команду его коллеги:
– Пламя!
Вероятно, это было кодовое слово, потому что ловушка сработала и все вокруг стало красным от кровяного дождя. Семен повернулся к стоящему на дороге демону. Тот больше не держал над собой строение – оно ухнуло за его спину, – а разводил ручищи в стороны, исторгая из пасти грозный рык. Да только звук сей так и не достиг желаемой верхней ноты. Посланное недрогнувшей рукой копье пронзило сердце и третьего демона.
Семен быстро осмотрелся и подскочил к пригнувшейся Нимим:
– Ты как?
– Все в порядке, разве что одежду придется выбросить. А дети где?
– Стреляют по «зайцам».
Но проверить не мешало. Загребной побежал вперед, на ходу подхватив копье и намереваясь добить любого сопротивляющегося воздушника.
Виктор его сразу успокоил:
– Готовы хвостатые! Так из своего одеялка, похоже, и не выползли. О! А ты чего весь такой красный?! Ранен?!
– Да нет, – стал присматриваться к детям отец. – Просто ловушка успела сработать, вот кровь и плеснула. А вас почему не задело?
– Да мы и так грязные, – скривился Виктор и спешился. – Но странно как‑то… Гляди, словно полоса наискосок.
– Это у них «прицел» сбился, – авторитетно пояснила Виктория.
Действительно, когда первый глинистый Шабен погиб, то упустил свою жертву преждевременно и ту потянуло к центру. Поэтому кровяной дождь сместился вправо. Теперь красная полоса простиралась метров на триста вперед, правее от дороги, и на такое же расстояние назад, влево.
А лучшая ученица Мастораксов Знаний продолжала давать пояснения своим отсталым в демонической науке родственникам:
– Да и та рабыня, которую отпустили первой, не обескровлена. Потому и полоса гораздо короче получилась. Однако смотрите! Мне показалось, что она еще и шевелится. Ну‑ка! Придержите ее, а то еще сбежать вздумает.
Оставшаяся в живых рабыня лихорадочно дергала руками, то и дело поднося их ко рту. Видимо, пыталась перегрызть путы. Когда ее окружили три человека, она свернулась на земле клубком и заскулила от страха.
– Да она нас видит! – воскликнула Виктория и склонилась над жертвой. – Хоть и Шабена, но запугана до смерти…
Загребной добавил сочувствующе:
– А теперь даже глаза закрыла…
– Жаль, что ее товарок не спасли. Как же к ней притронуться?
– Да запросто! – оживился Виктор и, вскочив на коня, посигналил рукой кучерам.
Стоявшая в отдалении карета двинулась вперед, и уже через минуту бригада психологической помощи в составе Гнатана и Аньюли склонилась над сжавшимся тельцем несчастной демонессы.
Лишь только демоны произнесли первые слова утешения, как дети Семена радостно переглянулись и одновременно прошептали:
– Я слышу…
Их отец тоже не сдержал улыбку.
– Давно пора!
Семен взмахом руки дал команду отряду оставаться на месте, и конники продолжали стоять в ста метрах от окровавленного места событий.
Одежда победителей демонов сильно не пострадала, но уже начинала ссыхаться и неприятно царапать кожу. Нужно было переодеться. У всех приготовленных амулетов запас магии был нулевым. Но свою задачу по защите от кровавой смерти они выполнили на «отлично». Единственными потерями в отряде оказались две лошади, от которых остались только сбруя, седла и копыта, все остальное выгорело за десяток минут невысоким синим пламенем.
– Вот так эта мерзость действует на все живое в нашем мире, – констатировала Виктория.
– Ладно, пошли переодеваться, – сказал Семен. – А потом осмотрим трупы этих демонов.
Переодевались под прикрытием кареты и надели чистую одежду лишь после того, как Хазра вылила на них пяток бутылей с питьевой водой. Демоны тем временем подняли спасенную рабыню и усадили на камень. Они оживленно рассказывали о себе и часто тыкали руками в сторону людей. Видимо, убеждали, что демонессе ничего не грозит.
Загребной неспешно подошел и остановился рядом с демонами. Рабыня дернулась, заметив его рядом с собой, но тут же успокоилась и поднялась. Немного помявшись, она неловко поклонилась командиру отряда и спросила:
– Вы меня не прогоните?
Поняв по жестам Семена, что она вольна делать что хочет, демонесса грустно пояснила:
– У меня траур, и мне сейчас все равно куда идти. Мне надо придумать спасительный повод для собственного существования. Потому что жить мне теперь нет смысла.
– Ну что ты! – сказала Аньюли. – Смысл жить есть всегда! Зачем же хоронить себя в таком роскошном возрасте?
– Спасибо тебе, Аньюли, я подумаю над твоими словами.
Рабыня вновь подняла лицо к Загребному:
– Меня зовут Люссия. Ваши наемники предложили мне путешествовать с вами. Но как вы к этому отнесетесь?
Командир вполне понятно показал, что места на крыше кареты хватит, а хорошие попутчики ему всегда по нраву. И в ответ услышал короткое:
– Спасибо.
И тут же Люссия неожиданно добавила:
– Можете говорить со мной, я вас услышу.
Получалось, что демонесса – Шабена как минимум второго уровня. А вдруг она вообще…
– А что ты еще можешь?
– В свои пятьдесят лет я достигла умения рассмотреть Платформу.
«О‑па! – воскликнул Загребной про себя. – А бабка‑то, оказывается, сильна! Лишь бы не скрыла свои остальные уровни. Хотя… тогда бы она этим глинистым живьем в лапы не далась. Фигурка у нее вполне эффектная! Жаль, что не могу я пока досконально тела демонов рассмотреть. Ну да ладно, вроде процесс „шабенизации“ пошел с нарастанием, как и говорили преподаватели. Гарантировали, что до тридцатого уровня мы все должны дотянуть, если на второй быстро перескочим…»
Подошедшая Виктория стала жестами звать демонов за собой. Но Семен пригласил ее вместе с Гнатаном поглядеть на воздушников. А Аньюли осталась с Люссией.
Подойдя к трупам пяти воздушников, возле которых стоял Виктор, Загребной сказал наемнику из параллельного мира:
– Ты должен собрать все лайкриловое оружие. И вооружиться им как следует.
– О‑о! – воскликнул Гнатан. – Вы меня возводите в сан экипированного воина?
– Конечно! – Руки Семена быстро дублировали слова. – Давно заслужил. И Аньюли тоже. Теперь можете никого не бояться и в своем мире.
– Теперь‑то да…
– А что с тем покрывалом? Мы его не видим…
– Да вот же оно! Большое и плотное. Розовое, в белую полоску.
– И для чего оно может пригодиться?
– Для чего угодно! В том числе и от некоторых шаманских атак может прикрыть, и от холода, и от дождя в нашем мире.
– Нам бы такие, – протянула Виктория, а ее брат добавил:
– Зато стрелы прошли сквозь это толстое одеяло, как сквозь воздух. Да и мы его совсем не рассмотрели. Странное, да и не всегда полезное.
– Ладно, – сказал Семен. – Собирай все трофеи, заворачивай в чудесное одеяло и тащи на крышу кареты. Постараемся закрепить все добавочной сетью‑потайкой. Кстати, Гнатан, и из одежды что‑нибудь подыщи этой Люссии, ведь она совершенно голая.
Поняв жесты командира, демон засмеялся:
– Зато как прекрасна! Аньюли уже на меня воплотником смотрит, а что будет, когда эта красотка с нами в одной сети будет ехать! Ума не приложу!
– Но ведь она старая, – вырвалось у Семена, и он, оглянувшись на демонессу, пояснил свое восклицание жестами.
Гнатан развеселился еще больше:
– Что вы! Да она выглядит как восемнадцатилетняя богиня! Эх! Если бы я не был женат…
У людей после этих слов появилась одинаковая мысль:
«И у демонов почти все так же, как и у нас. Женятся, влюбляются, прельщают друг друга…»
– Сынок, – сказал Загребной, – приведи подменных лошадей и предупреди остальных в отряде: как только карета тронется, пусть срываются с места в карьер и нас догоняют. Не стоит им тут слишком присматриваться…
И только собрался идти к карете, как Гнатан недоуменно воскликнул:
– Командир, а что делать с больевами?
Отец с детьми замерли на месте и с укором посмотрели друг на друга. Как это они могли забыть о животных, которые стоили целое состояние! Единственная оправдательная причина – они просто не могли пока видеть этих существ демонического мира.
– Доча, ну‑ка напомни, какой уровень для их рассмотрения нужен? Восьмой, кажется?
– Креститься, папуля, надо, если кажется, – укорила дочь отца‑неуча. – Седьмой уровень! Заодно сможешь на близком расстоянии видеть и демонов сквозь небольшую толщу тамошнего рельефа.
– Ну, это я помню, – обиженно пробормотал Семен и повернулся к Гнатану, поднимая руки для перевода жестами: – Мы решили сделать из вас экипированных верховых всадников. Так что будете теперь передвигаться на больевах в одном с нами направлении. Ведь все равно эта дорога идет, часто совмещаясь. Умеешь справляться с этими демоническими животными?
Видно было, что Гнатан сильно разволновался, но постарался ответить без радостной дрожи в голосе:
– Мне лично ездить на них никогда в жизни не приходилось, но вот Аньюли когда‑то с ними училась обращаться, ухаживала за двумя.
– Чем кормить, знаешь?
– Без проблем! – Демон очень часто посматривал на ровную площадку слева от дороги. Вероятно, там и находились невидимые пока для людей редкостные больевы.
– Тогда пошевеливайтесь, мы и так слишком задержались. А эта Люссия, если захочет, тоже может на больеве ехать. И теперь у вас будет отличная компания. Так сказать, мини‑отряд.

Рабыня на воле

Через час с небольшим прибыли к подножию высокой горы, где поджидал обеспокоенный авангард. Но даже останавливаться не стали, Загребной лишь приказал Торрексу:
– Занять боевые посты по походному расписанию!
Как ни хотелось салламбаюрскому майору поинтересоваться причиной такой задержки в пути, но приходилось самому подавать пример воинской дисциплины, и он приступил к расстановке людей по всей колонне. Надеясь, что в дальнейшем ему, как командиру охраны, все расскажут. Хотя вряд ли… Вон ведь про лесной бой с разбойниками ни сам командир, ни его детки и словом не обмолвились. До сих пор неведомо, как это они там собственноручно сорок человек положили. Да и при снятии засад самостоятельно действовали. Опять‑таки, впоследствии так и не похваставшись своими воинскими подвигами. Торрексу подобная таинственность нравилась все меньше и меньше. Поэтому он решил при первом же удобном случае поговорить с командиром об откровенности и доверии.
«А теперь еще этих молодых остолопов отгонять от кареты придется. Стоит только Виктории в нее усесться, как их туда словно на аркане тянут!»
Торрекс не мог услышать «демонического» крика, который раздался в карете, зато на этот звук сразу же бросился находящийся недалеко Загребной:
– Что у вас там стряслось?
– Ничего страшного, – давясь смехом, пояснила его дочь, выглядывая в окошко. – Это просто зверюшка Виктора выползла из‑под сиденья и полезла Люссии на колени. А та как сообразила, что это воплотник, так чуть нас криком до инфаркта не довела. Не понимает, глупая, что кровожадный тюлененок с ней поиграть решил и тем самым великую честь оказал.
Действительно, до этого случая воплотник не то что поиграть с собой, но даже кормить себя никому не разрешал. Так и норовил оттяпать любую протянувшуюся к нему руку. Одному только Виктору позволял делать с собой все, что тому в голову взбредет. А Виктору порой взбредало такое…
– Ну и как она сейчас?
– Сидит словно каменная, а воплотник вылизал ей лицо и теперь удобнее устраивается на коленях.
– Во зверушка дает! Проедусь, попробую вызвать чувство ревности у Виктора. Такое событие для него…
– Ага, давай. Но будет гораздо лучше, если он своего «хыщника» с собой возьмет. Иначе наша гостья так и будет сидеть в полном молчании.
Ведь в последний момент решили избежавшую смерти рабыню посадить в карету и по‑быстрому сплели для этого новую сеть‑потайку. А Виктории дали задание выпытать: действительно ли демоны, устроившие ловушку, общались с людьми. А если такое подтвердится, то и узнать, с кем именно. Ведь Люссия прекрасно видела людей этого мира и даже могла их различать между собой по мимике и прочим деталям.
Но лишь только Семен начал искать глазами сына, как Виктория опять высунула улыбающееся личико в окошко:
– Ладно, можешь его не отвлекать от любимых рыцарей. Наша гостья уже попробовала это пушистое чудовище погладить, и у нее сейчас опять голос прорежется.

В этот день привал на обед сделали гораздо позже обычного. В дорогу им дали столько готовых блюд из кухни, что только то и делай – разворачивай плотные куски ткани да впивайся зубами в разную вкуснятинку.
Только под вечер для ночевки выбрали один из захудалых дорожных трактиров. И сделали это лишь потому, что ветхое здание находилось на Платформе и демоны вместе с больевами расположились прямо под боком. На кормежку тоже не слишком налегали и не требовали от хозяина каких‑то изысков. Своих припасов вполне хватало. Главное, что было несколько комнат да огромная загородь для лошадей.
Во время ужина в узком кругу Виктория подробно рассказала все, что выведала у спасенной демонессы. Оказалось, что и в демоническом мире Мастораксы Знаний не такая уж редкость. В одном из них, находящемся в королевстве Ганеция, и работала долгие годы Люссия Фаурсе – преподавательница первых курсов. Может быть, она и до сих пор горя бы не знала, да вот только муж ее полез в большую политику. Да не просто так, а стал главным зачинщиком при попытке свержения тамошнего властелина. А попытка‑то и не удалась. Все зачинщики были зверски казнены, а члены их семей проданы в рабство. Само собой, Шабену пятого уровня кто попало не купит, поэтому она и досталась в руки так называемых «охотников за рогами». Эдакая группа демонов с двадцатым шабенским уровнем, которая выполняла специальные заказы властелина по устранению неугодных ему подданных. Работенка очень кровавая и специфическая. Хоть и весьма прибыльная.
Шабены, которые купили Люссию, сделали это не столько для дела, сколько для удовлетворения собственной похоти. Уж больно она была красива. Но Шабену пятого уровня невозможно изнасиловать тому, у кого лишь двадцатый. Морить голодом – да. Доставлять неудобства или мучить – тоже да. Убить – без проблем. Но вот добиться взаимного секса силой – несбыточная мечта. И шантажировать тем, что убьют близких, Люссию не могли. Родители уже умерли, детей не было, близких родственников тоже. Оставалось лишь упрашивать отдаться добровольно или мелочно над ней издеваться.
Но и это им надоело в конце концов. Два дня назад группа получила срочный заказ и сорвалась с места. Общались ли они с кем‑нибудь из людей, рабыня не видела. Потому как была закутана вместе со своими товарками в «глухие» ткани, через которые не то что звук не проникал, но и свет, и запахи. По ночам к ней еще пару раз попытались приставать, угрожая, что убьют в случае отказа, но Люссия уже давно настроилась на смерть и была тверда в своем решении. Правда, когда она поняла, какая кончина ей уготована, то буквально потеряла разум от ужаса. Ведь ходили слухи, что после такого опустошения тела от крови душа жертвы умирает навсегда и не попадает в пятый эфирный слой. А ведь именно там, по убеждению большинства демонов, и получают вечный покой их души после смерти.
Вот вроде бы и вся история пятидесятилетней Шабены из Ганеции. Виктория недаром была лучшей в изучении демонологии. Она понимала, какую помощь может им оказать преподавательница Масторакса Знаний. Тем более Масторакса демонического. Поэтому девушка сразу же, при помощи и подсказках Бенид, попыталась сделать Люссию союзницей, красочно расписывая спокойное существование в составе их мощного отряда. И приоткрыв некоторые секреты конечной цели путешествия.
Предложение попутешествовать, а потом и поселиться в далеком Салламбаюре Люссии Фаурсе понравилось, и к вечеру она была согласна на все. Больше всего ее поразило то, что люди‑Шабены с начальными уровнями смогли победить таких несказанно сильных «охотников за рогами». На прямой вопрос демонессы Виктория ответила, что со временем та все нужное узнает. А пока, мол, пусть успокоится и примет окончательное решение о своей дальнейшей судьбе.
В итоге еще перед ужином спасенная демонесса сошлась с Гнатаном и Аньюли, и после трапезы вновь состоялась ее встреча с командиром. Люссия попросила принять ее в отряд на общих условиях и пообещала оправдать оказанное доверие.
Семен степенно покивал, затем огласил новой наемнице ее обязанности и спросил:
– Ну а чем же я буду тебе платить?
Люссия быстро оглянулась на стоящую сзади супружескую парочку демонов и сказала:
– Готова служить без оплаты. Потому как шамакрами со мной обещали и так поделиться по первой же моей просьбе. А больше мне ничего и не надо.
– С больевом умеешь управляться?
– Наездилась за последние полгода, – грустно вздохнула демонесса. – Правда, только во втором седле. Но животные эти понятливы, и страха перед ними у меня нет.
– Вот и хорошо! Будешь у нас числиться главным советником по демоническому образованию.
Люссия впервые попыталась улыбнуться:
– Мне кажется, что вы и так знаете в сотни раз больше, чем я.

Прощание с Виктором

Следующие четыре дня путешествия прошли спокойно – ни приключений, ни схваток с противником. Путники боролись лишь с расстоянием. Единственное, что огорчало Семена, да и всех остальных тоже, так это частые слезы Виктории. Она заблаговременно решила начать прощаться с Виктором, и теперь даже малейшее упоминание о предстоящем расставании заставляло ее плакать.
Виктор часто подсаживался к ней в карету и пытался шутками и рассказами развеселить ее, но это удавалось все реже. Дошло до того, что его зверюшка, кровожадный воплотник, тоже проникся жалостью к Виктории и стал забираться к ней на колени. Девушка стала третьим существом, с которым этот неизвестно насколько разумный хищник соизволил общаться, и Виктор надумал подарить его сестре на память.
Загребной попытался этому воспротивиться. Во‑первых, он переживал за целость дочкиных пальчиков. А во‑вторых, рассчитывал, что со временем дикий демонический зверь подрастет, станет ручным и окажет помощь при защите Виктора в далеком Жармарини. Но сын только рассмеялся в ответ на такие страхи:
– Отец, да ты что? Мне ведь там сразу же придется начинать новые курсы обучения, сражаться на турнирах, посещать курсы фехтования, покупать дом, обустраиваться… Когда же я успею с воплотником возиться? А начну искать помощника, так этот оглоед еще и слопает его ненароком. Мне же потом неприятности будут. А у вас тут он не пропадет, и присмотр за ним будет сразу из двух миров. Раз он Люссию признал, то она уж обязательно поможет Виктории в приручении.
– Ага, Люссия до сих пор дрожит, когда твой Ангел к ней на колени запрыгивает.
– Уже не «мой», подарки не возвращают. Да и вам на новом месте такое чудо гораздо больше пригодится. Вы его, главное, только обучите как следует, тогда от него и пользы будет больше.
Виктория не выдержала и тоже высказалась:
– Ты так говоришь, словно всю жизнь только и занимался дрессурой хищных демонов.
– Не обязательно всю жизнь на это тратить. Я вот сразу почувствовал возможность духовного контакта с Ангелом, и он мне ответил взаимностью. Теперь и вас признал. Так что если понадобится, то я без труда себе нового звереныша куплю. Или на охоте выловлю. Рональд рассказывал, что в предгорьях Сакских гор, возле самого моря, их там много обитает. Даже жаловался, что никак уменьшить чрезмерное поголовье не могут. Обязательно мне новый трофей со временем достанется. А к тому времени, как я жизнь налажу, и ты, отец, ко мне в гости заглянешь, и обо всех ваших наработках с воплотником поведаешь. Договорились?
– Да я‑то поведаю, но последнее слово за Викторией. Принимаешь подарок?
Девушка тяжело вздохнула, вытерла очередную слезинку в уголке глаза и согласилась:
– Будет мне о Витьке напоминать…
– Принято. Но учти, доча, если он тебя хоть раз укусит…
– Не укусит. – Виктория погладила сидящего у брата на коленях Ангела. – Раз его приручил мой брат, значит, он и меня будет слушаться.
Загребной подозвал Люссию, изложил ей суть дела и спросил:
– Не будешь бояться?
– Постараюсь.
– А вообще, на вашей стороне кто‑нибудь приручал воплотника?
– Не слышала о таком. Разве что в древних легендах об этом говорится. Но это, скорее всего, явные сказки.
– Не скажи! Порой в сказках бывает больше правды, чем в голой статистике, – стал умничать Семен и сразу же нарвался на полный подозрения вопрос выглянувшей из кареты Нимим:
– Кто такая эта «голая Статистика»?
– Тебя какое слово больше заинтересовало? Статистика – это просто строгий учет и подсчет чего угодно. Ну а сейчас трогаемся в путь, и мне тоже очень хочется послушать сказки и легенды, в которых упоминаются воплотники.

Четыре дня пролетели очень быстро, и вот путешественники остановились перед самой границей с княжеством Макдор. На той стороне стояла укрепленная застава, через главные ворота которой и проходили потоки межгосударственного сообщения. Но так как за въезд в княжество требовали немалую плату, то идущий на юг отряд и не думал пересекать границу, да и крюк лишний делать не хотелось. Было решено свернуть и вдоль нее двигаться на юг. Затем принять еще чуть правее и пройти на территорию королевства Зонкар.
Вместе с рыцарями и Виктором в далекую романтичную страну Жармарини высказали желание податься и двое наемников, из числа самых молодых в отряде. Семен такому был только рад: будь на то его воля, он бы отправил с сыном как минимум человек шесть. Но жармаринские рыцари дружно стали уверять, что у них здесь на каждом углу сплошные друзья и союзники, так что путешествие будет быстрым и совершенно безопасным.
На прощание устроили праздничный обед с небольшим возлиянием, и семейство стало делить нажитое имущество. Еще раньше Виктор выпросил у отца для своих будущих исследований и экспериментов мешок красного пороха, который и был отдан ему без сожаления. Потом он повесил на запасную лошадь, в специальном тюке из сотканной ткани‑потайки, часть лайкрилового оружия, которое им досталось после боя с демонами. Решили, что и такое оружие может пригодиться в будущем. Да и вооружить кого‑нибудь из демонов‑союзников в случае необходимости всегда полезно. Хотя, по словам рыцарей, в Жармарини демонов не было вообще по причине отравления суши в параллельном мире.
К тому времени Загребной достиг уже девятого уровня и имел удовольствие лично рассмотреть ятаганы, кинжалы и короткие мечи из лайкрила. Его дети тоже успешно прогрессировали, но пока поднялись лишь на пятый уровень Шабенов. Обмен впечатлениями и опытом шел в последний день особенно интенсивно, так что Виктория иногда просто забывала поплакать при взгляде на брата.
В последние минуты, после жаркого спора, отец все‑таки настоял на том, чтобы сын прихватил дополнительно три больших драгоценных камня. Аргументируя это такими рассуждениями:
– Тебе там экономить не стоит…
– Так ведь и вам…
– Не перебивай! Нас тут много, и мы с любыми трудностями с медной мелочью справимся. А вот ты будешь один и должен сразу попасть не в низы, а хотя бы в середину. А для этого надо купить огромный домище, устроить в подвале самую оснащенную мастерскую, не пожалеть оплатить труд самых смекалистых помощников и уже на этом фундаменте наращивать свое благосостояние и с уверенностью планировать будущее. Понял?
– Я и не спорил. Именно так и поступлю. Но все равно мне не стоит сразу швыряться большими средствами и жить словно великий барон. А того, что я имею, мне вполне хватит.
– Все, прения закончены! – Хоть и обливалось сердце у Семена кровью от такого быстрого прощания, но иначе было бы еще хуже. Он сильно, по‑мужски, стиснул сына в объятиях и твердо произнес: – До встречи в Жармарини!
Тут же вскочил на коня и, подняв руку, дал отмашку на выступление. Проблема заключалась только в Виктории. Она, словно клещ, повисла на брате, вся сотрясаясь от рыданий, и это было душераздирающее зрелище. Виктор и сам бы расплакался, но на него смотрели четыре рыцаря, его новые и, хотелось на это надеяться, верные товарищи, поэтому он, скрепя сердце, оторвал любимую сестричку от себя и силой усадил в карету. Там ее подхватили заботливые руки Бенид, а кучера сразу же подстегнули лошадей. Так и осталось в его памяти зареванное и раскрасневшееся, такое родное и близкое личико сестры, выглядывающее в окошко. А вот даст ли им судьба свидеться вновь?
Скрипнув зубами, Виктор вскочил на коня и вонзил шпоры ему в бока. Небольшой отряд с грохотом копыт и лязгом рыцарского облачения понесся следом за ним. И оглядываться было нельзя: глаза застилали едкие слезы. Лишь в голове билась упрямая мысль:
«Ну, Сияние, погоди! Мы еще с тобой разберемся!»

Княжество Макдор

После пересечения границы командир приказал увеличить темп продвижения, и они теперь неслись, словно уходя от погони. Сделано это было по двум причинам: в бешеной скачке хотелось быстрей забыть горечь расставания и еще засветло добраться до второго по величине города княжества Макдор – Лауфше. Именно там Бениды хотели встретиться со своими родственниками и провести с ними хоть один, а если удастся, то и два дня. Потому что Нимим даже помыслить себе не могла о расставании с Семеном. А Хазра ни за какие блага не хотела расставаться со своей сестрой.
В огромные крепостные ворота въехали уже на закате и подались на первый же достаточно обширный постоялый двор – все‑таки лошадей в отряде было очень много. Гостевые комнаты там оказались вполне приличными, а уж на кухню командир в тот вечер и не подумал заглядывать. Ведь если им что‑то не понравится, они всегда могут выбрать в огромном городе харчевню и с более разнообразными кулинарными изысками.
Да и вообще всем хотелось просто погулять по мирному городу, окунуться в людскую суету.
– Давайте пройдемся к центру, а там уже как нам понравится, – предложила Хазра. – А если еще и удастся отыскать нужный нам адрес, то будет вообще великолепно.
О демонах заботиться не приходилось: все трое находились слишком низко на своем уровне и не могли оттуда видеть многотысячную толпу. Они решили заняться своими насущными делами и побывать в городке неподалеку. Ведь обе демонессы нуждались в надлежащем наборе из разряда «все для женщин». И Гнатан этому напору противостоять не мог. Для покрытия предстоящих расходов Семен выделил на продажу один лайкриловый нож и несколько безделушек. Судя по реакции осчастливленных демонесс, вырученных от продажи средств им должно было хватить с излишком.
Сборы были недолгими и заключались лишь в том, чтобы обеспечить должными средствами защиты личное имущество да проследить, как Торрекс расставляет часовых. Само собой, граф Ярке никогда не нес вахту и сразу же привязался к общей компании. Племянник салламбаюрского майора оказался свободен от службы и тоже пристроился сбоку, вместе со своим неприметным учителем фехтования Савазином. Скорее всего, поэту разрешила присутствовать Виктория и сделала это лишь для того, чтобы создать некое равновесие и помешать Ярке слишком уж настойчиво за ней ухаживать. Как ни странно, она в последнее время вообще перестала кокетничать. Отец был обеспокоен, но списывал это на тоску от расставания с Виктором. Он решил немного растормошить загрустившую дочь. Поэтому, увидев конические шатры передвижного театра, предложил:
– А почему бы нам прямо сейчас не поразвлечься? Смотрите, представление начинается через полтора часа, и мы наверняка еще успеем купить билеты. Кто‑нибудь знает, что это за спектакль?
Похоже, обеим Бенидам сама суть представления была безразлична: они и так сразу запрыгали от удовольствия. А вот граф Ярке показал свою образованность:
– Эта трагедия поставлена по эпохальной легенде про знаменитую Святую долину Столбов Свияти. Вернее, именно там происходят основные действия, в которых показана несчастная любовь одной богатой девушки к бедному демону.
– Вот как лихо закручено! – воскликнул Семен и многозначительно переглянулся с дочерью. – А ведь мы очень настойчиво стремились попасть в эту долину, но так и не успели. Говорят, в этом географическом центре материка сходятся все самые важные силовые потоки магии и все пять плоскостей Вечного Эфира.
– Что вы, командир, – не преминул похвастаться своими знаниями и Теодоро. – Это все досужие вымыслы необразованных обывателей. На самом деле в том месте царит постоянное преддождевое состояние. Даже верхушки столбов вечно находятся в низких грозовых облаках. Естественно, как и всегда в таких случаях, молнии там очень частые. А так как Столбы не железные, то страшные молнии по ним не могут уйти в землю. И убивают любого сунувшегося в долину глупца. А те, кому повезло уйти оттуда живыми, выдумывают дополнительные страхи и сваливают туда все самое великое и незнаемое.
О том, что в этом мире используют громоотводы со времен глубокой древности, обучали еще в Мастораксах Знаний, поэтому Викторию больше заинтересовал другой вопрос:
– Но разве возможна любовь между человеком и демоном? Пусть даже платоническая?
На этот вопрос стала с видом знатока отвечать Хазра:
– В том‑то и дело, что между человеком и демоном платоническая любовь только и может существовать. О физической близости говорится лишь в сказках да в легендах. Шабены высоких уровней могут видеть и чувствовать демонов точно так же, как и людей. И в этом случае они совершенно не отличаются от обитателей нашего мира. Мало того, существует сильное взаимное притяжение между нами и ими. Мы ее так и называем: демоническая притягательность. То есть люди нам могут показаться невероятно прекрасными и соблазнительными. Как и мы им. Хорошо, что Шабены такого достаточно высокого уровня – создания исключительно с огромным кровавым опытом за плечами, а посему четко усвоили невозможность любовных отношений между полярными по энергетике созданиями и избегают соблазна с помощью простой защиты.
– Но все‑таки, – настаивала Виктория, – неужели не было в истории случаев интимной близости между людьми и демонами?
Загребного очень смутили такие вопросы дочери, и он энергично стал подталкивать ее к кассе:
– Вот скоро мы об этом и узнаем.
Но Нимим уверенно ответила:
– Нет. Таких случаев не было.
Билеты были куплены. Потом час они провели на той же площади в расспросах и выяснили, что родственники Бенид проживают на другом конце города. Тащиться на ночь глядя бог весть куда никому не хотелось. Перекусив в ближайшем трактире, прихватили с собой полные кульки печенья и леденцов и поспешили на представление.
Актеры играли действительно великолепно для мира со средневековым укладом жизни. И Семен решил как можно чаще баловать себя и своих близких такими развлечениями. Ведь помимо чисто эстетического удовольствия он получил еще и массу дополнительных знаний. И он окончательно понял, что ему обязательно надо побывать в Святой долине Столбов Свияти.

Ранним утром подались на поиски родственников. Но в указанном месте обнаружили лишь полуразрушенное, давно заброшенное здание. После того как расспросили соседей, выяснили, что жившие здесь люди уехали отсюда лет десять назад в Зонкар, и с тех пор от них ни слуху ни духу.
Как ни странно, после такого известия Нимим облегченно вздохнула и повернулась к сестре:
– Ну что, тогда нас здесь ничего не держит? В путь?
Та улыбнулась и пожала плечами:
– А мы и так не собирались здесь надолго задерживаться.

Вечером следующего дня отряд добрался до столицы княжества Макдор, знаменитого города кораблестроителей под названием Юлани.
Как только разместились на постоялом дворе, Загребной собрал в одной комнате Бенид и Викторию и пригласил для беседы начальника охраны. Семен предложил гостю стул и начал разговор:
– Я давно вижу, господин Торрекс, с каким усердием и дисциплинированностью вы выполняете возложенные на вас обязанности. И могу утверждать, что лучшего воина и командира охраны вряд ли найдешь на всем континенте. А еще хорошо, что вы не задаете лишних вопросов. Теперь у вас есть выбор. Я могу дать вам полный расчет и премию за работу – и вы вольны делать все, что вам хочется. Или же, получив заработанные деньги и премию, вы продолжаете осуществлять нашу охрану до конца путешествия. Само собой, уже за дополнительную плату. Итак?
– А куда вы держите путь дальше? – спросил ветеран.
– В Грааль, столицу королевства Салламбаюр.
Возникла длинная пауза, которую с улыбкой прервала Нимим:
– Вы, наверное, хотите знать цель нашей поездки?
– Точно!
– Мы отправляемся в Грааль, желая как можно лучше ознакомиться с тамошним образом жизни, – пояснил Семен. – И если нам понравится, осесть там на постоянное место жительство.
Больше вопросов Торрекс не задавал, просто ответил со всей твердостью:
– Мы продолжим на вас работать.
– Хорошо, – кивнул Семен. – Вы наверняка знаете, какой и где лучше нанять корабль, чтобы добраться до Грааля.
– Конечно. И советую отправиться в порт немедленно. Как правило, все корабли в Салламбаюр выходят в море перед обедом. Так что у нас есть шанс найти себе места и отбыть уже завтра. Но чем быстрей мы начнем поиски, тем лучше. Да, и желательно твердо знать: в каком численном составе мы отправляемся и с каким грузом.
Семен в раздумье потер подбородок:
– Я бы хотел пригласить в путешествие всех. Даже забрать нашу счастливую карету.
– Тем более надо поспешить.
– Ну что ж, тогда идем опрашивать остальных. Кто не согласится – получит расчет.
Командир встал и, уже уходя, посоветовал остающимся в комнате женщинам:
– Покормите Ангела. А то он мечется, словно ему иглу в одно место вставили.
Как ни странно, граф Ярке категорически отказался прощаться с отрядом. Мало того, он настоятельно убеждал в необходимости своей безвозмездной помощи в далекой и дикой стране. Мол, в Салламбаюре полно разбойников, и его долг помочь спасителям в первую неделю пребывания там. Ну а уж потом, если Семен с дочерью все‑таки вознамерятся остаться в Салламбаюре, граф вернется на родину.
И опять‑таки, у Загребного не нашлось оснований для того, чтобы отказать молодому горячему графу в совместном путешествии.

Часть двенадцатая

В Юлани

Порт Юлани был одним из самых крупных на континенте. А верфей здесь насчитывалось больше, чем где‑либо еще. Именно судостроение и судоходство приносило основной доход княжеству Макдор. Корабли под флагом этого княжества бороздили все моря и океаны и, по слухам, даже могли доставить желающих на таинственный материк Асмадею.
Побережье было изрезано фьордами, в которых располагались верфи. А знаменитый Юланийский залив словно по заказу был создан природой для постройки на его берегу многочисленных причалов. И потеряться среди этих причалов несведущему человеку было проще простого.
Но Торрекс легко ориентировался в городе и в порту.
– В детстве мне довелось провести в Юлани несколько лет, – пояснил он. – И не просто жить здесь, а влачить бездомное существование. Потом родители нашли меня, а чуть позже осели в Салламбаюре. Тогда Салламбаюр считался чуть ли не сказочным королевством, и многие стремились перебраться в те края. Но после войны с демонами еще больше людей покинуло его.
– Но ведь за эти сорок с лишним лет порт наверняка изменился? – Семен отступил к стене огромного склада, пропуская перегруженные арбы с товаром, ползущие от пристани.
– Не так уж и сильно. Почти все так и осталось на своих местах, – ответил салламбаюрский майор. – Тем более что за эти годы мне довелось здесь побывать раз тридцать.
– А мыслей вернуться на родину не возникало?
– Никогда. Хоть родители в последние годы и подумывали об этом. Но так и умерли в Граале.
Торрекс ступил на один из причалов, глубоко вдающихся в залив.
– Почему именно сюда? – спросил Семен.
– Потому что тут стоят суда, путь которых чаще всего лежит в Салламбаюр. Если нам здесь не посчастливится найти для себя место, то пройдем на следующие пирсы. Там швартуются салламбаюрские корабли.
– Так почему сразу же не отправиться к ним?
– Как правило, все салламбаюрские суда грузятся здесь провизией и продуктами длительного хранения под самую завязку. У них всегда конкретные заказы. Так что на эти каботажники очень трудно попасть пассажирами.
– Понятно. А здесь, значит, стоят корабли княжества Макдор?
– Не обязательно. Но зато здесь всегда полно «вольных пташек», и если им удается заполучить выгодных пассажиров, то они в течение суток догрузят позволяемые по тоннажу продукты и заработают на этом дополнительные денежки. Кстати, вот этот корабль выглядит подходяще. Как считаете?
– Согласен. И название интересное: «Жаждущий». Уж не денег ли?
– Вполне возможно. Хотя раньше о корабле с таким именем не слышал.
Здесь Загребной получил возможность рассмотреть вблизи один из знаменитых портовых кранов этого мира. Внешне он так сильно напоминал земные аналоги, что напрашивалась мысль о попавшем сюда с Земли если не строителе таких кранов, то уж крановщике точно – до того все сходилось в общей конструкции.
Единственное, что отличалось, так это барабаны с жутко щелкающими фиксаторами – барабаны были более громоздкими и вращались магической энергией, да разворот всей платформы осуществлялся двумя помощниками, вовсю орудующими рычагами высотой в свой рост. Такая смешанная движущая сила позволяла крану довольно живо поворачиваться вокруг своей оси и подавать в глубокие трюмы тяжелый груз.
На весь пирс, как правило, приходилось лишь по одному крану, но «Жаждущему» повезло находиться рядом с ним. А может, раньше что‑то большое уже и вызволили из его трюма, и теперь матросы вместе с докерами вручную разгружали остальное. Но что и указал Семен:
– Но ведь здесь полным ходом идет разгрузка. Не помешаем?
– Если капитан еще не имеет определенных планов, то наш визит будет в самый раз. Ведь именно сразу после захода в порт каждый капитан уже думает об отплытии.
Действительно, после коротких переговоров с вахтенным у трапа их проводили в капитанскую каюту.
– Мы хотим как можно быстрей добраться до Грааля, – сказал Семен.
– Я к вашим услугам, – ответил капитан. – Через день, максимум через два мы туда отправляемся. Сколько вас и каков груз?
После того как Семен ответил, капитан на минутку задумался и назвал просто немыслимую сумму: шестьсот золотых! Загребной хотел было на него вызвериться за откровенное издевательство, но Торрекс облегченно рассмеялся:
– Мне сразу понравился ваш корабль! И я нисколько не сомневался, что мы с вами договоримся. Только вот цена нас не совсем устраивает. Поэтому предлагаю ее немножко снизить…
– Ну, если в разумных пределах…
– Конечно, в разумных, – закивал ветеран так, словно говорил со своим закадычным другом. – Мы предлагаем вам за это пустяковое плавание целых… шестьдесят золотых.
Загребному показалось, что от такой наглости капитана хватит кондрашка и обоих посетителей сейчас вышвырнут за борт. Но тот лишь немного скривился и сказал:
– Хорошо, так и быть, соглашусь на убыточные для себя условия: пятьсот шестьдесят золотых! Хотя видят светлые демоны, что я из‑за своей доброты скоро разорюсь и буду вынужден торговать на пирсе пирожками.
– Помилуйте, капитан, даже если мы заплатим восемьдесят золотых, то и тогда вы не останетесь внакладе, – возразил Торрекс.
– Да вы что, издеваетесь? Пятьсот сорок, и ни одним золотым меньше!
– Мне кажется, что вы решили продать нам свой корабль целиком вместе с командой, – заметил ветеран. – Но мы хотим заплатить всего лишь за доставку в один конец. Поэтому больше чем в девяносто золотых ваши услуги не оценит и самый большой транжира.
Загребной молчал. Еще перед тем, как идти в порт, ветеран сказал, что максимальная цена плавания до Грааля – двести золотых. Так что не было ни малейшего смысла препираться. Похоже, что и капитан сразу прекрасно понял, что таких пассажиров втридорога не прокатишь, но тем не менее…
Когда цена с двух сторон дошла до двухсот и ста девяносто, Семен все‑таки не выдержал:
– Хорошо! Мы платим двести, но с одним условием! Завтра мы уже должны быть в море.
Капитан встал и ответил с аристократическим высокомерием:
– Условие принято. С вас аванс: двадцать золотых.
Рассчитались, договорились о начале погрузки и о прочих технических деталях, затем быстро осмотрели пассажирские каюты и поспешили на берег. И только там Торрекс недовольно пробормотал:
– Мы ему переплатили…
Загребной хмыкнул:
– Конечно, я и сам люблю поторговаться, но не до такой же степени!
Торрекс развел руками:
– Не будешь торговаться – не получишь и самого мизерного уважения. Даже пословица такая тут есть: «Хочешь стать великим человеком, научись торговаться как юланин».
– Глупая пословица, – сказал Семен. – В следующий раз я попробую договориться без торговли. Если случай подвернется…
– Думаете, получится? – язвительно спросил Торрекс. – Вот вам и удобный случай: как раз подходим к лавкам ювелиров. Попробуйте с ними сторговаться быстро и выгодно.
Еще перед Юлани наличность путешественников растаяла, как снег под жарким солнцем, и Загребной с утра говорил салламбаюрскому майору о том, что нужно будет продать драгоценности.
Теперь они как раз и находились в том самом месте, где можно было обменять камешки на звонкую монету. Но Загребной не стал сразу заходить в самые большие и шикарные скупочные магазины, а прошелся со своим спутником по десятку более мелких, прицениваясь и задавая вопросы. И лишь потом они зашли в хорошо известное Торрексу место, где скупали драгоценные камни. А чуть раньше командир проинструктировал начальника охраны, что и как говорить.
Семен выложил на стол пять изумительных сапфиров и сразу пошел в атаку:
– За все пять – тысячу золотых. И учтите, я воин, а не торговец. Поэтому торговаться не намерен даже за один медяк.
– К сожалению, эти камни стоят намного дешевле, – сказал скупщик. – Поэтому могу вам предложить…
– Ничего нам не надо предлагать, – грубо перебил его Семен. – Цена окончательная. Майор, сколько нам предложили в «Лунном кристалле»?
Торрекс с деловым видом полистал помятую тетрадь и нашел якобы нужную строчку.
– Девятьсот шестьдесят.
– Как? Они ведь предлагали на двадцать больше!
– Да нет. – Послюнявленный палец перевернул страничку. – Девятьсот восемьдесят нам предложили в «Жемчужине».
– М‑да? Ну, тогда возвращаемся к ним.
В следующий момент все пять камней были сграбастаны Семеном со стола и упрятаны за пазуху. Посетители встали, когда у растерянного скупщика вдруг прорезался голос:
– Но, послушайте…
– Я не собираюсь ничего слушать, – отрезал Загребной. – Я воин! Мне нужны только деньги! Всего хорошего!
Видя, что заработок уплывет сейчас бесповоротно, скупщик воскликнул:
– Хорошо! Мы вам выплатим девятьсот восемьдесят золотых.
– Нет, как человек честных правил я отдам камни тому, кто первым предложил эту сумму.
– Девятьсот девяносто!
– В моих правилах поднимать и опускать только в размере двадцати. Неужели вы не поняли еще, что перед вами истинный воин?
Скупщик вздохнул так тяжело, что его стоило пожалеть:
– Хорошо, давайте камни.
Когда парочка воинов вновь оказалась на улице, Торрекс уважительно покачал головой:
– Признаться, не ожидал, что так здорово получится. На моей памяти подобные вещи вообще никогда оптом не скупались. За каждый камешек наверняка бы пришлось торговаться по часу.
– А что в итоге? Тот же самый результат! И зачем? Никогда не пойму! Скорей, тут надо вводить пословицу: «Если хочешь прослыть плохим купцом, торгуйся как юланин».
Салламбаюрский майор после этого изречения стрельнул глазами по сторонам и попросил:
– Не так громко. Жители Юлани могут нас и не понять…

В гостинице Загребной первым делом рассчитался с наемниками, а потом и проводил лично двух из них, которые решили уехать в свой город Далтен. Как ни отговаривали их товарищи, предлагая чуть позже проделать тот же путь вместе, но два пожилых воина спешили вернуться к своим семьям. И даже повышение оплаты их не остановило. Они намеревались пристроиться охранниками к какому‑нибудь идущему в Далтен каравану. Хорошие наемники всегда были в цене и без работы не сидели. Хотя и им порой приходилось преодолевать обратную дорогу «порожняком», если не было подходящего заказчика.
В момент коротких проводов на Загребного вновь снизошло озарение: оказывается, за ночь он проскочил сразу несколько уровней Шабена. Во‑первых, он смог увидеть спокойно стоящих во дворе гостиницы больевов, во‑вторых, рассмотрел на демонах всю одежду, и в‑третьих, ему стало видно не только их лайкриловое, но и другое оружие параллельного мира. А это были соответственно седьмой, восьмой и девятый уровень.
Ему захотелось проверить и свой шестой уровень, при котором демон мог почувствовать дистанционное прикосновение Шабена. Семен постарался осторожно прикоснуться к одному из своих вольнонаемных воинов из другого мира. Так получилось, что чуть раньше Гнатан и Аньюли зашли по своим делам за карету, и легкое, с трудом в первый раз созданное прикосновение понеслось в сторону Люссии Фаурсе. А демонессе как раз в этот момент вздумалось подняться на крышу кареты, и она шагнула на пару ячеек по сети‑потайке вверх.
Вначале обрадованный и окрыленный своими новыми возможностями, Загребной теперь мог лишь наблюдать, как его магический посыл пришелся ниже талии облаченной в просторную юбку Люссии. Да так пришелся, что юбка задралась чуть ли не на голову, открывая взору как нижнее белье, так и стройные ножки пятидесятилетней особы из параллельного мира. Даже извивающийся хвост не испортил пикантной картинки. В тот же миг эта особа со всем проворством спрыгнула вниз, резко развернулась и молниеносно занесла руку для удара. Вот только рядом никого не оказалось. Она перевела взгляд и увидела замершего от стыда командира отряда.
Чтобы не выглядеть полным идиотом и не оправдываться перед ничего не понимающими работниками гостиницы, Загребной быстро приблизился к демонессе, на ходу придумывая оправдания.
– Хотел издалека просто коснуться твоего плеча и указать на незакрепленный край сети‑потайки. Но ты как раз решила подняться выше, так что не подумай чего, я совершенно случайно, прошу прощения.
Полностью рассмотреть мимику демонов можно было только после двадцатого уровня Шабена, но явную улыбку он увидел без труда.
– А мне показалось, что это опять Гнатан шалит. До чего же ветреный и бестолковый балбес, хоть мы его с Аньюли уже и наказали пару раз за плохое поведение. Но… Это я должна просить прощения за то, что замахнулась на тебя. Ведь по нашим законам полноправный командир может за такие мелочи не извиняться, а делать все, что посчитает нужным.
Такая новость почему‑то смутила Семена, и он заторопился по своим делам. На шее и поясе Люссии он разглядел несколько мелких талисманов. А значит, и десятый уровень Шабена был достигнут. Нужно попробовать свои силы на одиннадцатом: доставить среднюю и сильную боль демонам. Только надо было дождаться подходящего случая и наказать действительно демона провинившегося, а не невинного. Хотя вокруг этого добра суетилось немало: большинство береговых зон однозначно были Платформами.
Своими новыми умениями Загребной тут же поделился с дочерью и Бенидами. Умолчал лишь о том конфузе, который приключился при первом его воздействии на демонический мир. Иначе Нимим могла заподозрить его в симпатиях к старушкам и перестать следить за своей омоложенной внешностью.
Затем все подались делать покупки в знаменитых портовых магазинах Юлани. У каждого были свои приоритеты.
Наемники стремились купить всемирно известные украшения из разноцветного жемчуга. Ведь порой жемчужное ожерелье можно было продать в той же Кариандене чуть ли не вдвое дороже. Так что выгода от таких приобретений была гораздо большая, чем просто вернуться с заработанными деньгами.
Граф Ярке отпустил своих людей на рынок тканей, которые были в Озалии намного популярнее любых украшений. А сам с десятником присоединился к основной группе, в которой тон задавали именно женщины. Поначалу. Потому что к вечеру, когда уже была куплена разнообразная одежда, Загребной решительно направил свои стопы в магазины с инструментами и разнообразным слесарным инвентарем. Он категорически не хотел начинать жизнь на новом месте без достойного, а самое главное, детального и разнообразного технического вооружения. Пусть даже это вооружение и находилось на уровне средних веков.
К сожалению, Виктория ничем не могла помочь отцу при выборе нужных инструментов. Как, в общем, и Бениды. Поэтому после длительных капризных стонов и восклицаний женщин Семен возрадовался возникшему на их пути передвижному цирку и милостиво разрешил всем мешающим ему членам отряда предаться увеселениям. А сам остался лишь с Торрексом, который давал при выборе инструментов вполне дельные подсказки.
Так они вдвоем и закупили больше десятка внушительных ящиков железных и прочих инструментов, материалов и редкостных изделий, которые и были отправлены по указанному покупателями адресу в гостиницу. А попутно вели разговор о том, какие есть шансы купить такое в Салламбаюре.
– Неужели у вас там так все заброшено, что в продаже нет самых необходимых инструментов?
– К сожалению… Кузнецам, конечно, работы хватает, но все, что они делают, держится в тайне. Каждый цех ревностно хранит секреты своей профессии, и почти никому из простых обывателей и в голову не взбредет заказать для собственного дела подобные вещи.
– Даже за большие деньги?
– Может, за большие и выполнят заказ, но вряд ли качественно и от всей души. Да что там говорить, сами мастера изящной резьбы по камню или дереву заказывают резцы именно здесь, в княжестве Макдор.
Семен разочарованно вздыхал, представляя, как будет трудно протолкнуть новые технические идеи в таком замершем от засухи королевстве, как Салламбаюр. Ни о каких коренных, а уж тем более быстрых преобразованиях в отсталом королевстве не стоило даже и мечтать, пока народ, пусть и малочисленный, не будет и сыт, и напоен. Пока вновь по пересохшим руслам рек не потечет вода, а на бескрайних равнинах не зазеленеют густые обильные сады.
И почему Виктория выбрала именно это «экзотическое государство»? Целесообразен ли такой выбор? Вряд ли…
Семен поинтересовался и политической жизнью в Салламбаюре:
– Какие шаги предпринимает ваш король, чтобы поднять королевство из руин и праха?
Торрекс почему‑то испуганно оглянулся и ответил вопросом на вопрос:
– А что он может предпринять?
– Вначале собрать армию и разбить демонов.
– Для этого нужны припасы, продовольствие и деньги.
– Тогда пусть вернет реки в старые русла…
– Для этого нужна армия.
Действительно, получался заколдованный круг. Помочь государству могли лишь вновь текущие реки. Но вернуть их, по словам ветерана, не было никакой возможности.
– Для того чтобы засыпать подземный тоннель под руслом только одной реки, нужны целых две армии. Да и то их работе никто не должен мешать долгие месяцы. На территорию Оазиса Рая уже не раз ходили в разведку воинские подразделения, но ничего придумать так и не смогли.
На вопрос, был ли он там лично, майор развел руками:
– Не довелось. Но люди ходили проверенные и умные. И ничего…
– А демоны на разведчиков не нападали?
– Так потому и ходили небольшими группами, что на них никто внимания не обращает: ведь в Оазисе Рая в последнее время демоны между собой грызутся, никак власть поделить не могут. А на свои северные территории вообще не смотрят.
Загребной сразу подумал об умелом использовании пороха. Но как и где его столько раздобыть? Может, серу попробовать отыскать в Салламбаюре?
– А что у вас там с железными рудами? Много?
– Да этого добра хватает, – ответил Торрекс. – Но в таких засушливых местах, что ни одного родничка на сотни километров вокруг не сыщешь.
– И уголь есть?
– Полно! Да и вообще, у нас только в долинах рек такая масса удивительных срезов, что там можно что угодно найти. Все, что душа пожелает. Обрывы в сотни метров высоты, а там… Все… кроме воды.
– Не бывает так. Хоть в колодцах, но должна быть вода.
– Так ведь колодцы в сплошном камне не пробить.
– Так уж и сплошном?
– Не могу сказать, не специалист, – пожал плечами ветеран, который, видимо, всю жизнь только и делал, что служил кому‑то защитником.

К цирку мужчины вернулись как раз к концу представления. Среди довольных зрителей, выходящих на улицу, угрюмым пятном смотрелась группа, возглавляемая рассерженной Викторией. За ней, бормоча на ходу бессвязные извинения, семенил граф Ярке, которого вполне грамотно пытались оттеснить на второй план улыбающийся Теодоро и его учитель Савазин. Пожалуй, только Бениды выглядели спокойно и умиротворенно. Как выяснилось уже в гостинице, один из клоунов в конце представления упал прямо в передние ряды зрителей. Оттуда его хорошим пинком под зад вытолкал веселящийся вместе со всеми Ярке. Клоун после такого удара врезался в тумбу и нелепо кувыркнулся с еще большим вредом для своих конечностей. Он покинул манеж, сильно прихрамывая и пытаясь скрыть проступающие слезы.
Вот тогда Виктория и сделала замечание графу о несуразности его поведения. Если бы юноша сразу же покаялся и согласился, что он не прав, инцидент был бы исчерпан. Но он воскликнул: «Так этому клоуну и надо!» Чем окончательно разозлил сердобольную Викторию, и она наговорила Ярке кучу грубостей.
Только тогда до графа дошло, что он уронил себя в глазах обожаемой девушки, и он принялся извиняться и говорить, что хотел просто пошутить и развеселить компанию.
Только, похоже, Виктория ему нисколечко не поверила и до самой гостиницы не сказала ни единого слова.
Семен вернулся в комнату, которую делил с Нимим, и с сожалением констатировал:
– Ну вот, не стоило мне их оставлять. Без меня дочь умудрилась повздорить с таким видным и достойным женихом.
Бенида попыталась утешить любимого:
– Не расстраивайся. Вот увидишь, завтра уже все позабудется.
Но не всегда такие умные и проницательные женщины могут предвидеть вроде бы простое и предсказуемое развитие событий.

Морские страдания

После плотного завтрака отряд со всем своим имуществом отправился в порт. Только теперь их сопровождали еще четыре внушительные телеги со скарбом, который путешественники прикупили накануне, что делало движение по переполненным столичным улицам довольно медленным.
Наконец добрались до «Жаждущего». Команда загружала в носовой трюм подвозимые на пирс продукты. Видимо, капитан умел извлекать максимальную прибыль из любого рейса.
Животных разместили в разделенном на четыре отсека срединном трюме, а пожитки и припасы в дорогу – в кормовом. На верхней палубе накрепко принайтовили карету, хотя капитан и поворчал по этому поводу.
Но Загребному было очень важно погрузить карету на корабль. В противном случае пришлось бы переносить и закреплять по отдельности сети‑потайки как с демонами, так и с больевами. Но если Гнатан, Аньюли и Люссия почти ничего не весили благодаря преобразованию массы, то редкостные демонические животные параллельного мира оставались чрезмерно тяжелыми: каждое из них тянуло килограммов на семьдесят. И проносить такой груз на плечах было бы проблематично.
Портовый кран, который и Викторию заворожил своими формами и принципом действия, шутя поднял вверх тяжеленную карету и бережно водрузил на палубу. Единственное, чем обеспокоился Загребной, так это возможностью выгрузки кареты в Граале. Но Торрекс сказал:
– Хотя салламбаюрские порты не идут ни в какое сравнение с этим, но и там есть три крана. Так что сложность заключается только в очереди на швартовку к нужному пирсу. Правда, очередь там не всегда. А если будем спешить – без труда выкатим карету по широким сходням. Ничего в этом сложного, мы ведь ее и так на руках сотню метров несли по лесу.
Когда колесный транспорт намертво прикрепили на палубе, Виктория, а потом и ее отец поочередно долго крутились возле нее, а то и сидели внутри. Словно никак не могли с ней расстаться и уйти в каюты. Так, по крайней мере, казалось со стороны. На самом же деле иномирцы вместе с демонами сплели еще несколько сетей‑потаек и разложили на палубе вокруг кареты. Теперь демоны вместе со своими больевами могли чувствовать себя намного свободнее и даже делать небольшую разминку без опасения свалиться в воду. Уровень океана в обоих мирах был совершенно одинаков, посему и утонуть никому не грозило, но вот взобраться потом на палубу корабля было бы сложно. Пришлось бы раскрыться перед всей командой и попутчиками.
После того как убедились в комфортабельности путешествия для демонов и их верховых животных, стали обустраиваться в своих каютах. Самая большая и роскошная досталась Семену с Нимим. Гораздо меньшие, но тоже довольно удобные были отданы в распоряжение Хазры, Виктории, графа Ярке и Торрекса, который поселился вместе с племянником. Причем ветеран, заботясь, видимо, об охране своих работодателей, разместился по соседству с Викторией. А уж затем следовала каюта молодого графа. Вроде бы и мелочь, но Ярке остался недоволен таким расселением. Командиру отряда он, правда, жаловаться не посмел, но салламбаюрскому майору высказал свои претензии без всякого такта:
– При выборе каюты после дам я имею приоритет! Мне моя каюта не нравится!
– Никто и не спорит, ваша светлость, – невозмутимо ответил ветеран. – Но больше кают первого класса не осталось. Разве что можете осмотреть свободную каюту второго класса, возле той, где разместился ваш десятник.
– Но мне нравится та каюта, которую заняли вы! – прорычал Ярке.
– С радостью уступил бы ее, но правила устанавливаю не я. А они гласят: «Начальник охраны с телохранителями должны расквартировываться возле и вокруг командира и членов его семьи. Далее идут лица соответственно титулу…» Ну и так далее. Так что нарушать правила – не в моих правилах.
После такого каламбура молодой граф позеленел еще больше, но продолжать спор не стал. Лишь огненным взглядом полоснул по невинно улыбающемуся в сторонке Теодоро и с громком топотом спустился в свою каюту. Молодой поэт расплылся в еще более довольной улыбке и подмигнул дяде:
– Кажется, этот парень чем‑то сильно расстроен…
Торрекс скривился.
– Ведь я его реакцию предвидел. Потому и связываться не хотел. Не так прост этот юноша, не так прост…
– Ничего, дядя, скоро мы будем дома, а там нам каждый камень поможет.
Теодоро подхватил дорожный мешок и направился в свою каюту, а его родственник тяжело вздохнул и пробормотал:
– Вот глупая голова: а кто нам поможет в море? Нет чтобы поискать знакомого и проверенного капитана из наших мест, так он заладил одно и то же: «Ни в коем…»
Но в следующий момент ветеран благоразумно примолк, потому что к нему приближалась Хазра.
– Чем это славный воин так недоволен?
Они обменялись приветливыми улыбками, и майор сразу же выбросил из головы свои переживания.
– Честно говоря, только одним: хочется, чтобы корабль поскорей отчалил.
– Так по дому соскучился?
– Еще бы! Даже не верится, что через три дня мы будем в Граале. Конечно, если ничто в пути не помешает.
– А мне ни разу путешествовать по морю не доводилась, зато ужасов я таких наслушалась…
– Ничего страшного на море нет! Тем более на этом. Да и вообще на воде опасностей гораздо меньше, чем на суше.
Торрекс всегда был словоохотлив с Хазрой, он явно симпатизировал красавице и был готов отвечать на любые ее вопросы хоть сутки напролет.
– Но качка, говорят, может просто свести с ума!
– Ни в коем случае, тем более что есть несколько действенных и проверенных временем средств.
– Вот как? – оживилась Бенида. – Поведайте мне хоть об одном.
– С большим удовольствием!
И ветеран стал делиться с Хазрой знаниями.

Лишь только вышли в море, как Семен вытянул всех женщин на спардек, чтобы позаниматься фехтованием. Невзирая на некоторое ворчание и явную леность, которую в первую очередь выказывала его собственная дочь. Но поблажки он давать никому не собирался и при помощи Савазина загонял всех трех женщин буквально до изнеможения. А под конец заставил Викторию провести индивидуальный бой с наставником‑гензыром. Причем приказал атаковать до тех пор, пока ее рапира хоть единожды не пробьет великолепную защиту.
Дошло до того, что перед самым закатом девушка от бессилия чуть не рухнула на палубу, и старый сэнсей, сжалившись над несчастной, сделал вид, что прозевал укол.
– Туше!
Протирая глаза от залившего их пота, Виктория хрипло пожаловалась отцу:
– Делать тебе нечего! У меня даже пятки дрожат от напряжения… Разве так можно издеваться?
– Можно и даже нужно, – приобнял ее за плечи отец. – И так за столько дней лишь несколько раз занимались. То ты ранена, то нам некогда, то мы празднуем или мчимся от погони. И что в итоге? Раньше ты пять часов вполне сносно выдерживала, а сейчас похожа на выжатый лимон. Не забыла, что мы едем в чужую страну, где тебе пусть и не сразу, но придется оставаться одной? И порой твоя рапира может остаться единственным шансом на выживание. Так что, пока плывем, ты должна не отходить от Савазина и брать уроки у великого мастера со всем рвением. Договорились?
Стальные нотки в голосе отца сразу настроили дочь на то, что спорить бесполезно, и она лишь кивнула в ответ. А потом уныло побрела в свою каюту. Видимо, не о таком «увлекательном» путешествии по морю она мечтала. Глядя ей вслед, Нимим попыталась разжалобить сердце командира:
– Бедненькая, гляди, как ее шатает…
– Пусть лучше ее шатает от усталости, чем от полученных ран! – немного резко ответил Семен. Но тут же сменил тон, показывая, что ему и самому не по душе такие нагрузки для дочери: – Против такого мастера, как Сава, она и минуты не выстоит, а ведь порой и никакая охрана не поможет. Так что пусть учится и тренируется каждый день.
– А когда будем уже в Граале?
– Сава пообещал, что и там не прекратит своего наставничества. Правда, о цене за свои услуги пока отказался говорить категорически.
– Отложил на потом?
– Да. Так и сказал, что все эти детали решатся сами собой на берегу.
Бенида чуть помолчала, провожая глазами последний лучик опустившегося в море светила, и только потом осмотрелась:
– Как сразу темно стало… Если бы не фонари на мачте, то двигаться здесь можно было бы только на ощупь…
И тут же оказалась в крепких объятиях.
– Такая ощупь мне нравится… – сказал Семен.
– Мне тоже, но не будем же мы здесь торчать всю ночь, в каюте намного удобнее. Давай быстро поужинаем с капитаном и…
После короткого поцелуя парочка быстро ретировалась с верхней палубы. И уже через полчаса женщины засыпали капитана «Жаждущего» вопросами. В первую очередь их интересовала безопасность плавания, и в ответ они получили довольно обстоятельный доклад об обстановке в этом морском регионе.
Подтвердилось превалировавшее ранее мнение, что море Спокойствия так называют недаром. Во все времена оно славилось безопасностью судоходства. А все потому, что только над этим морем планеты была раскинута еще в глубокой древности магическая паутинка Золфакса, благодаря которой на всех прибрежных маяках можно было отследить движение почти любого крупного корабля. Для этого на маяках имелась точная копия всего моря, выполненная в виде огромного корыта. И в этом корыте, прямо по поверхности воды, скользили маленькие зеленые точки, каждая из которых обозначала конкретный корабль, находящийся вне портов.
Жутких и свирепых монстров в море Спокойствия не водилось. Ужасные шторма случались редко. Разве только частые штили доводили команду до бешенства. И тогда моряки с проклятиями обзывали соленую воду вокруг себя «Сонной лужей».
Паутинка Золфакса заинтересовала командира отряда. Ведь даже на Земле подобные отслеживания кораблей были возможны только с помощью космических спутников. А тут, в архаическом средневековье, да что там средневековье, «еще в глубокой древности» какой‑то Золфакс раскинул над морем паутинку, расставил в маяках корыта с водой, и готово! Как же это у него получилось? И почему действует до сих пор?
Причем, как говорил капитан, под корытами не было ни единого мотка проволоки, ни единого стального стержня или чего‑либо гудящего или вибрирующего, и каким образом функционировало простое корыто, никто не ведал. Мало того, случалось, что емкость приходила со временем в негодность от ржавчины и ее заменяли чем‑то похожим, опять заливали отфильтрованную морскую воду и… на ее поверхности тут же начинали роиться зеленые точки. Ни дать ни взять – второе чудо этой планеты. Если первым считать Святую долину Столбов Свияти, а третьим – континент Асмадея.
Загребной решил обязательно посмотреть на это чудо. Если, конечно, удастся выбить на это разрешение, ибо все маяки находились под контролем первых лиц государства и никто из посторонних внутрь не допускался.
Оказавшись в каюте, Семен не стал терзать свою возлюбленную размышлениями по поводу магии в этом мире, а сразу приступил к ублажению прекрасного тела со всей присущей ему страстью. Ушло у них на это часа три, и только после этого они замерли на койке, восстанавливая дыхание. И Нимим первой заметила, что сквозь маленький иллюминатор видно посветлевшее небо.
– Смотри, луна вышла.
– Наверняка море сейчас прекрасно…
– А давай прогуляемся по палубе!
Семен задумался лишь на мгновение: качка было минимальной, опасность судну не грозила, все остальные спали…
– Запросто!
Но, выйдя в коридор, он с чисто отцовским пристрастием проверил дверь каюты Виктории. Дверь оказалась незапертой. Он резко шагнул в каюту: койка была пуста.
В два прыжка Семен достиг каюты Торрекса: но там тоже оказалось пусто. Волнение командира чуть улеглось, а взамен появилось недоумение.
– Никак всем захотелось на луну полюбоваться?
К графу Ярке заглянуть и не подумали, а поспешили на верхнюю палубу. На салламбаюрского майора наткнулись сразу. Тот, положив руки на леер, смотрел в сторону кормы. Судя по его виду, на корабле было все спокойно.
– Тоже прогуляться вышли? – спросил он.
– Ага… – озираясь, ответил Семен. – А где Виктория?
Ветеран указал рукой на корму:
– Они там, в карете сидят.
– Кто «они»?
– Виктория и Теодоро. Стихи друг другу читают. И все про море.
– Понятно. – Загребной подхватил Нимим под локоток и провел в сторону кормы, сердито и возмущенно нашептывая: – Нет, ты видела! А ты ее еще жалела: «Бедненькая, мол… Шатает ее…» А ей даже спать не хочется! Да завтра она у меня в три раза больше нагрузку получит!
– Ну что ты сердишься? – Бенида прижалась к его груди. – Она ведь обожает море, а под такой луной никакой сон не сморит. Посмотри, как хорошо вокруг…
На некоторое время они замерли, обозревая низкие, покатые волны, на которых серебряными переливами колыхалась лунная дорожка. Но потом отцовское беспокойство возобладало над любованием морским пейзажем, и Семен шепнул:
– Подойдем ближе, хоть стихи послушаем.
Как ни странно, но и с расстояния в пять метров ничего не было слышно. Командир пошел дальше, непроизвольно обойдя громадную тушу спящего больева. Хоть и мог пройти сквозь него. Нимим не видела демоническое животное, но шла след в след, потому что знала о присутствии больева.
Остановились возле самой дверцы кареты и прислушались. Семену почудились странные звуки: словно кто‑то с трудом дышал и постанывал. Он рывком открыл дверь и увидел, как две тени отпрянули друг от друга.
– Что вы тут делаете?
Хотя такой вопрос был неуместен: и так было понятно, что молодые люди целовались.
– Стихи читаем… – ответила Виктория с дрожью в голосе.
– Хорошо, что не романы! – с иронией сказал отец.
В его голове вертелся целый хоровод разнообразных последующих действий, но он никак не мог выбрать самое приемлемое. То ли наорать на глупую и романтичную дочь, то ли вытолкать из кареты Теодоро и накостылять ему по шее, то ли раздраженно хлопнуть дверцей, разбудив при этом весь корабль.
Самообладанию помогло вернуться поглаживание по руке, коим Бенида просто напомнила о своем присутствии. Поэтому в итоге Семен лишь грозно прошептал:
– Утром занятия начнутся еще на рассвете! Попробуй только пожалуйся на усталость или сонливость!
– Не пожалуюсь! – с вызовом ответила Виктория.
– Посмотрим!
Так и оставив дверцу открытой, Семен со своей Бенидой отправился обратно к каюте. Но возле Торрекса остановился и вновь стал пристально смотреть на карету, ожидая, что вот сейчас молодые люди осознают свою вину, покинут это пристанище стихотворных строф и разбегутся по своим каютам. Прошло пять минут. Десять… Из кареты так никто и не вышел.
– Да они что… – стал кипятиться Загребной. – Совсем спать не собираются?
Словно издеваясь над командиром, Торрекс философски протянул:
– Куда им спешить? Дело молодое… А то к старости уже никакая поэзия на бессонницу не потянет.
Чтобы сдержать свои эмоции в узде, Семен несколько раз шумно выдохнул и все‑таки сообразил, что затевать сейчас скандал будет и непедагогично, и свой авторитет уронить можно. А вот завтра, наедине, дочь получит от него по полной программе. Хоть и любимица, но поблажки не будет. Да и вообще, слишком рано себя взрослой почувствовала. Видимо, провозглашение молодой девчонки королевой графского бала вскружило ей голову.
Заснуть долго не удавалось, и командир еще больше часа настороженно прислушивался к звукам, доносящимся с верхней палубы. Но так и не понял, когда же все разошлись спать. И наконец провалился в тревожный сон.

Проспать не дала многолетняя привычка и неприятный осадок на душе. Небо на востоке лишь только слегка порозовело, а командир уже лично проводил разминку с упрямо молчащей дочерью.
Затем, после короткого завтрака, экзекуцию строптивой полуночницы продолжил Савазин. Мастер фехтовального боя получил от Семена дополнительные указания по увеличению нагрузок, и Виктории приходилось несладко. Дело шло к штилю, и ветерок с каждым разом все ленивей и ленивей обдувал перегревшееся молодое тело. Но до обеденных склянок у девушки так и не вырвалось ни одного капризного восклицания.
Сам же племянник Торрекса, Теодоро, вообще старался не показываться командиру на глаза. Зато граф Ярке, видимо еще не прослышавший о ночных сидениях в карете от всезнающих матросов, всякими способами пытался выведать у Семена причину таких строгостей. Предлагал даже самолично подменить Викторию в спарринге с Савазином, чтобы дать девушке хоть немного отдохнуть.
Но и он пропал перед самым обедом и даже не явился в гостевую кают‑компанию, где все пассажиры первого класса ели вместе с капитаном «Жаждущего». Теодоро сидел за столом как ни в чем не бывало и ласково поглядывал на Викторию. А та, несмотря на бледность после усиленной тренировки, даже пыталась отвечать улыбкой. Из чего ее отец сделал вывод, что нагрузки можно увеличить.
Вот только и в этом мире на всех флотах существовало золотое правило: после обеда все, кроме вахтенных, могут спать целых два часа. Считалось кощунством нарушить в это время тишину и помешать спать своим товарищам. Поднять матросов с коек мог лишь неожиданно налетевший шторм или пробоина в борту.
Виктория воспользовалась этим, устроившись в тени шлюпки и чуть ли не свесив голову за борт – так ей хотелось находиться как можно ближе к влажной и манящей поверхности воды. Вот тут‑то корабль и попал в окончательный и полный штиль.
Загребной тоже пристроился на бухте каната в бледной тени обвисшего паруса. При этом он то осматривал горизонт, то возвращался взглядом к дочери, ожидая от нее покаяния.
И, словно подслушав его мысли и с ними согласившись, девушка приподнялась, выглянула из‑за шлюпки и быстро отыскала взглядом отца:
– Па, иди сюда!
Тот постарался скрыть радостную улыбку и почти моментально простил свою любимицу. Но подошел к шлюпке не спеша и сохраняя на лице строгое выражение.
– Ложись на палубу.
Семен лег и тоже свесил голову за борт:
– Поговорим?
– Тс! – тут же приложила пальчик к губам Виктория. И зашептала: – Я не для этого тебя позвала. Прислушайся: от воды слышны голоса…
Действительно, издалека доносился чей‑то оживленный разговор. Спорили о каком‑то виде водорослей и полезности этого вида для организмов. Мистики в этом никакой не было, и командир уверенно прошептал:
– Демоны.
– Но почему мы их не видим?
– Доча, спроси что‑нибудь полегче.
– А может, лучше спросим у наших демонов?
Загребной пружинисто вскочил и подошел к карете. Первой ему попалась Люссия, что‑то плетущая руками. Чтобы не привлекать внимания матросов, командир наклонился и спросил вполголоса:
– Что там видно у вас на море?
– А ничего не видно, сплошной туман стоит, – ответила Люссия.
– Тогда полежи с нами у борта и послушай. Кажется, там ваши в тумане дрейфуют.
Сделав вид, что вытирает обувь, Семен подхватил с досок одну из сетей‑потаек, которые густо покрывали палубу возле кареты, и подтащил к тому месту, где лежала Виктория. И вновь лег рядом. Вскоре в тумане забрезжили вначале неясные контуры, а чуть позже стал отчетливо различаться невысокий борт какого‑то судна.
Люссия зашептала:
– Редкая встреча! Похоже, нам повезло столкнуться с морскими отшельниками. Только они плавают по морям на таких прозрачных островах. И построить самому такой остров невозможно. По общему мнению, отшельники – хранители знаний и древней истории.
– Где же они находят такие плавсредства?
– Извлекают из первого эфирного слоя. Дано это только тем демонам, которые посвятили свою жизнь лишь морю и навсегда зареклись ступить ногой на сушу. Они десятки лет бороздят моря и океаны, и им порой удается отыскать такой плот и выдернуть в наш мир.
– Я весь дрожу от любопытства, – признался Семен. – А что еще можно выдернуть полезного из этого эфирного слоя?
– Больше ничего, разве только лайкрил, насколько я знаю. Но и это подвластно только демонам. Потому что из своего мира вы не можете этот слой даже увидеть.
– Да это мы помним, – прошептала Виктория. – Нам показывали модель всех пространственных плоскостей. Вначале идет этот мир, затем демонический и затем по порядку все пять эфирных уровней.
Пока девушка это шептала, к борту, переговариваясь, приблизились сразу три демона.
– Как мне этот туман надоел!
– Еще бы, третьи сутки…
– Хоть бы знать, куда дрейфуем…
Сказав это, демон поднял голову и встретился взглядами с Люссией:
– О! А ты здесь откуда взялась?
Похоже, он людей не видел, но вот его напарники явно были Шабенами. Потому что сразу ему пояснили:
– Так ведь красотка с людьми.
– На их корабле.
– Ага… А люди нас видят?
Демонесса тут же ответила:
– Не только видят, но и слышат. И нам было бы очень интересно с вами пообщаться. Если вы, конечно, не против.
– Давно с людьми не общался, давно, – покивал один из отшельников. – Но что мы можем рассказать такого интересного?
Постепенно остров приблизился настолько, что собеседники оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Поэтому Семену достаточно было говорить шепотом:
– Да о чем угодно! С удовольствием послушаем о первом эфирном слое. Или про историю и подноготную войны между Оазисом Рая и королевством Салламбаюр. Уж вы‑то, наверное, про нее все знаете?
– Как не знать, – решил похвастаться один из отшельников. – Сам участвовал. Вот, помню…
Но его тут же перебил другой:
– Для нас это нетрудно, тем более что от скуки загибаемся. Но у нас есть к вам одна просьба. Не подумайте, что торгуемся или хотим что‑то получить за сведения, но наш коллега сильно хворал, он очень стар. А у нас ни одного шамакра не осталось. Не поделитесь?
По логике вещей, Семен уже должен был наконец шагнуть на пятнадцатый уровень, но с утра забыл проверить свои умения. Поэтому не стал сразу ни разочаровывать, ни давать надежду отшельникам. Только и сказал:
– Сейчас посмотрим, что удастся сделать.
И быстро отправился на камбуз. При первом же взгляде в сторону огромного котла Семен почувствовал гордость: он отчетливо видел болтающийся над котлом шамакр. Причем вполне добротный. Солидного размера. Магический пасс, и вот уже первый шамакр у него в ладони. Теплый пульсирующий шарик сразу придал Семену уверенности. Теперь уж точно будет чем рассчитаться с наемными демонами.
Как оказалось, двое из трех новых знакомцев оказались Шабенами пятого уровня, поэтому шамакр они перехватили с легкостью. Тут же один скрылся в тумане, а два оставшихся его товарища охотно стали отвечать на вопросы людей.
Про эфирный слой ничего особо нового рассказано не было. А может, демоны и не захотели открывать все секреты первым встречным людям. Но зато они поведали историю двух государств, которая в первую очередь интересовала Загребного. Причем о большинстве деталей тот же Торрекс ничего не знал. Отсюда можно было сделать вывод о том, что в самом Салламбаюре могли и не догадываться об истинных причинах войны сорокалетней давности.
Все началось с того, что полвека назад в Оазисе Рая поселилось несколько больших семей демонов‑мозгоедов. Оазис потому так и назывался, что это было единственное государство, где демоны и люди имели нечто наподобие общего правления. Мозгоеды не были так страшны, как могло показаться из их названия, – даже простой амулет защищал как человека, так и демона от вытягивания мозговой жидкости. Тем более представители этого вида не могли воздействовать на шаманов, Бенид, не говоря уже о Шабенах. А посему их никто и не боялся. И работали демоны поначалу только секустраторами, то есть палачами. В их власть отдавали приговоренного к казни человека или демона.
Но со временем мозгоеды пробрались в высшие эшелоны власти. И самое страшное, выработали в себе новое умение: могли ударить сильной, не проходящей несколько дней болью по мозгам демонов вплоть до пятнадцатого уровня. Само собой, что их стали сильно бояться, а со временем они стали фактическими правителями Оазиса Рая.
Но и этого злобным мозгоедам показалось мало. Они умудрились перессорить между собой обоих правителей: своего Верховного Вордана с Креком Салламбаюрским.
Хоть те и были из одного вида мокрастых и даже считались родственниками. Состоялась кровавая бойня, в которой пострадали и люди, и демоны обоих государств. И апофеозом этой войны стало осушение рек, которые, начинаясь на ледниках Фонтеллы, протекали по территории Салламбаюра. Для этого мозгоеды затерроризировали огромный род каменистых. Те, приложив титанические усилия, пробили в недрах скал тоннели, в которые и проваливалась благодатная влага. После этого цветущее королевство превратилось почти в пустыню. Соответственно, и мокрастые, проживавшие на берегах рек, были вынуждены податься в Оазис Рая на новое место жительства. Очень часто при этом попадая в рабство к своим новым хозяевам. Где‑то там уже сорок лет томился в плену и правитель демонов Крек Салламбаюрский. И только человеческому королевскому дому Салламбаюра удалось избежать смерти или пленения, и он теперь влачил жалкое существование.
Окончание своего повествования отшельники выкрикивали уже с другого борта «Жаждущего». Остров прошел сквозь корабль, и они опять скрылись в тумане. Два часа отдыха окончились, и Семен строго взглянул на дочь:
– Надеюсь, ты отлично отдохнула? А то вон Сава тебя уже ожидает. Поспеши!

Часть тринадцатая

Убийственная ревность

Лишь перед ужином задул ветер, да так неожиданно и сильно, что могло показаться, что штиль всем примерещился. Уже через час крутые волны стали прокатываться по верхней палубе, и половина команды «Жаждущего» заняла места по штормовому расписанию, спешно задраивая все крышки люков, иллюминаторов и герметизируя спуски на палубы с каютами.
Однако ужин не был отменен, и в кают‑компании на этот раз собрались все без исключения. Разговоры за столом велись вполне обычные и даже веселые, словно ничего не произошло. Причем граф Ярке старался развеселить грустную и замученную Викторию больше всех. Складывалось впечатление, что он так и не узнал про ночные посиделки в карете желанной девушки с его главным конкурентом.
Постепенно разговор перешел на исторические темы. Капитан оказался человеком начитанным, и было интересно сравнить его версию о войне с той, что поведали демоны‑отшельники.
В конце ужина за столом вместе с капитаном остались только три человека: Загребной, граф Ярке, который вежливо помалкивал, да Торрекс. Ветерана тоже увлекла эта тема, и порой он весьма рьяно оспаривал мнение старого морского волка. Семену только и оставалось, что вовремя подбрасывать очередной вопрос. Нимим ушла к сестре: Бениды собирались сварить снадобье, которое, по их уверениям, отлично успокаивало желудок при сильной качке. Делали они это снадобье не столько для себя, сколько для Виктории.
Вдруг в кают‑компанию вбежал помощник капитана и крикнул:
– Произошла резня между наемниками и воинами графа! По крайней мере, один из них убит.
Все вскочили на ноги и, толкаясь, поспешили к выходу. Только Торрекс схватился за грудь и застонал. Ведь это для матросов пассажиры делились на наемников и воинов графа. Для ветерана же все делились на его племянника и прочих. Поэтому он в первую очередь подумал о самом худшем – и предчувствия его не обманули.
В коридоре, который разделял каюты первого и второго классов, лежали три окровавленных тела. Возле них хлопотали судовой врач и помогающие ему матросы.
Чуть дальше матросы перевязывали Теодоро, над которым с мечом на изготовку стоял Савазин. Юноша был без сознания. Неподалеку от него, истекая кровью, лежал один из графских воинов.
Даже при беглом взгляде можно было понять, что потасовка получилась изрядная: переборки были забрызганы кровью, обшивка прорезана. Даже на подволоке виднелись красные пятна.
– Что здесь произошло? – спросил капитан.
– Я шел по коридору с той стороны, когда услышал здесь угрожающие крики и звон мечей, – сказал один из матросов. – А затем увидел, как эти двое, – он указал на графских воинов, – пытаются проткнуть ножами того наемника. Хоть ему с мечом и неудобно было, но этому он горло вспорол, а сам уже на ногах еле стоял. На мои крики остановиться они не обращали внимания, зато прибежал вот этот гензыр и дал по ногам этому воину.
Савазин кивнул и добавил:
– Я перерубил ему сухожилия, иначе он бы убил Теодоро.
Еще некоторое время выясняли тяжесть полученных ран, в чем помогли выскочившие на шум Бениды. Племянник Торрекса был в очень тяжелом состоянии, тогда как графскому воину смерть не грозила.
– Разнести раненых по каютам! – приказал капитан.
В этот момент сквозь толпу матросов прорвалась Виктория. Некоторое время она округлившимися глазами разглядывала все вокруг, а потом выхватила короткий кинжал и со скоростью атакующей пантеры бросилась к стоящему в сторонке Ярке:
– Это ты приказал им напасть!
Только самоотверженные действия нескольких матросов и Хазры, которая повисла у девушки на плечах, позволили избежать очередного кровопролития. Ярке, побледнев, отскочил от нее и крикнул:
– Да она с ума сошла!
Раненых понесли в каюты, труп убрали и приступили к расследованию инцидента. Следователями капитан назначил Семена и Нимим. Бенида вошла в этот список после того, как Семен тихо сказал капитану о ее уникальной способности отличать правду от лжи.
Капитан и сам не остался в стороне. После короткого совещания все трое направились к раненому воину из графской охраны, который, по уверениям судового врача, мог говорить. Каково же было удивление следователей, когда они увидели раненого при смерти: с посиневшим лицом и закатившимися глазами.
Все попытки врача ни к чему не привели – бедняга так и умер, не приходя в сознание. Ни врача, ни Бениду нельзя было упрекнуть в незнании медицины, и они в два голоса высказали свое мнение: раненый отравлен.
– Как же так? – усомнился Загребной. – Ведь он ничего не пил и не ел!
– А это и не обязательно. – Судовой врач потыкал пальцем в бинты, а Нимим продолжила его мысль:
– Кто‑то просто насыпал немного яда на открытую рану при перевязке или еще раньше.
Стали выяснять, кто и когда подходил к раненому, и оказалось, что больше всего «помогал» своему воину сам граф Ярке. Он так и крутился вокруг, пока его не отогнал врач. Вначале взволновались, что подобное могло произойти и с Теодоро, но потом вспомнили, что над тем все время стоял Савазин. Да и проверка показала: племянник Торрекса хоть и в беспамятстве, но дышит нормально, и у него все‑таки есть некоторые шансы выжить.
После допроса графа Ярке триумвирату стало понятно, что именно он приказал своим воинам совершить злодейское нападение на конкурента. Видимо, слухи о романтической ночи дошли и до его ушей, и юноша из ревности решился на кровавую месть.
Однако Ярке упорно отрицал свою вину. Похоже было, что даже узнай он о способностях Нимим, то и тогда бы не признался открыто в содеянном преступлении. Что больше всего и опечалило Загребного, который в конце допроса с презрением произнес:
– Ярке, какой же из тебя воин? Разве ты не мог свои сомнения разрешить в честном поединке?
К сожалению, до совести юноши было не достучаться, он с маниакальным упорством повторял:
– Я никого не подговаривал и никого не убивал…
Капитан вынес вердикт:
– Граф, вы арестованы по обвинению в подстрекательстве к убийству. На берегу вы будете сданы королевскому прокурору, и вашу судьбу решит суд. Хотите сказать последнее слово?
В чужом государстве у Ярке не было ни единого шанса избежать рук секустратора, да и допрашивать там будут совсем по‑иному. А уж если Теодоро имеет хоть какой‑то титул, то и казнь будет страшна.
Но юноша после слов капитана окаменел совершенно и больше ничего не сказал. Когда его увели, Загребной тяжело вздохнул и обратился к капитану:
– Прошу меня выслушать и понять правильно.
– Я весь внимание.
– Когда Ярке отправлялся в путешествие вместе с нами, я пообещал его отцу, графу Эжену, что присмотрю за его сыном как за собственным. И вот не справился с обещанием. Так что в случившемся есть и доля моей вины…
– Не стоит так терзаться. – Капитан встал и прошелся по кают‑компании. – Да, и насколько я понял, вы человек очень решительный и сантименты вам чужды.
– Увы, не всегда, – признался Семен, тоже вставая. – Именно поэтому я бы и хотел просить вас о любой возможности, если она, конечно, имеется, чтобы дать шанс Ярке остаться в живых.
Капитан долго и задумчиво смотрел на своих пассажиров, переводя взгляд с Семена на Нимим, а потом хмыкнул:
– Вообще‑то есть такой шанс…
– А именно?
– Если нам попадется встречное судно, то я пересажу на него графа вместе с его воинами. А дальше… как он сам себя накажет.
Загребной многозначительно переглянулся со своей Бенидой и склонил голову.
– Был бы очень признателен, если бы вы так и поступили.
– Ладно, тогда пусть надеется на удачу. Если шторм нас не отнесет далеко в сторону, то нам навстречу попадутся корабли. А уж там будет видно, как они откликнутся на мои сигналы.

Борьба за жизнь

Шторм был коротким, и это подтвердило репутацию моря как самого спокойного. Уже под утро корабль вернулся на прежний маршрут. Качки почти не было, но тренировки на юте никто и не вздумал возобновлять с самым рассветом. По крайней мере, Семен не решился выгнать дочь наверх, когда увидел ее дремлющей возле койки Теодоро. Только спросил дежурящего у двери Савазина:
– Ну и как он?
– Два раза пришел в сознание, просил пить. Но ему нельзя, – лаконично ответил гензыр.
– Ладно, тогда сам пойду мечами поработаю, – пробормотал командир и подался на верхнюю палубу.
Правда, он не сразу приступил к разминке. Пришлось ответить на вопросы демонов, которые тоже были взволнованы ночной трагедией. А чуть позже подошла и Нимим, только что осмотревшая раненого. Хоть и грустно, но с некоторой надеждой она сказала:
– Раз Теодоро до сих пор не умер, то его шансы на выздоровление увеличились. У него кризис.
– И когда же кризис кончится?
– Думаю, к обеду. Если никаких осложнений не последует, то он даже сможет самостоятельно сойти на берег.
– Хм! То он лежит при смерти, а то через два дня ходить сможет, – удивился Загребной. – Не слишком ли радикальное лечение?
– Вот именно! Не забывай, кто его лечит. Помнишь, как мы с Хазрой быстро встали на ноги после жутких побоев?
Вместо ответа мужчина лишь бережно и ласково сжал ладошку своей Бениды. Воспоминания о тех днях до сих пор то и дело всплывали перед глазами Семена.
– А тут нам еще Виктория помогает. Не забывай, что она Шабена уже десятого уровня. От нее идет такой поток энергии, что Хазра сидит рядом в трепетном молчании.
– А это не повредит? – забеспокоился отец.
– Не переживай. Твоя дочь умница и учится прямо на ходу. Мне кажется, вряд ли бы кто сумел так помочь раненому, как она.
– Ладно, тогда мне нужен другой спарринг‑партнер. Не согласишься?
Нимим демонстративно провела взглядом по его фигуре сверху вниз и обратно:
– Ну, если ты потом не станешь жаловаться…
Ближе к обеду наверху показалась Хазра:
– Меня деликатно выпроводили из каюты.
– Почему? – насторожился командир.
– Я, видите ли, мешаю им обсуждать личные проблемы.
– Надо же…
– Он что, и говорить уже может? – спросила Нимим.
– С трудом. Да и горячка у него не проходит. Он, можно сказать, пылает. Но вот говорить так все время и порывается. Хорошо, что Виктория его сдерживает и постоянно рот ладошкой закрывает.
– И хорошо, что ладошкой…
Ворчания обеспокоенного папаши были Бенидами полностью проигнорированы, и они еще минут десять детально обсуждали полученные Теодоро раны и последствия этих ран для организма. И только появление капитана прервало их оживленный диалог. Морской волк выглядел немного смущенным и вертел в руках судовой журнал.
– Тут вот какое дело… – неуверенно начал он, чем заставил своих слушателей затаить дыхание перед очередным ударом. Хотя никто еще не знал, что это будет за удар.
– Меня позвали в каюту Теодоро и высказали одну… хм, деликатную просьбу. И я не могу отказаться от возложенных на меня законом обязанностей.
– Он решил сделать завещание? – спросила Хазра.
– Да нет, дело в другом…
Капитан сам на себя досадовал за нерешительность, поэтому подобрался и уже более крепким голосом объявил:
– Наемник Теодоро решил жениться. И вызвал меня для регистрации брака.
– Н‑на к‑ком ж‑жениться? – На ошарашенного Семена было жалко смотреть.
– На вашей дочери. Со стороны молодого в каюту уже приглашены его дядя и наставник. Теперь вот я поднялся за вами.
Пожалуй, впервые в жизни Семен прочувствовал выражение «Как гром среди ясного неба». Он стоял словно пришибленный, а потом обескураженно произнес:
– Но ведь они только раз поцеловались!
– Может, и не раз… – заметила Нимим.
– И чем этот поэт вскружил ей голову?
– Разве для этого нужны только стихи?
– Но ведь они знакомы так мало времени!
– Почти столько же, что и мы.
– Но это не дает им ни малейшего права на женитьбу!
– Странно! Не ты ли мне еще в Юлани предложил совместную жизнь?
– Как ты можешь сравнивать! Мы ведь взрослые люди, а она еще ребенок.
– Семен, она уже женщина и имеет полное право сама выбирать свою дорогу в жизни. Или не ты мечтал отдать ее в добрые и любящие руки?
– Да? Но я еще мечтал о надежных руках.
– Теперь уже поздно. Главное – что они, скорее всего, любят друг друга.
– Какая может быть любовь при таком коротком знакомстве?
– Опять ты себе противоречишь, – вздохнула Нимим. – Идет по второму кругу? Хорошо, тогда ответь: ты меня любишь?
Голова у Семена отказывалась соображать, и он примолк. Из ступора его вывел голос капитана:
– Хочу напомнить, что воля тяжелораненого для меня является приоритетной, и я должен поспешить исполнить свои обязанности.
Дальше все происходило словно в нелепом кино. Все «родственники» чинно устроились в тесной каюте по бокам от койки, на которой полулежал на подушках Теодоро. Рядом с ним сидела Виктория, держа своего суженого за руку во время всей церемонии. Капитан зачитал права и обязанности сторон, призвал молодых любить друг друга вечно, предложил поцеловаться и объявил их мужем и женой. Затем попросил присутствующих поздравить молодоженов. Торрекс и Савазин скрывали свои эмоции, Бениды, улыбаясь сквозь слезы, поздравили молодых, а Семен словно окаменел. На виноватый поцелуй дочери он почти и не среагировал, но Теодоро его таки вывел из ступора. Вначале он со стоном приподнял правую руку для рукопожатия и, когда она была подхвачена, сдержанно заговорил:
– Отец! Теперь у тебя стало одним сыном больше. И твоя дочь для меня – это наивысшая и самая желанная награда в жизни. Клянусь, она будет счастлива. А что мы не смогли сегодня как следует отпраздновать нашу свадьбу, так это не беда, на берегу наверстаем.
Подавив слезы, Загребной протяжно вздохнул и бережно, с чувством пожал обессиленную руку:
– Ладно… сынок, ты, главное, выздоравливай как можно быстрей. Я тоже буду вас любить как одно целое.
Словно из последних сил дождавшись такого ответа, Теодоро облегченно прикрыл глаза.
– Да здесь уже дышать нечем! – сказала Нимим. – Все выходите отсюда. И не топайте, раненому нужен покой.
Но Хазра ей с улыбкой возразила:
– Когда это только что вступившему в брак счастливчику прописывали покой и тишину?
– Ты тоже свободна! – отрезала Нимим и добавила уже вслед мужчинам, вышедшим в коридор: – Кстати, господин капитан, попрошу сегодняшний ужин сделать более торжественным по случаю свадьбы. Договорились?
В ответ послышался довольный хохот и признание:
– Обожаю свадебные пиры!

Семен и Торрекс, не сговариваясь, пошли вместе и уселись в каюте Загребного за небольшим столиком. Так же без слов были разлиты по стаканам внушительные порции крепчайшего местного рома и употреблены для снятия стресса. Потом последовали дополнительные порции, потому как стресс уходить никак не собирался. И когда, закончив перевязки, в каюту вернулась Нимим, оба могучих воина только‑только начали диалог:
– Раз уж стали родственниками, хотелось бы узнать о вашей родне, уважаемый Торрекс, более подробно. Не расскажете?
– Я бы с радостью, уважаемый Семен, но до прибытия на берег и до окончания нашей миссии не имею на это права. Так что не обессудьте…
Новая порция рома ушла вслед за предыдущими, и салламбаюрский майор продолжил, даже не поморщившись:
– Может, вы, уважаемый Семен, поведаете вашу родословную? А то более таинственных людей, чем вы, мне на своем веку еще встречать не приходилось.
– Да бросьте, нормальные мы люди… А некоторые секреты я тоже пока открыть не могу. Когда осядем на берегу, освоимся в Граале и обзаведемся хозяйством, тогда милости прошу, вы будете первым, кто все узнает.
– Ну, вот и поговорили… славненько…
– Полностью согласен…
Бенида, первое время взиравшая на мужчин с участием и пониманием, покривилась от явственного косноязычия беседующих родственников и вдруг с ужасом посчитала стоящие на полу пустые бутылки:
– Три?! Вы выпили целых три бутылки?
– Извини, что без тебя. – Загребной попытался встать, но был остановлен строгим взглядом, который даже слегка отрезвил его. – Сейчас и тебе нальем…
– Я собираюсь праздновать во время ужина. А пока не мешало бы отдохнуть перед праздничным пиршеством.
Ветеран понял, что пора идти отсыпаться, тяжело вздохнул и подался к Семену, намереваясь что‑то сказать. Но так ничего и не сказал. Только многозначительно покачал головой, пожал плечами и развел своими ручищами. А затем поклонился и, покачиваясь, покинул каюту.
– Ну и зачем ты его напоил? Хотел что‑то выведать?
– Не‑а… Мы просто немного отметили… на радостях…
– Ляжешь вздремнуть со мной?
– Конечно…
– Или ты считаешь, что мы для этого слишком мало знакомы?
– Ох, сладкая моя, не трави душу…
После этих слов Семен с размаху хлопнулся на койку и уже через минуту спал как ребенок. Антидепрессивное средство в виде полуведра крепкого рома подействовало безотказно.
Так бы и прошло это послеобеденное время в тишине, неге и покое, если бы не встречный корабль, который после интенсивных обменов сигналами сбавил ход и выслал к «Жаждущему» баркас. В него под угрюмыми взглядами моряков и уселся граф Ярке с восемью своими воинами. А потом паруса «Жаждущего» вновь наполнились ветром, и корабль понес путешественников к столице Салламбаюра, древнему городу Граалю.

Прибытие

Оставшиеся два дня плавания прошли, можно сказать, безмятежно. Семен только тем и занимался, что изнурял себя жестокими тренировками с Савазином, беседовал в перерывах с демонами да регулярно, три раза в день, снимал шамакры над большим котлом камбуза. Они, правда, были очень маленькие, раз в пять меньше того, что получили за свои знания отшельники. Но демоны утверждали, что так даже лучше. И съесть не жалко, и для торгово‑вещевого обмена подходят больше.
Ночами командир с полной самоотдачей сливался в одно целое со своей божественной Нимим, а в перерывах между бурными ласками с удовольствием выслушивал ее поучения. И довольно быстро смирился с постигшей его участью наивного и недальновидного отца‑консерватора.
Только вот с дочерью так до сих пор и не удавалось поговорить по душам. Скорее всего, из‑за того, что встречался он с ней лишь за столом в кают‑компании, да и встречи эти были очень коротки: наскоро чего‑нибудь перекусив, Виктория убегала к своему возлюбленному. Ну а уж по ее счастливому лицу можно было догадаться, что Теодоро идет на поправку семимильными шагами. Что и подтвердилось в последний вечер морского плавания. При поддержке Торрекса, который скорее бережно нес юношу на руках, чем поддерживал, его племянник впервые поднялся на палубу подышать свежим воздухом. И в сумерках целый час опять просидел в карете с Викторией. Наверное, читал ей стихи.
Так, по крайней мере, думала Нимим.
– Слаб он еще сильно, – посетовала она. – И как завтра сам на берег сойдет? Ума не приложу…

Ранним утром, когда порт прибытия уже виднелся на горизонте, Торрекс вызвал Семена на серьезный разговор:
– Где вы намерены остановиться?
– Хочу сразу же купить достойный дом.
– Может, примете наше предложение? Один из домов наших родственников сейчас пустует, и вы можете на первое время разместиться там. А уже потом, спокойно и не торопясь, подыщете себе другое жилье.
– Нет, спасибо за заботу, но мы намерены сразу же купить недвижимость.
– В такой спешке вы однозначно проиграете.
– Но могу и выиграть. Тем более что дом я хочу купить один из лучших.
– О‑о, тогда вам понадобятся невероятные средства…
– Они у меня есть, и вы уже небольшую часть видели, когда мы продавали камни в Юлани.
– Небольшую?.. – Торрекс задумался, посматривая на приближающийся берег. – Все равно этого мало. Если хотите, мы можем помочь со средствами.
– Еще раз спасибо, но, думаю, нам хватит собственных сбережений. – Семен без колебаний показал салламбаюрскому майору один из самых больших драгоценных камней, который был у него при себе. – Сколько таких камней мне надо продать, чтобы купить такой замок, как у графа Тайдека?
Казалось, что ветерана сейчас хватит удар от вида такого огромного состояния. Он с трудом восстановил дыхание, опасливо осмотрелся и с укоризной спросил:
– И вы осмеливаетесь таскать с собой такие вещи?
– Что делать, приходится. Так вы можете хоть примерно прикинуть стоимость этого сапфира на местном рынке?
– Могу. За три таких камня вы купите себе замок не худший, чем графский. Мало того, сегодня же я вам без лишних хлопот помогу обналичить ваше состояние, а потом и показать лучшие дома, которые находятся в продаже.
– Вот за это огромное спасибо. Мне неудобно было просить вас о такой услуге, так что вы меня очень выручили.
– Ерунда, какие могут быть неудобства между родственниками? – заулыбался Торрекс. – А уж когда мы с вами вообще все маски снимем, вот тогда так отпразднуем, что весь Грааль содрогнется.
– Хотелось бы, хотелось бы… – пробормотал командир вслед спешно ушедшему ветерану.
«Видимо, у них тут и в самом деле полно влиятельной родни и полезных знакомых, – подумал он. – Не помешает и самому предпринять кое‑какую разведку».
И Загребной направился к карете, где демоны тоже изнемогали от желания поскорее сойти на берег.

В порт входили по большой дуге, между двух скалистых островков и берегового выступа. От штормовых волн с моря они акваторию порта защищали прекрасно, но вот от нападения, случись такое, защитить не могли.
Сам порт не шел ни в какое сравнение с портом Юлани. Не только пирсов здесь было меньше, но и большинство из них пустовало, что говорило о слабых торговых связях с другими странами. А раз сюда не хотят идти купцы, то, значит, это место обречено на прозябание.
Даже очереди к одному из огромных кранов не оказалось. «Жаждущий» пришвартовался в зоне досягаемости длинной стрелы.
Лишь только был спущен трап, как Савазин и покачивающийся Теодоро подались на берег, повязав на лица платки. На немой вопрос Загребного оставшийся руководить разгрузкой Торрекс лишь многозначительно развел руками: мол, вот она, тайная миссия.
«Ничего, – подумал командир, окидывая взглядом свое воинство. – Гнатан их быстро на больеве догонит. Доверять не вредно, но и проверить не повредит».
И тут же скомандовал:
– Вначале выгружаем карету! И только потом выводить лошадей. Подавай стрелу!

Первые разборки

Работа спорилась. После выгрузки кареты командир проводил поощрительным взглядом ускакавшего на больеве Гнатана и хотел было вернуться на корабль, когда заметил с десяток бичей, которые, не скрываясь, расселись на другом краю пирса. Похоже, они присматривались, как бы чего‑нибудь стащить. Хотя Торрекс, как ни странно, не обращал на них внимания.
Виктория стояла, глядя вслед своему юному мужу. Заниматься хозяйственными делами она отказалась наотрез. Похоже, что ранним утром в молодой семье произошла первая размолвка. Как ни повышала Виктория голос на своего еле ходящего мужа, он так и не сказал, куда и по каким делам отправляется. Только пообещал вернуться с очень хорошими известиями.
Загребной заставил дочь вооружиться, сесть на коня и наблюдать за окрестностями, а сам пошел в свою каюту за вещами. Сделал одну ходку к карете, вторую и уже вновь возвращался на борт, когда Виктория громко обратилась к нему на русском языке:
– Слушай, тут мало того что за нами демон вон из‑за того кнехта большого уже давно подсматривает, так еще и Гнатан возвращается. Причем так быстро, словно убегает от кого‑то.
– Добро! Ты посматривай за бичами и демоном, а я пока нашего разведчика порасспрошу.
Командир вновь сошел на пирс и встал с другой стороны кареты, где уже с тревожными лицами выстроились обе демонессы. При этом он дал понятный сигнал Гнатану, что их могут услышать посторонние уши. Именно поэтому тот начал доклад лишь после того, как спешился и приблизился вплотную:
– Теодоро и Савазин уже были в пределах моей видимости, когда путь мне преградили два вооруженных воина на больевах. Командовал ими третий, который чуть позже нагло так похвастался, что он барон. А вначале они очень требовательно стали интересоваться, кто я такой, откуда взялся и что тут делаю. Само собой, я возмутился и сказал, что каждый воин находится там, где ему прикажет командование. А барончик заявил, что командование здесь принадлежит ему и каждый демон должен отчитываться перед ним. И потребовал сдать оружие.
В разговор встряла Люссия:
– Однако ну здесь и нравы!
– Вот и я так подумал, но в драку ввязываться не стал. Тем более что барон потребовал от находящихся в окрестностях демонов помочь в задержании подозреваемого, то бишь меня. Народ не очень спешил на этот зов, вернее, вообще начал расходиться, но я не стал накалять обстановку и ретировался сюда. Правда, проследить за людьми мне не удалось…
– Ничего, не страшно, главное, что сам вернулся, – одобрил его действия Семен. – Зато теперь мы приготовимся и сразу покажем, кто здесь хозяин. Кстати, Люссия, а как вели себя твои поработители при встрече с другими воинами?
– Считается верхом неприличия заговорить с себе подобным, – начала рассказывать недавняя рабыня. – Те, кто имеет лайкриловое оружие, имеют право лишь кивнуть друг другу, проезжая встречными курсами. Мало того: попытка узнать имя считается вызовом на дуэль. Которая, как правило, происходит там же. А уж их командиры, Шабены, которых вы убили, всегда вели себя в присутствии таких же, как они, словно тех не существует в природе. Там у них вообще целый кодекс ритуалов и подготовительных мероприятий на несколько часов, пока одна из сторон сумеет показать другой, что ей просто очень что‑то надо. Например, передать какое‑то послание. Иначе адресату плевать на послание, вначале он должен уничтожить врага.
– Вот какие строгости, – протянул Загребной. – Выходит, они нас на дуэль вызвали?
– Да, если судить по общепринятым нормам, – подтвердила демонесса. И тут же предположила: – Но, может, у них тут совсем другие порядки? Или военное положение?
– Не важно, главное, что мы первыми ничего не нарушали. И еще: что там видно дальше в вашем мире?
Ответила, когда ей пересказали вопрос, Аньюли, потому что имела наилучшее зрение из всех демонов Семена:
– Почти от наших ног идет ровное, слегка вздымающееся побережье, потом дюны, а за ними видны башенки большого города. И мне кажется, что там нам не дадут соскучиться.
Люссия тоже выглядела озабоченной.
– Может, не стоит сразу начинать с конфронтации?
– А кто начинает? – возмутился Семен и скомандовал: – Значит, так: по моей команде бить любого врага, который выкажет по отношению к нам агрессивные намерения. Мирных жителей не трогать. А чтобы нас сразу зауважали, ну‑ка, помогите мне!
С этими словами он открыл дверцу кареты и вытащил из нее за ошейник недовольного воплотника. Семена хищник не признавал, но силу чувствовал и огрызаться не смел, поэтому при помощи демонесс был быстро водружен на крышу кареты и там основательно закреплен.
– Как думаете, испугаются нашего Ангела?
– Не знаем. Но с ним мы заставим себя уважать, это точно, – сказала Люссия.
Тем временем воплотник проявился в мире людей и грозно завыл, словно предъявляя права на свою будущую территорию охоты. Если матросы за время плавания уже привыкли к дикому зверю, а наемники вообще считали ручным, то настырные типы на пирсе от увиденного наверняка в штаны чуть не наложили. Из чего получалось, что они люди хоть и бедные, но с фауной континента знакомы не понаслышке. Почти все бичи стали пятиться к воде. Виктория попросила Ангела заткнуться, подъехала к перепуганным людям и постаралась их успокоить.
После этого Загребной решил максимально ускорить разгрузку. Затем выстроил отряд походной колонной, попрощался с капитаном и отправился покорять Грааль.
Причем начинать он был намерен не с простых вопросов «Как пройти?» и «Где тут у вас?». Нет, он двигался целенаправленно. И вел его по этому пути салламбаюрский майор, который, похоже, знал в этом городе каждый камень.
На набережной пришлось проехать сквозь довольно большую толпу демонов, среди которых были те самые двое с каким‑то барончиком, которые помешали Гнатану в слежке. Только теперь ни они, ни вся собранная толпа и не подумала приставать сразу к трем воинам на больевах. Мало того, когда Виктория дала команду: «Голос», то воплотник вернулся в демонический мир и опять красочно, с чувством повыл. Зрелище было еще то! Тут же половина толпы рассосалась неизвестно куда, а остальные с немым почтением проводили глазами великолепную тройку воинов, между которыми без всякой поддержки плыл в воздухе воплотник. Возможно, из всех демонов лишь один мог видеть людей, но кто именно среди них Шабен, выяснить не удалось, все молчали как рыбы.
Отряд не пошел прямиком в центральную часть города, а все больше передвигался по периферийным улицам. И вскоре первая намеченная цель была достигнута. Ветеран с молодецкой резвостью вбежал в мрачный домище, построенный из тусклого, почти черного гранита.
– Очень напоминает смесь огромного дота с мавзолеем, – поделился Семен своими впечатлениями с дочерью.
– Еще бы не полениться и рассказать про этих чудовищ своим близким… – заметила Нимим.
– Он так расскажет, что еще больше запутает. – Виктория была раздражена тем, что Торрекс не привел их к Теодоро. Поэтому стала объяснять без всякого фантазирования: – Мавзолей – это такое громадное культовое сооружение, в котором засушенного вождя показывают его оболваненным потомкам. То есть этакая коробка величиной с огромную домину, обложенная мрамором. А дот – порождение войны, созданное для глухой обороны.
Как оказалось, сравнение с дотом подошло к зданию больше всего. Торрекс, вернувшийся из его внутренностей, сделал приглашающий жест Семену и повел его за собой. На ходу он поведал об этом сооружении:
– Никто и никогда еще не смог захватить главный салламбаюрский банк. Даже демоны из Оазиса Рая со своими человеческими союзниками осаждали его три месяца, но так и не сумели пробраться внутрь. Ни в нашем мире, ни в демоническом. Иначе наше королевство еще сорок лет назад прекратило бы свое существование. А так… живем помаленьку.
– Да‑а, чувствуется монументальность, что ли. – Семен дотянулся рукой до низкого свода коридора, по которому они шли. – Тогда как полгорода разрушено, да и сами эти развалины в жутком запустении.
– Увы! Самому больно смотреть.
Они свернули за угол, и Торрекс показал на приоткрытую дверь:
– Кабинет директора. Заходите, он ждет. А я буду на улице.
Навстречу вошедшему клиенту поднялся мужчина среднего возраста и сугубо среднестатистической наружности. Лицо незапоминающееся, одежда обычного городского мастерового. Хоть и выходная. Казалось, что взгляду не за что на нем зацепиться, если бы не глаза. Жесткие, принизывающие насквозь и распознающие любую ложь. Семену даже показалось, что его изучают неизвестно каким магическим способом, но, проверив свою ментальную защиту, он понял, что зря обеспокоился. Как оказалось, рано, потому что хозяин кабинета с первого же предложения буквально шокировал гостя:
– Господин Загребной, очень рад вас приветствовать в самом древнем банке Великого континента. Меня зовут Брюнт. Шабен тридцатого уровня. Возраст восемьдесят один год. На этом посту без малого тридцать лет.
Во время этой речи мужчины жали друг другу руки, и Семен лишь после небольшой заминки смог признаться:
– Впечатляет…
– Что именно? – Директор жестом указал на кресло и уселся сам. – Мой возраст?
– Если бы только это! Гораздо больше меня волнует другое. Откуда вам известно, кто я такой?
– Вам ли как представителю другого, более развитого мира не знать, что финансовые империи имеют самые разветвленные шпионские сети?
– Согласен. Да и от попутчиков мне с трудом удавалось держать свое новое имя в тайне.
– Вот видите! Мне кажется, мы с вами достигнем взаимопонимания в очень многих деталях нашего бытия. Но в данный момент меня интересуют только две вещи, о которых мне известно со слов майора Торрекса.
– Кстати, он тоже знает о том, что я Загребной?
– Как меня это ни удивило, – подвигал бровями Брюнт, – но не знает. И можете не беспокоиться: информация о наших клиентах – для нас самое святое. Итак, могу перейти к вопросам?
– Спрашивайте.
– Вы хотите получить кредиты под залог имеющихся у вас драгоценных камней?
– Да.
– И вы действительно желаете сегодня же купить самое роскошное владение в Граале?
– Несомненно.
– Тогда хочу вас первым делом поставить в известность: наш банк сразу открывает вам практически неограниченный кредит, и вы вольны совершать любые операции как с недвижимостью, так и с финансами. Как вам такой договор, господин Загребной?
– Подходит, – сказал Семен. – И даже не надо вносить в залог драгоценные камни?
– Не надо!
– М‑да… Я уже говорил, что этот мир нравится мне все больше и больше.
– Рад за ваш оптимизм.
– Но вот по поводу вклада… Мне бы все‑таки хотелось оставить здесь самые дорогие и тяжеловесные камешки по той причине, что они мне попросту мешают. И еще я бы хотел расписать их наследование в случае чего.
– Любые детали вы можете оговорить в любое удобное для вас время. Насколько я понял, вы бы уже сегодня хотели ночевать в собственном доме?
– Хотел бы…
– Тогда камни можете принести потом, когда обустроитесь и войдете в курс хозяйства. Заодно тогда и оговорите свои пожелания по поводу хранения и передачи другим лицам.
– И все равно я оставлю у вас вот эти десять камней.
– Как пожелаете.
Когда на стол было выложено содержимое внушительного кошелька, Брюнт осмотрел камни и сдержанно произнес:
– Впечатляет. Очень впечатляет. Сейчас мой человек проводит вас к весьма ухоженному и отменно сохранившемуся жилищу, которое давно по закладной принадлежит банку. По словам майора Торрекса, вы именно о таком и мечтали. А затем вам вручат бумаги, оформленные на имя…
Семен понял, что от него ждут его официального титула и имени, под которым он намерен проживать в Граале, и назвался так, как они уже давно оговорили с Нимим. Это был ее подарок на предстоящую свадьбу – весьма звучный и древний родовой титул.
– Граф Семен Ривьери, – сказал он.
– Отлично! – На неизвестно откуда взявшемся листке бумаги Брюнт вывел три слова изящным почерком. – Вашу дочь вписывать как прямую наследницу?
– Вы и о Виктории знаете? Да, как прямую наследницу.
– Пишем: Виктория. Под вашим же титулом?
– Нет. Да и вообще пока не знаю, как лучше…
– Почему?
Чуть помедлив и грустно вздохнув, Семен потупился, словно недавние воспоминания придавили его, и обрисовал ситуацию:
– Дело в том, что по пути сюда моя дочь вышла замуж и сейчас даже толком еще не знает своего…
От такого известия директор банка привстал в кресле и совершенно нетактично перебил уникального клиента:
– Как «вышла замуж»?! За кого?!
Весь его вид выражал такое несчастье и горечь, а на лице читалась такая буря эмоций, что Загребной ответил, не задумываясь:
– За одного из наемников, который сопровождал наш отряд.
Брюнт хлопнулся обратно в кресло и трагически прошептал:
– Что ж вы так?..
– Однако! Мне кажется, вы пережили этот момент гораздо тяжелей, чем ее собственный отец! – немного в шутку возмутился Семен. И тут же добавил: – Хотя и мне до сих пор не верится в такое «счастье»… Уж слишком все получилось скоротечно и неожиданно.
В следующее мгновение директор банка спрятал все свои эмоции.
– Извините! Это действительно не моего ума дело. Просто с чисто практической точки зрения ваша дочь могла бы здесь отыскать партию гораздо более выгодную.
– Вот и я о том же… Но что сделаешь: любоф‑ф‑фь… Да и мне главное, чтобы Виктория была счастлива.
– Понимаю. Поэтому не смею больше задерживать. Господин Загребной, вас сейчас проводят, здесь совсем рядом. Если захотите, ваш сопровождающий возьмет на себя и все проблемы с подбором работников. Или пришлет временных на первый вечер.
– Хорошо, господин Брюнт, если нам понравится место, то там все и решим. Рад был с вами познакомиться и надеюсь, что вы мне в дальнейшем еще во многом поможете. Договорились?
– Всегда к вашим услугам и готов ответить на любые вопросы.
– Но дело в том, что вопросов будет очень много…
– Не страшно!
– До свидания!
– Всего наилучшего!

– Ну и как, древнейший банк не обманул ваших ожиданий? – поинтересовался Торрекс у Семена.
– Нисколько. Я приятно удивлен.
– Так высоко оценили три сапфира?
– Не то слово, майор. Осталось только посмотреть, что мне предложат для покупки.
– О! Тут можете не сомневаться. Банку и так принадлежит половина из всех пустующих, но пригодных для жилья помещений столицы. Так что если они проявят добрую волю, то могут предоставить хоромы на любой вкус. Например, чуть дальше, на следующей улице, есть бывшее владение маркиза…
Увлекшись описанием, майор не сразу и заметил, что возглавивший их колонну банковский служащий на коне свернул направо и поехал к огромным воротам в стене, которая тянулась вдоль улицы. И только после того, как служащий сказал: «Нам сюда!» – Торрекс замолчал. Служащий быстро открыл все три замка и торжественно вручил ключи от них новому хозяину.
– Господин Брюнт надеется, что эта резиденция очень понравится вам, господин граф. Лучшего места в Граале не существует. Разве что королевский дворец.
Все въехали в ворота и с немалым удивлением стали рассматривать открывшийся их взорам замок в глубине двора. Неизвестно сколько бы такое созерцание могло продолжаться, но тут Виктория радостно завопила:
– И мы здесь будем жить?! Я тащусь!!! Сбылась мечта… этих самых… Вот это да! Ох! Ах!
Она первой спешилась и бросилась к крыльцу. За ней тут же заторопился приставленный к ней охранник. Следом обе Бениды. За ними два наемника с дорожными мешками.
Только служащий банка оставался невозмутимым и был настроен выполнить все полученные инструкции до конца.
– Ваша светлость, вам понравилось?
– Весьма…
– Значит, оформлять документы на ваше имя?
– Оформляйте, раз нет ничего лучшего, – с нескрываемым восторгом пошутил Загребной.
– Прислать конюхов, поварих и уборщиц?
– Буду очень признателен.
– Тогда до скорой встречи, господин граф.
Когда всадник скрылся за воротами, Торрекс шумно вздохнул и стал подбирать слова для выражения своих чувств:
– Однако… Княжеский замок… и вот так, сразу… Мне кажется, тут что‑то не так… Здесь и десяти камней будет маловато. Разве что старина Брюнт сошел с ума или уже все знает…
– Все? – насторожился Семен. – Что вы имеете в виду?
– Э‑э… может быть, нечто страшное о ваших подвигах?
– Как ни странно – знает. И мне кажется, Брюнт знает буквально все.
Майор немного подумал и резко замотал головой:
– Не‑а! Не может он всего знать! Никак не может!
– Ну вот, дружище, и вы от командира что‑то скрываете. Нехорошо‑с! Может, поделитесь?
– Семен! Если бы я мог! Демоны побери эту миссию! Но уже завтра постараюсь обо всем поведать. Хотя уверен, племянничек меня опередит обязательно. Кстати, пора мне отправляться к нему. Я могу уже быть свободен?
– Наверное… Разве что расставьте посты, проверьте стены вокруг замка и зайдите за вознаграждением.
– Вознаграждение подождет, а вот проверить мне здесь все ох как не помешает. А то потом с меня три шкуры Теодоро спустит за беспечность в отношении его супруги и тестя.
Последние слова Торрекс выкрикивал уже на бегу, жестами подзывая к себе и рассылая во все стороны оставшихся во дворе наемников.
Семен же подошел к демонам:
– Платформу я вижу. Но вот здание в вашем мире очень смутно. Что с ним?
– Оно огромно, – просто ответил Гнатан.
– Оно прекрасно! – воскликнула Люссия.
И только Аньюли немного печально добавила:
– Но оно сильно повреждено.
– Не страшно. Отныне вам здесь жить. Так что осмотритесь и прикиньте, что надо отремонтировать в первую очередь. Затем подумаем об оплате, и вы наймете местных на работу. Мне кажется, с этого дня нам во всем и всегда будет сопутствовать удача. Если возникнут сложности, зовите меня в любое время дня и ночи.

Лет тридцать в княжеском замке не было обитателей. Зато весь первый вечер он напоминал муравейник при пожаре. Новый хозяин, граф Ривьери вступал во владения своей новой собственностью. И за оставшуюся часть дня сделано было очень много. Свет в многочисленных окнах чудом сохранившегося замка погас лишь под утро.

Лавина событий

Ранним утром короткий сон нового хозяина замка был прерван громким стуком в дверь. Нимим вскочила и накинула халатик:
– Лежи, я сама.
Пошептавшись с кем‑то в двери, она сказала:
– Вставай. Торрекс хочет тебя срочно видеть.
– Майор! – крикнул Семен. – Если вас не смущают горы раскиданных вещей, то можете заходить.
– Нисколько не смущают! – Торрекс вошел в комнату с таким видом, словно ему только что подарили такой же замок. – Ура! Ура! Ура! И еще сто раз «Ура!». Хоть и пришлось гасить неожиданно возникший скандал, но в конечном итоге наша тайная миссия завершилась удачно и нас ждет невероятная награда. И не только нас с Теодоро, но и вас, дорогие господа, тоже. Поэтому я поспешил к вам, чтобы сообщить замечательную новость.
Ветеран встал в величавую позу, поднял правую руку и торжественно заявил:
– Сегодня в вашу честь состоится выдающееся событие! Вас примет в своем дворце король Салламбаюра, его величество Максимилиан Первый.
Повисла долгая пауза.
– А зачем? – наконец спросил Загребной.
Торрекс, словно спохватившись, ответил уже буднично:
– Да так просто, для знакомства и раздачи подарков.
– О‑о‑о‑о!.. – застонала Нимим. – Нам же нечего надеть…
Новоиспеченный граф Ривьери с завистью посмотрел на свою возлюбленную:
– Светлые демоны! Мне бы твои проблемы!
– Да что ты понимаешь! – От Бениды только ветер пронесся по огромной спальне, а дальнейшие ее слова донеслись уже из коридора: – Хазра! Сколько можно дрыхнуть?! Какой сон?! Тут такое творится…
Загребной с протяжным вздохом развел руками:
– Странно, во всех мирах одно и то же… Мужчинам все‑таки проще жить. Кстати, а Теодоро тоже с вами?
– Уже не со мной. Сразу побежал к своей желанной супруге.
– Ага, он уже и бегает?
– Не совсем еще, но родные стены ему пошли на пользу. Парень явно улучшает свой внешний вид час от часу. Да и вчера его существенно подлечили наши домашние врачи.
– Значит, вы до вечера будете с нами?
– К сожалению, никак не получается…
– Почему?
– Да ведь нам надо утрясти все организационные вопросы с родственниками, собрать их, проинструктировать, что и как говорить, куда идти и что делать…
– Постойте, разве они тоже будут на приеме? – удивился Семен.
– А как же! Хоть это именно мы втроем успешно выполнили секретную миссию, но теперь все, кто имеет право с нами здороваться, готовы получить свою долю почестей и подарков.
– Знаете, Торрекс, мне бы очень хотелось как можно раньше познакомиться с родителями Теодоро, пообщаться с ними и обговорить некоторые моменты недалекого будущего. Посидеть с ними, если можно так выразиться, чисто в семейном кругу.
– Какое совпадение! – обрадованно воскликнул Торрекс. – Только два часа прошло с тех пор, как точно такие же слова произнес отец Теодоро. Так что у вас все будет просто отлично: сегодня вечером и встретитесь, и познакомитесь.
Дверь открылась без стука, и полураздетая Виктория ворвалась в спальню, совершенно не думая о том, что отец может быть не один в постели. Только пробежав пару метров, она заметила майора, сообразила о своем промахе и уже не так экспансивно, как намечала, воскликнула:
– Папа! Ты знаешь, о чем мне только что сообщил Теодоро?
– Долго же он тянул. Мы тут эту новость уже полчаса обсуждаем. Или, может, вам что‑то мешало говорить?
Судя по красным губам дочери, она только что целовалась. А узнав о приглашении, уподобилась Нимим. Сейчас начнет требовать только одного: много, очень много нужной и совершенно ненужной одежды.
Вслед за своей женой появился и Теодоро. Он, правда, перед тем как ворваться в хозяйскую спальню, все‑таки догадался постучаться.
– Доброе утро, отец, и сразу хочу тебе, жена, сказать, что ты меня даже выслушать не удосужилась. Ничего и нигде тебе искать не надо. Платье уже заказано и будет привезено за несколько часов до приема. Портные сразу же на тебе его подправят.
– А если оно мне не понравится?
– Такого просто не может быть! Сегодня я представляю свою любимую жену самому королю Салламбаюра и поэтому хочу, чтобы ты выглядела лучше всех, и именно в той одежде, которая тебе положена. И не спорь, иначе я на прием не пойду.
Торрекс тут же взъярился на племянника:
– Да как ты смеешь так говорить?! Не пойти на прием?! Худшего оскорбления королевскому роду и не придумаешь!
Да за это тебя могут казнить! Невзирая на твои прежние заслуги перед короной.
Этого было достаточно, чтобы капризная Виктория сразу же стала смирной и покладистой:
– С другой стороны, мне совершенно плевать на то, какое на мне платье. Лишь бы быть рядом с тобой. Только вот все остальное…
– Обувь и ожерелья тебе тоже подвезут ближе к вечеру, – заверил молодой муж.
Но его тесть забеспокоился:
– У тебя столько расходов, Теодоро! А мне открыли в вашем банке очень, ну, прямо‑таки очень большой кредит. Так что, если надо, готов все оплатить.
– Спасибо, но этого не потребуется. Мой отец сказал, что пусть даже разорится, но свою невестку вырядит на прием в самое лучшее. Да и карету он обещал прислать…
– Карета у вас уже есть, – заметил Торрекс. – Счастливая и проверенная. Пойдем, Теодоро.
Дядя с племянником покинули спальню. Семен, так и продолжающий сидеть на кровати, вздохнул и сказал дочери:
– А ведь я бы мог поспать еще часик…

Часть четырнадцатая

Бой в саду

День оказался настолько суматошным, что под вечер можно было свалиться с ног от усталости. А ведь к началу ночи все должны были быть свежими и подтянутыми. Оставалось надеяться на магические умения Шабена‑отца и его прекрасной молодой дочери. Они уже превзошли этими умениями недавних своих учительниц Бенид.
Людской муравейник ожил в начале дня. Чего только не происходило в огромном дворе, в самом замке и в примыкающих к нему сзади хозяйственных постройках. Подвозили топливо для кухонь и прачечных, гнали скот, разгружали мебель, ковры, светильники и вообще непонятно кем заказанный прочий бытовой хлам. Всюду сновали толпы рабочих с кистями, метлами, лопатами и молотками. Их постоянно норовили сбить с ног посыльные, которых обосновавшиеся в главных спальнях портные отправляли каждые пять минут за какой‑нибудь архиважной деталью одежды или недостающим куском ткани.
Загребной сразу же пресек возможные нападки местных мастеров, категорически заявив Нимим:
– Я буду в своем костюме! И никаких возражений! Точка.
А затем начал осматривать свои новые владения. Не расставаясь со своим замечательным копьем, новый хозяин замка методично обходил все этажи, чердаки и подвалы, заглядывал в каждый угол и хотя бы поверхностно, но осматривал каждое помещение. Невзирая на размеры этого самого помещения и его местонахождение. Загребной надеялся на свою феноменальную память и был уверен, что после изучения подробных планов замка ему будет достаточно еще пару раз вот так пройтись ножками по всему маршруту и он действительно почувствует себя здесь старожилом и полноправным хозяином. Ну а пока он совершал беглый осмотр и был несказанно рад, что у него под ногами не крутятся особы женского пола.
Правда, от этого умильного и тешащего душу занятия его все‑таки оторвали. Причем сделала это какая‑то служанка, которая заметила графа в одном из полуподвальных помещений. Она с радостным восклицанием бросилась к хозяину:
– Ваша светлость! В замке переполох: всем приказано вас отыскать!
– Вот несчастье! Что там случилось?
– Ваша дочь приказала передать вам только одну фразу: «Троица Гнатана имеет проблемы на девятом часу». А может, и в девятом, – тут же засомневалась служанка. – Ничего мне тут непонятно…
– Ладно, мчись к моей дочери и передай, что я в курсе и принимаю меры.
Действительно, Семен понял все и сразу: их демоны, видимо, подвергаются определенной опасности со стороны местных. И происходит это здесь, слева от замка, если смотреть от ворот. А хорошему воину нетрудно сменить направление атаки.
Загребной выскочил в заброшенный сад с засохшими деревьями. И успел вовремя: три его наемника‑демона, восседая на своих больевах, готовились к отражению нападения. На подбирающуюся к ним бочком Викторию они старались даже не смотреть, чтобы не привлекать к ней внимание противников. Могло показаться, что девушка пришла сюда совершенно случайно, прогуливаясь. Но лук под широкой накидкой просматривался без труда. Как и висящий у пояса колчан с отравленными стрелами, которые уже отправили в пятый эфирный слой пяток воинов в последнем сражении.
Осмотревшись, Семен понял, откуда его дочь заметила зарождающийся инцидент: из окна своей спальни. Именно оттуда сейчас выглядывала головка Нимим, да и вторая Бенида наверняка была поблизости, готовая прийти на помощь по любому сигналу от графа и его дочери. Вот только они не могли видеть демонов, и толку от них в данном случае было мало. Приходилось разбираться в ситуации самим.
Загребной прошелся по саду, делая вид, что разглядывает деревья, и приблизился таким образом к месту событий. И словно невзначай уселся на большой пень как раз между противоборствующими сторонами. И слышно все отлично, и видно как в кино.
На него сразу же вызверился чужой демон:
– Человеческое отродье! Убирайся отсюда!
Но когда меланхоличный мужчина совершенно проигнорировал это обращение да еще стал как ни в чем не бывало очищать ножом кору с подобранной ветки, тот же демон первым и засмеялся:
– Обычный тип! Зарубить?
– Оставь его! – приказал ему чуть ли не квадратный демон из вида древастых. – Накажешь потом.
Сразу было видно, что именно этот тип и является организатором инцидента. Он восседал на больеве позади десятка вооруженных демонов из подвида дымчатых, которые стояли единой шеренгой. И только что именно один из этих пеших воинов пытался оскорбить мирного человека. Даже не просто оскорбить, а убить физически! Это заставило Семена напрячься: ведь «смешанное» оружие выдавалось лишь самым важным воинским формированиям параллельного мира. В мире людей такое оружие делать не умели.
– Последнее предупреждение, – сказал предводитель демонов. – Если вы сейчас же не бросите оружие – будете уничтожены!
Однако Гнатан воспрянул духом при виде Семена и сам перешел в атаку:
– Как экипированный воин, призываю вас соблюдать законы нашего континента и вспомнить о законе молчания между нами. Это вы как злостные нарушители должны быть уничтожены!
– Вот как?! Ха! Вы будете мне указывать на законы? – Древастый демонстративно обернулся к еще одной шеренге демонов, которые стояли чуть поодаль, метрах в двадцати. Лайкрилового оружия у них не было, но их численность заставляла отнестись к ним с уважением: отряд состоял из сорока воинов. А командовал ими точно такой же демон, которого Виктория когда‑то охарактеризовала как «Синий Баклажан». Именно к этому Баклажану и обращался сейчас командир экипированных воинов: – Вот видите, барон, к чему приводит ваша мягкотелость?! Пришлые уже начинают диктовать нам свою волю! Да скоро нас вообще вышвырнут из вашего издыхающего города и утопят в море как котят. В последний раз приказываю: атакуйте чужаков!
Вот оно что! В стане врагов наблюдался явный раскол. И следующими же фразами Баклажан с титулом барона это подтвердил:
– При всем к вам уважении еще раз говорю: ваши действия неправомерны. По всем законам, навязанным нам в первую очередь вашим же Верховным Ворданом, мы не имеем права даже приближаться к любому экипированному воину ближе, чем на тридцать метров.
– Но их надо уничтожить!
Барон выдержал задумчивую паузу и пожал плечами:
– Все в ваших руках. Или вы сами не в силах справиться?
Единственный из демонов, кто в стане врагов восседал на больеве, после этих слов рассмеялся:
– Да вы шутите, барон! Я просто хотел вам дать шанс отличиться. Но вы им не воспользовались… – И, уже поворачиваясь лицом к замку, громко и угрожающе произнес: – И за это очень скоро поплатитесь! Воины! – Экипированный десяток зашевелился, разминая плечи, и загремел лайкриловым оружием. – Мой приказ: «Атака!»
Все десять демонов двинулись вперед, словно на параде: с левой ноги, прикрываясь щитом на левом локте и выдвинув вперед тяжелые длинные копья с широкими наконечниками из лайкрила. При этом все они совершенно проигнорировали тот факт, что скромная девушка была уже в трех метрах от их левого фланга, а прямо перед ними поднимался с пня мужчина.
Хоть демоны и сделали первый шаг, но атакующие действия начали не они. Копье с синим древком в руках человека совершило с пяток веерообразных движений – и пять воинов упали, получив смертельные раны. Еще пять к тому времени уже корчились от яда. Виктория потом с нездоровым азартом хвасталась, как она одной стрелой отправила в пятый эфирный слой сразу четырех врагов. Потому что стрела из этого мира с легкостью прошла сквозь тела, находящиеся в другом мире. Но яд все‑таки зацепился за кого надо. На пятого демона девушке пришлось потратить еще одну стрелу.
Бой был окончен, так и не начавшись. Пришла пора решающего поединка. Человек с копьем в несколько прыжков постарался достичь древесного демона, который восседал на больеве. Но зачинщик инцидента оказался Шабеном высокого уровня, потому что ударил так болезненно, что от защиты Загребного остались лишь рожки да ножки. Семен ощутил множество уколов. Но самое главное было сделано: время выиграно, скорость набрана, а мощнейший прыжок совершен. Наблюдателям в мире людей могло показаться, что Семен сошел с ума: новоиспеченный граф вдруг быстро замахал копьем, словно разгоняя вокруг себя бабочек, потом понесся куда‑то и, подпрыгнув, дельфином пролетел добрых четыре метра. Да так и грохнулся всем телом на пересохшую от многолетней засухи почву.
Зато в параллельном мире демон тридцать второго уровня умер от пронзившего его сердце копья как самый обычный крестьянин: быстро и ничего не успев понять. Загребной вскочил на ноги, осмотрелся и бросился к дочери. Но она уже привстала на трясущихся ногах и, очумело помотав головой, указала командиру на тройку их наемников. Они вяло ворочались на земле.
Минут пять понадобилось Семену, чтобы с криками поднять вначале Гнатана, потом Люссию, а уж потом и Аньюли, у которой из носа безостановочно шла кровь.
– О, светлые демоны! Да чем же он вас так оглушил? Вот уродище! И ведь как повезло, что всю силу на меня направил! Эх! Вот козлище! Да что же ты?! Люссия, помоги ей! Не поднимай, она же вся кровью изойдет. Положи… Вот незадача… А если бы я не успел?
Тут до него добрела уже свободно дышащая Виктория:
– Па, там уже те демоняшки стали подниматься. Пойдем их добивать?
– Пойдем, – согласился Семен, осматриваясь и ворча на ходу: – И кто тебя только воспитывал, кровожадная ты моя? Вначале поговорить попробуем, похоже, они вполне годятся на роль союзников.
– Ну, не скажи, лучше уж их сразу всех перебить, – настаивала дочь, аккуратно доставая из колчана новую стрелу.
Никто из большого отряда демонов не удержался на ногах. Даже барона «эхо» болевого удара повалило наземь. Но зато он поднялся первым и теперь стоял, покачиваясь. Было ясно: из всех оставшихся демонов он – единственный Шабен. Нужно только выяснить, какого уровня. Оказалось, что первого, потому что он не слышал обычной человеческой речи, а только видел приближающуюся парочку. Пришлось Семену применить свои умения тринадцатого уровня.
– Кто вы такие и по чьему указанию осмелились напасть на моих воинов?!
Его вопрос оказал неповторимое воздействие на демонов: все сорок к тому времени встали, но тут же, услышав неизвестно откуда идущий голос, дружно рухнули на колени. Лишь барон согнулся в вежливом полупоклоне и ответил, стараясь сохранить остатки достоинства:
– Я барон Шенре, командир местного гарнизона. И хочу сразу возразить: мы не нападали. А привел нас сюда наместник. Мы обязаны ему подчиняться. Повторяю, мы не собирались нападать на ваших воинов, законы мы знаем и чтим…
– Но ведь этот урод вам бы этого не простил! Не боитесь?
– Я уже давно ничего и никого не боюсь и мечтал дожить до того часа, когда эта сволочь избавит наш мир от своего присутствия.
– Час этот настал. Каковы теперь ваши действия?
– Скорее всего, наш город с сегодняшнего дня вновь обретет полную независимость. В Оазисе Рая сейчас идут смертельные распри между Верховным Ворданом и его князьями, поэтому пару лет им будет не до нас. А потом… будет видно. Но самое главное: меня интересует ваша позиция.
– Моя позиция – полное невмешательство в ваши дела и помощь исконно местным демонам в восстановлении государственной независимости.
В это время наемники‑демоны вновь взгромоздились на красавцев больевов и приблизились к Семену. Тот полуобернулся к ним и начал громогласно представлять:
– Перед вами одни из лучших воинов континента: барон Гнатан и баронесса Аньюли. А также лучший организатор государственной системы образования маркиза Люссия Фаурсе. Они намерены восстановить этот замок и обосноваться здесь. Поэтому любая помощь им в этом деле будет встречена мною благосклонно. В обмен на сотрудничество мы поможем вашему городу отстоять свою независимость.
Барон Шенре чуть не ошалел от свалившихся на него событий и новостей. Он посмотрел на своих коленопреклоненных сподвижников и обратился к Семену:
– Господин, э‑э… человек! Если ваши воины бароны и, хм, маркиза, а от вашей руки пал сам наместник, Шабен тридцать второго уровня… то кто тогда вы?
– Запомнить довольно легко. Перед вами граф Семен Ривьери. Я постараюсь навести на этих землях порядок и утвердить настоящую справедливость. Надеюсь, барон, я высказался ясно?
– Вполне, господин граф.
Шенре постарался с помощью своего первого уровня внимательней присмотреться к Виктории:
– А эта женщина рядом с вами, жена или рабыня?
Лучше бы он вообще промолчал, чем так опростоволоситься. Молодая девушка передала свой голос в демонический мир с такой яростью, что уже и сам барон чуть не рухнул на колени:
– Как вы посмели меня сравнить с рабыней! Да я вас сейчас за это одним чихом в ваш вонючий эфирный слой отправлю! Какое неуважение к дочери великого графа Ривьери! Кошмар!!!
Даже болевой атаки погибшего наместника барон так не испугался, как крика рассерженной девицы. Голос у него задрожал:
– Извините, графиня, я могу только увидеть человека, но никак не определить его возраст или статус. Да и с чувством такта у меня явные сбои после страшного удара…
– Ладно, барон, забудем это мелкое недоразумение, – сказал Семен. – Предлагаю заняться конкретными делами. Сколько еще в вашем городе воинов наместника?
– Ни одного! – с радостью выпалил Шенре. – Все здесь полегли!
– Вот оно как… – Семен переглянулся с дочерью. – Революция только началась, а свергать‑то уже и некого. М‑да… Ну ладно, не воскрешать же теперь преступников для поднятия духа восставшего народа. Слушайте мои распоряжения! Барон Гнатан – остаетесь за командира. Лично соберите все трофеи и составьте их опись. Разложить в замке, осмотрю позже. Маркиза Люссия – отправляетесь в город с бароном Шенре. Наймете рабочих для ремонта. Баронесса Аньюли, а вас попрошу тщательно осмотреть весь замок и составить смету расходов. Теперь всего хорошего, господа, до свидания! Мне надо спешить на прием к королю Максимилиану Первому. Завтра встречаемся здесь же, в это же время. Если вновь возникнут подобные инциденты, придется послушаться моей кровожадной дочери и для полного спокойствия опустошить от демонов все близлежащие территории. Виктория, за мной!
И, не оборачиваясь на застывших в раздумьях демонов, граф с дочерью поспешили в замок. А оставшийся за старшего Гнатан сказал с плохо скрываемым ехидством:
– Это он еще добрый… Но вот когда похмельем мучается – сущий человечище!
И Люссия, только что возведенная в сан маркизы Фаурсе, еле удержалась от смеха. Ведь точно так говорят люди и о них: «сущий демон». А потом она внимательно прислушалась к себе, спешилась и устремилась вдогонку за графом.
– Семен, еще одно…
– Да, я слушаю.
– Может, мне и показалось, но, похоже, от полученного стресса я перешла на шестой уровень Шабены.
– Ага, понятно. И теперь хочешь проверить свое умение доставлять людям малую и среднюю боль?
– Да, вот только не знаю, как это… – Она замолкла, глядя на протянутую руку Загребного. – Можно? Ты не боишься?
– Напугала ежика… этой, как его… да не важно! В общем, пробуй!
С решительным выдохом Люссия послала импульс на тыльную часть ладони мужчины, и тот ее тут же отдернул:
– Больно!
– Ой! Я нечаянно! – Но раскаяния на счастливом лице демонессы не наблюдалось. Ну, еще бы, за последних пятнадцать лет она уже и надеяться перестала на повышение своего уровня. И зря перестала, как оказалось!
А граф Ривьери, потирая одну руку другой и довольно посмеиваясь, продолжил вместе с дочерью шагать к замку.

После этого события плотно пообедали в малой столовой. Отец с дочерью рассказали о сражении и обсудили с Бенидами вытекающие из него последствия. При этом Нимим не сдержалась и отругала Семена:
– Как можно так безрассудно бросаться в атаку, не использовав сначала свое главное оружие?! Ведь ты уже обучен и можешь задействовать его с десятикратным усилением! Ты ведь мог погибнуть вместе с дочерью!
Семен выглядел раздосадованным и виноватым.
– Да я решил было атаковать его «сменой возраста», но испугался, что демон может жить долго и старостью его не возьмешь…
– Ох! А про обратную связку ты забыл?! Омолаживать его надо было, омолаживать! И замкнуть его одного на десяток воинов. В таком случае, будь он хоть двухсотлетним, все равно бы превратился в младенца, которого потом легко растоптать!
– Не сообразил… Хотя топтать младенца…
– Не важно! Даже если бы у тебя и не получилось в совершенстве, он бы потратил основные силы на защиту, тогда бы ты легко его одолел физически и без нелепых прыжков с переломами ног.
– Но ведь я ничего не поломал!
– Просто повезло. И в том повезло, что демон оказался «всего лишь» Шабеном тридцать второго уровня. А вдруг бы он был шестидесятого?
– Ну! Таких вообще десяток на всем континенте.
– Это мы так думаем, что десяток, а их, по идее, должно быть в сто раз больше. Да хоть на одного из этого десятка ты бы сегодня нарвался, и все, погиб! – Без всякого перехода Нимим от поучений перешла к слезам.
Виктории тоже немного досталось от Хазры:
– А тебе в момент атаки надо было не стрелять из лука по простым вражеским воинам, а направить все силы на усыпление их командира.
Признавая правоту Бениды и свою некомпетентность, молодая иномирянка лишь склонила голову.
А потом все опять отправились заниматься делами.

Прием у короля

Графу Ривьери так и не удалось в этот день до конца обследовать все свои новые владения. Хотя полчаса, по его прикидкам, еще у него в запасе оставалось. Но опять ему попался на пути исполнительный слуга и сообщил о срочном приказе все той же дочери его разыскать и пригласить наверх, в примерочный зал.
Семен сразу понял, что привезли давно и томительно ожидаемое платье от Теодоро, и наверняка дочь спешит похвастаться своим вечерним одеянием перед папочкой. Сдерживая лукавую улыбку и ожидая застать дочь подпрыгивающей от удовольствия, он вошел в многолюдное помещение и замер от неожиданности: Виктория рыдала в объятиях улыбающихся Бенид.
– Доча, что случилось? – подскочил к ней растерянный отец.
Она, всхлипнув, указала рукой за высокую ширму, где на подставках висело настоящее произведение искусства:
– Па, разве такие платья дарят?
Ответа не последовало. Да он и не нужен был. Подобные чудеса действительно не тянули на подарок. Платье скорее походило на одежду из невероятных по своей фантастичности мультфильмов, и его вправе была бы носить лишь Снежная королева. Да и то при инаугурации ее Владычицей всего мира.
Минут пять в полной тишине граф ходил вокруг невиданного даже в его мире белоснежного убранства и только потом высказал неожиданную мысль:
– Но ведь о него порезаться можно!
Шагнувшая вперед Хазра осторожно провела рукой по платью:
– Неправда. Все бриллианты пришиты правильно и не будут мешать ни при ходьбе, ни при сидении.
– Сидении? Разве можно сидеть с таким шлейфом?! Да к нему надо приставить сильного воина, чтобы он смог таскать сзади эту тяжесть!
– Вот и я говорю, – шмыгнула носом дочь и добавила с явной непоследовательностью: – Он его где‑то украл…
– Перестаньте говорить глупости, – решительно сказала Нимим. – Шлейф поддержат всего лишь две девушки. А украсть такие вещи даже теоретически невозможно. И самое главное, пора начинать примерку, времени на ахи и неуместные слезы совсем не осталось.
– Но ведь действительно, – в задумчивости продолжил бормотать Загребной, – таких платьев даже на королевских свадьбах невесты не надевают. Потому что оно слишком роскошно для таких мизерных мероприятий. И что из этого следует?..
Нимим бережно, но настойчиво взяла графа под локоть и стала разворачивать к выходу:
– Из этого следует, дорогой, что Теодоро действительно любит свою жену, а его тестю уже давно пора отправляться приводить себя в порядок. Или так и заявишься на прием к королю с паутиной в голове?
– Да, да, конечно. Я пойду…
Вслед Семену полетели последние вопросы:
– Не забыл о местном этикете? Каждый гость должен быть с оружием. Куда же ты свой меч прицепишь?
Хозяин замка ответил уже в дверях, не оборачиваясь:
– Пойду с копьем!
– Ох! – Нимим картинно закатила глаза и сказала Виктории: – Твой отец продолжает поражать мир своей оригинальностью. Но если раньше его костюм еще можно было принимать как некую блажь, то как это будет выглядеть сегодня? Его дочь – венец творения! И он рядом с ней, в костюме из другого мира и с копьем… вообще неизвестно из какого мира. Как тебе такая картинка?
– Переживем…
Красавице было наплевать на внешний вид отца, она неотрывно смотрела лишь на платье.

Когда стало темнеть, приглашенные на прием уселись в богато украшенную открытую карету, которую пришлось‑таки специально заказать для такого торжественного случая, и отправились в королевский дворец. По словам немного опечаленной Виктории, ее мужа со всеми его родственниками следовало ожидать прямо во дворце. Он сказал, что родня живет в пригородах Грааля и они успеют прибыть лишь перед самым началом приема.
Все семейство с интересом разглядывало сады, дома и людей. Люди – пожалуй, самое главное, что привлекало внимание новых жителей Грааля. Одеты они были довольно скромно. Очень многие – сильно загоревшие. Лица, в подавляющем своем большинстве, были хмурые и озабоченные, что совсем не соответствовало представлениям о людях, живущих возле теплого моря. Да и вообще местные жители не шли ни в какое сравнение с веселыми и экспансивными обитателями того же Юлани. И даже не зная о политической и экономической ситуации в Салламбаюре, можно было смело предполагать самое худшее – для этого нужно было лишь присмотреться к подданным короля Максимилиана Первого. Хоть гордые и несломленные духом, они были доведены до нищеты и выглядели неважно.
Перед парадным входом во дворец начало происходить что‑то странное. Четырех гостей окружили чуть не сорок встречающих камердинеров, воинских чинов и распорядителей, которые со всех сторон стали сыпать советами и рекомендациями, как себя вести, куда встать, куда подойти и что сказать. А также с кем и почему их будут знакомить в первую очередь. От этого многоголосия и суматохи не только Бениды растерялись, но и Загребной утратил свою врожденную сообразительность. Но все‑таки понял, что его дочь уводят в другую сторону.
– Эй, послушайте! А почему она не с нами?
К нему тут же склонился самый высокий, солидный, седой распорядитель и проскрипел, растягивая слова:
– Не извольте беспокоиться, ваша светлость. Госпожа Виктория должна будет войти со своим супругом с другого входа в зал приемов. Такие у нас правила, пары распределяются по старшинству.
Из уст растерянного графа вылетел еще один вопрос:
– И долго нам ждать своего «выхода»?
– Нет! Ждали только вас, все уже в зале.
После таких слов все заспешили во дворец, на ходу поправляя на себе одежду и даже не замечая статуй, картин и залов. За широко раскрытыми последними дверями гости увидели ослепительный свет, стоящих группками по всему залу придворных и услышали ровный, громкий голос церемониймейстера:
– Их светлости граф Семен Ривьери, графиня Нимим Ривьери и графиня Хазра Ривьери.
Поскольку гостей заранее предупредили, что они должны отправиться прямо к трону для знакомства с королем, они так и сделали. Но случилось явно не предвиденное этикетом, потому что все находящиеся в зале принялись возбужденно переговариваться: король вскочил с трона и поспешил навстречу графскому семейству. И первым протянул руку для приветствия:
– Дорогой граф Семен Ривьери! Вы просто не представляете, как я счастлив с вами познакомиться! И просто изнемогал от нетерпения. Госпожа Нимим! Госпожа Хазра!
Монарх и глазом не повел при виде сильно отличающегося от других одеяния своего гостя. И вел себя так, словно граф был одет вполне обычно. Обе дамы присели в изящных реверансах, а король Максимилиан Первый склонил голову в сторону каждой из них. А потом тут же запанибратски подхватил Загребного под локоть и с приглашающим жестом повел к трону. При этом он старался говорить как можно тише, предназначая свои слова лишь собеседнику:
– Конечно, после приема мы сможем с вами поболтать и раскрыть все свои карты в более непринужденной обстановке. И там вы меня сможете называть просто Макси.
– Но ведь мы только первый раз видимся… – удивился Семен такой простоте обращения. Но тут же был перебит еще более быстрой скороговоркой:
– Сейчас у нас нет времени, к тому же после церемонии вы все прекрасно поймете. Но сразу хочу поблагодарить за то радостное известие, которое мне доставили несколько часов назад. Этого события я ждал долгие и долгие годы. И совершили этот подвиг вы, граф Ривьери. Потому что именно сегодня мои лазутчики с демонической стороны доложили об эпохальном событии: мерзкий наместник Оазиса Рая уничтожен вместе со своими воинами! Лучшего подарка я бы и сам не смог придумать! Теперь мы свободны! Вы понимаете: совершенно свободны!
– Как это? Неужели вы сами не могли уничтожить этого урода? Да и какое влияние он имел на мир людей?
– Жуткое влияние! Он уничтожал моих подданных без причины, просто из‑за своей болезненной подозрительности. Даже я вынужден был постоянно опасаться за жизнь своих родных и свою собственную. А уничтожить такого страшного и сильного Шабена мы просто не могли. Все, об этом более подробно поговорим позже, сейчас мы увидим самое интересное, ради чего и затевался весь этот прием. Становитесь со своими прекрасными дамами вот здесь, рядом с моим троном, и ничему не удивляйтесь.
Сам король быстро уселся на свое место и, заметив, что гость потерянно осматривает зал в поисках своей дочери, заговорщицки ему подмигнул:
– Осталось дождаться лишь последнюю парочку!
И в этот момент с другой стороны зала, из еще более высоких дверей показалась целая процессия. Впереди шла Виктория, затмевая всех и вся в огромном зале, в том числе и своего скромно одетого мужа. Лицо ее было розовым от чувств, которые ее обуревали, а в глазах блестели слезы.
За парой молодоженов шли четыре милые девчушечки лет пяти. Они с радостными лицами волокли длинный хвост усыпанного бриллиантами платья. А уж за ними следовала группа разряженных людей, видимо родственников. Рассмотреть их Семену так и не удалось, потому что они остановились в дверях. Вокруг трона удивленно зашептались:
– Его высочество принц салламбаюрский Теодоро со своей супругой, графиней Викторией Ривьери!
В зале повисла тишина. Кажется, все присутствующие, кроме короля и всезнающих лакеев, вообще перестали дышать. Слышны были только размеренные шаги приближающейся к трону парочки да нестройный топот ног девочек, несущих шлейф невиданного платья.
Семен, с трудом повернув голову на одеревеневшей шее, посмотрел на веселящегося Максимилиана Первого. Тот словно ждал этого момента и подмигнул еще более многозначительно. А потом так прищурил глаза, что сразу стало понятно: он очень веселый и открытый человек.
Загребному пришлось отвлечься – он еле успел прижать к себе покачнувшуюся Нимим. Кажется, она была близка к тому, чтобы потерять сознание. Хорошо, что любимый мужчина вовремя подхватил ускользающее в сторону тельце и крепко прижал к своему боку, добавив в ауру любимой импульс бодрости и силы.
Молодые подошли к трону и преклонили колени перед монархом. Король величаво встал, поднял на ноги невестку, с чувством ее расцеловал, затем то же самое проделал с сыном и только потом постарался незаметно вытереть набежавшие на глаза слезы.
Вновь, привлекая внимание всех присутствующих, раздался зычный голос церемониймейстера, стоящего уже в центре зала:
– Его величество король Салламбаюра Максимилиан Первый признает законность совершившегося брака и назначает на завтрашний день официальную свадебную церемонию. На три дня объявлен государственный праздник. А сегодняшний день навечно вводится в скрижали истории как праздник Возрождения Независимости. Потому что отныне королевство Салламбаюр вновь стало свободным!
Церемониймейстер, ко всему прочему, обладал еще и завидной смекалкой, потому что, увидев, что все так и стоят молча, переваривая ударивший их по темечку водопад эпохальных новостей, он первый радостно заорал:
– Ура‑а‑а!!!
Вот тут все и «проснулись», и дворец содрогнулся от дружного радостного рева, который волнами покатился по залам и коридорам, выплеснулся на главную площадь, а потом с ураганной скоростью распространился по всей столице. Древний Грааль ступил на путь возрождения своего величия. Если уж не экономического, то политического точно.

Грандиозные планы

Встретиться наедине оба главы породнившихся семейств смогли лишь по прошествии полутора суток. Да и то только потому, что не пошли спать. Конечно, до этого они тоже виделись почти постоянно, а порой и сидели не так далеко друг от друга, но говорить о чем‑то серьезном в гомоне разгульного праздника не было ни малейшей возможности. И вот только сейчас два отца уселись в небольшом алькове королевского дворца и сразу перешли к делам. И начал король с напоминания:
– Не забыл, что в подобной обстановке ты ко мне обращаешься просто – Макси?
– Не забыл.
– Насколько я понял, ты уже в курсе всех наших основных бед и трудностей?
– Не всех, конечно…
– Но от самой главной, мерзкого наместника и его «смешанных» мечей, ты нас уже избавил.
– Про мечи, – решил уточнить Загребной. – Я никак не доберусь до своего замка, чтобы их осмотреть. Неужели каждый воин из его десятка имел такой меч?
«Смешанное» оружие было обоюдоопасным для обоих миров, потому что его делали с напылением на лайкриловую основу частичек тугоплавких металлов человеческого мира. Стоил подобный меч как целых два больева, и можно было представить те беды, которые мог натворить его владелец в любом из миров.
Еще одной особенностью смешанного меча являлась его почти полная прозрачность для обоих миров, и лишь обагренный кровью он становился виден. Только после этого опытный мечник мог вступить в поединок и выбить оружие из рук демона. А уже дальше действовать с помощью ядов и специально созданных против демонов амулетов.
Наличие такого оружия у наместника могло насторожить кого угодно.
На этот вопрос король ответил лишь частично:
– Шутишь?! Они бы мне тогда всех подданных порубили, гады дымчатые! Хотя и точное количество узнать не удавалось: то ли два, то ли три.
– Даже два – это много для дружины наместника, – заметил Загребной. – Представляю, как они тебя тут допекли. Но они нам действительно уже не помеха. Позволь еще один вопрос: какова была тайная миссия твоего сына?
Максимилиан тяжело вздохнул и покаянно закивал:
– Стыдно говорить, и я теперь несказанно рад, что о ней никто не узнал.
– И мне не скажешь?
– Тебе? Если с первого раза не угадаешь, то скажу. Но почему‑то уверен, что ты отгадаешь…
– Попробую… Все остальные соседи тебе отказали в помощи, и ты решил пригласить в союзники гензырского хана?
– Вот видишь… угадал. Знал бы ты, как нам тяжело далось это решение…
– Представляю.
– Вряд ли. Хотя некоторые нюансы ты ну никак узнать не мог.
– Теперь хочу знать.
– У нас ведь в придачу ко всем остальным напастям еще и внутренний враг появился. На острове Зари уже лет двадцать как объявил себя единоличным и независимым правителем князь Буйкале. А в последние годы он до того нарастил и вооружил свой флот, что все чаще стал заявлять о моей неспособности управлять государством. И теперь угрожает меня сместить и взять весь Салламбаюр под свое правление.
– Но разве он не боится демонов?
– Боится! Но у него на острове их нет! – со злостью выпалил король и демонстративно развел руками. – Верховный Вордан вообще плевать хотел на остров Зари. Вот Буйкале этим и воспользовался: капиталы, людей, оружия поднакопил. А когда я к нему за помощью гонцов отправил, он нагло предложил передать корону ему.
– Однако…
– Но ты знаешь, Семен, – тут же без перехода улыбнулся местный монарх, – вот тебе честное слово: если бы хан отказал нам в союзничестве, я бы согласился на смену правящего рода.
Загребной немного подумал и поощрительно кивнул:
– Тоже верное решение. Можно и отстранившись от дел пожить с чувством исполненного долга.
– Увы! Пожить бы мне князь не дал, он такой. Пришлось бы мне бежать в другие королевства вместе с сыном.
– Постой, так этот князь в любом случае хочет твоей смерти?
– Да.
– А почему же до сих пор не сверг тебя?
– Кишка против демонов слабовата.
Теперь уже Загребной многозначительно развел руками:
– И где теперь эти демоны?
По глазам короля было сразу видно, что и он понял главную опасность, которая еще большей тенью нависла над Салламбаюром:
– Ты хочешь сказать…
– Да ты ведь и сам это понял: лишь только твой князь Буйкале узнает о том, что ты избавился от демонов, сразу поспешит в гости. Так что готовься к обороне города.
Король надолго замолчал.
– Давай с самого начала, – предложил Семен. – Чем ты будешь встречать атаку врага?
Ответ Максимилиана мог повергнуть в уныние кого угодно.
– Нечем встречать…
– То есть как это «нечем»?
– А вот так: крепостные стены разрушены, кораблей нет, армии тоже нет.
– А народ? Неужели он не пойдет за своим королем?
– Народ? Да Буйкале его просто перекупит и закрепит свое правление сотней бочек приготовленного на острове рома.
– Так что, сдаться без боя?
– Почему бы и нет?.. Так хоть королевство не обескровится в возможной гражданской войне.
– М‑да!
Умом Семен признавал такую позицию единственно верной, но в свете последних великих свершений его сердце было категорически против такого развития событий. Только что его дочь вышла замуж за принца, еще не прошла эйфория от пышных церемоний и шумных празднеств, а тут опять надо собираться в дорогу и искать новое место жительства. Да и на новом месте его дочь уже никак не сможет стать женой будущего монарха. Второй раз подобные чудеса не случаются. А значит, надо срочно налаживать жизнь здесь, укрепляя столпы королевской власти. И невзирая на то, что стоило поспешить на помощь к остальным детям, Семен решил еще задержаться здесь и помочь набрать силы королевскому роду Максимилиана Первого.
– Макси, давай определим главную цель, ради достижения которой народ пойдет за тобой. Что важнее всего для твоего государства?
– Без всяких сомнений, только одно – вода.
– Всего лишь? Гораздо сложней, если бы пришлось обещать народу мир, землю и фабрики.
– Фабрики?
– Это такие огромные предприятия в моем мире, средоточия самой передовой технологии, где стальные демоны производят отличные вещицы. Со временем и твое королевство ими обзаведется обязательно. Но сейчас мы должны бросить все силы на то, чтобы вновь наполнить реки водой. Правильно? Давай будем думать лишь об этом.
– У тебя есть какие‑то соображения? – в тоне короля появился некоторый оптимизм.
– Полно! Вся проблема заключается в возможности их реализации. Но для начала немедленно собери всех своих знатоков по горам, минералам и залежам полезных ископаемых. Желательно к обеду мне надо видеть всех твоих химиков‑алхимиков, специалистов по созданию кислот и щелочей. Заодно пусть мне дадут подробные рекомендации об их благонадежности. Потому что самые грамотные из них войдут в группу, где будет коваться наше главное секретное оружие. И еще собери преданных тебе людей, их уже сейчас надо отправить в Оазис Рая. Пусть пробивают штольню в стенах демонического тоннеля. Как, где и с помощью чего, я им объясню. Вплоть до того, что снабжу подробными рисунками, которые им помогут в работе. Какие настроения на севере королевства?
– Такие же: ждут воду. Без нее с места не сдвинутся.
– Однозначно они же первыми воду и получат. Поэтому уже сегодня направь на северный полуостров эмиссаров, пусть начинают готовить почву для организации военной помощи Граалю. К устью второй реки тоже пошли своих представителей.
– Но там почти нет населения из‑за сильной засухи: за последние пять лет в тех районах практически не было дождей.
– Пусть готовят тех жителей, кто все‑таки там остался. Они получат воду вторыми. Ну и сюда мы постараемся добраться вместе с водой третьей реки. Думаю, мы успеем до нашествия твоего зажравшегося князя и встретим его как следует.
Максимилиан все‑таки был реалистом.
– Семен, но как вы сумеете перекрыть воду в тоннеле? Он ведь очень большой.
– Не волнуйся. Есть очень много технологий, благодаря которым мы запросто сможем создать если не порох, то динамит или тол. Если не пироксилин, то жидкий нитроглицерин. И любое из этих непонятных пока тебе веществ поднимет и разворотит нужное количество скальной породы на заданную глубину. Причем возвращение рек в их исконные русла будет лишь первым шагом к начавшемуся возрождению Салламбаюра. Очень скоро ты не узнаешь своего погрязшего в застое королевства.
Король встал первым, и оба мужчины крепко пожали руки друг другу.
– Не имею понятия о тех веществах, что ты собираешься создавать, но вера у меня все равно появилась, – сказал Максимилиан. – Так что…
– Вот именно: пусть враги поостерегутся! И напоследок: много у тебя грамотных в королевстве?
– Два‑три человека из десяти умеют читать, – с гордостью ответил король, но тут же сник после восклицания свата:
– Кошмар! Да у тебя же чуть ли не поголовная безграмотность! Хотя… потом не придется переучивать. Так вот, придется вести пропаганду не только словами, но и рисунком. Смотри, как это будет выглядеть. – Семен стал рисовать карандашом прямо на столе. – Вот такой плакат. На нем струя воды, льющаяся из горлышка кувшина. А вот так надпись… хм‑м … допустим: «Наместник сгинул навсегда, скоро будет и вода!» Внизу подпись: Максимилиан.
Монарх с сомнением протянул:
– Слишком просто… Теодоро бы красивее придумал.
– Поверь мне, чем проще, тем доходчивее. Ведь этот девиз не для королей, а для простого народа. Он к витиеватым оборотам речи не приучен. Так что пусть такие плакаты расклеят на каждом углу как можно скорее.
– Увы, ни бумаги, ни кожи не хватит…
– Черт побери! Забыл, забыл, где я! – с артистической патетикой из классической кинокомедии воскликнул Загребной. – Ладно, тогда пусть разместят эти надписи просто на стенах во всех общественных местах и на фасадах всех государственных зданий. Но сделают все по утвержденному шаблону и не жалея ярких красок.
– Думаешь, поможет?
– О! Ты еще не представляешь силу рекламы.
На том и расстались. Король поспешил поднимать на ноги все свои ведомственные и вневедомственные службы, а Загребной решил вернуться в замок.
Бенид он будить не стал, только тихо заглянул в ту спальню, которую им выделили, и покинул дворец. И только выйдя на дворцовую площадь, сообразил, что не заказал ни свою карету, ни просто ездовую лошадь. А в связи с грандиозными празднествами весь люд столицы только‑только отправился спать. И как теперь добираться домой? Семен уже собрался идти в королевские конюшни и взять любую попавшуюся под руку лошадь, когда заметил на дальнем краю площади пролетку, на которой дремал доходяга старичок. Видимо, он и не надеялся в такой неурочный час заполучить клиента, но на молодецкий свист откликнулся сразу. И через минуту пролетка уже разворачивалась возле графа.
Старичок кучер широко открыл глаза, увидев одежду неожиданного клиента.
Семен удобно расселся, придерживая копье между ног, и сказал:
– Нечего на меня глазеть! Поспеши лучше к замку графа Ривьери.
Только тогда извозчик понял, кто перед ним, и вздохнул с таким облегчением, словно вышеназванному графу можно было все: хоть голышом перед самим королем прогуливаться. Свистнул бич, и лошадка резво побежала по булыжной мостовой, а пассажир стал разглядывать окрестности.
Уже через два квартала он увидел множество демонов. Все они куда‑то бежали, выкрикивая что‑то неразборчивое из‑за топота конских копыт. Успокаивало то, что все они были без оружия. Может быть, тоже праздновали в своем мире избавление от наместника, который умудрился нагадить и насолить везде и всем?
Пролетка тем временем свернула в узкий проулок, срезая путь, потом пронеслась еще по одной тихой улочке и вылетела на площадь, от которой уже вела прямая дорога к графскому замку. Это, наверное, и спасло Семена от гибели. Потому что организованная засада ждала его приезда с другой, центральной улицы. Желание старичка услужить уникальному клиенту дало шанс выжить. Хотя сам извозчик и его лошадка оказались обречены: с десяток арбалетных болтов остановили несущийся экипаж, словно железобетонная стена. Зато это дало Семену ту самую нужную секунду, во время которой он обернул свое тело межмирской мантией, переправляя несущиеся в него болты в мир демонов. Самая удобная вещь для защиты при подобном нападении. Болтов было штук тридцать. Лошадь рухнула наземь, несущаяся пролетка воткнулась в погибшее животное, а восседающий в ней клиент, словно камень, подкинутый мощной баллистой, взлетел в воздух.
Лететь было приятно, а падать – не очень. Мантия не могла защитить от удара о мостовую. Семен прокатился по крупному и совсем негладкому булыжнику добрый десяток метров и замер. Но разлеживаться было нельзя, потому что вокруг вновь защелкали арбалеты. Видимо, ватага врагов была хорошо вооружена, и сидящие в засаде могли иметь и по третьей единице оружия.
Во время полета Загребной успел хоть немного рассмотреть дислокацию врага и хоть минимальным образом оценить обстановку. У края площади шло чуть ли не рукопашное сражение между демонами. А вот в этом мире люди действовали безнаказанно. Оставалось только гадать, как они узнали о поездке графа Ривьери. Возможно, они ждали не только его, а и всю его семью. Причем едущую спокойно, по центральной улице, в открытой карете. Тогда бы их коварный план осуществился без труда. Располагались враги шестью группами по пять человек, прячась за клумбами и полуразрушенными монументами. Да и не столько прячась, сколько разложив там оружие, прикрытое шляпами, плащами и холщовыми сумками. Отступать никто из них не собирался. Те, у кого уже не было взведенных арбалетов, выхватили мечи и бросились на вскочившего на ноги Загребного.
Но тот уже применил все свое магическое оружие Шабена. Причем с такой мощью и целенаправленностью, что пока находился в кольце из шести мечников, вокруг истерически орали восемь годовалых младенцев и тряслись столько же дряхлых старцев. Еще шестеро спали на булыжнике мертвецким сном, а вот последние два арбалетчика оказались самыми сообразительными. Они теперь во все лопатки улепетывали с площади, потому как поняли, что с таким Шабеном им не справиться.
Первый атакующий мечник сделал выпад и тут же дернулся от сильной боли, «вспахавшей» его мозг. Да так и рухнул на камни, оставив в руках Семена свой меч. Смертельный болевой удар удалось нанести еще только один раз, потому что слишком уж бойко следующий мечник набегал со спины. А дальше граф Ривьери положил оставшихся четырех врагов словно на показательном турнире: четыре удара – четыре трупа. Даже добивать не пришлось. Он использовал все свое физическое умение, так что сил у Шабена не осталось ни капли.
Зато тут же и самому пришлось побегать. Потому что он с ужасом увидел, как его уникальное копье подбирает с мостовой один из ранее удравших арбалетчиков. Видимо, добыть это непонятное оружие было им нужно прежде всего, и теперь прыткий воин вновь пытался набрать скорость.
Кляня себя за такое разгильдяйство и умоляя судьбу не надоумить бегущего остановиться и метнуть копье в своего преследователя, Семен пронесся через площадь, пробежал целый квартал, и только тогда расстояние между ним и арбалетчиком стало сокращаться. Похоже, тот не выдержал такого темпа или же надеялся на близкую помощь: в конце улицы стоял пяток лошадей, и на одной из них восседал закутанный в плащ человек. Но, рассмотрев Семена, человек сразу же повернул коня и с места погнал его вскачь.
Увидев, что сообщник трусливо сбежал, арбалетчик остановился и поднял копье для боя. Загребной не стал испытывать судьбу и мастерским броском послал меч вперед. Потом, тяжело дыша, подошел к поверженному врагу. Труп. Семен забрал меч и левой рукой намертво сжал копье.
Он осмотрел полуразрушенные дома, затем без особого труда поймал одну из оставшихся лошадей и спокойным шагом поехал на место недавней засады по его душу. Причем старался быть бдительным как никогда: силы Шабена пока не восстанавливались, поэтому следовало быть осторожным.
Как оказалось, на площади уже вовсю орудуют два королевских гвардейца и с десяток горожан. Они целеустремленно вылавливали дряхлых старцев, расползавшихся в стороны как тараканы, и вязали тех арбалетчиков, которые только‑только пытались вырваться из оков магического сна.
Один из гвардейцев, увидев Загребного, радостно заорал:
– Господин граф! Как здорово, что вы живы! Наш командир поскакал за подмогой, сейчас они прибудут, и мы собирались мчаться на ваши розыски. Правда, наши горожане успели рассказать мне, как вы ловко всех этих лазутчиков успокоили.
– А кто они такие? – Семен с непонятной для себя брезгливостью оттолкнул ногой подползшего к нему младенца. Дико было видеть, как младенец со злобным ревом попытался вцепиться ему в штанину зубами. – Ах ты!.. Во дает! И вправду, помнит! Так кто они, местные?
Квадратные глаза гвардейца говорили о том, что и ему такие младенцы в жизни не встречались. Да и страх перед графом‑Шабеном читался на его лице без всякого перевода. Но все равно он старался находиться рядом и выпячивать грудь при каждом ответе.
– Ваша светлость, вроде они не наши, не городские. Но уже сегодня все в тюрьме о себе расскажут.
– Еще одному удалось сбежать вон в ту сторону. А по той улице, откуда я вернулся, сумел скрыться их соучастник, который сторожил лошадей.
– Понял, господин граф! Сейчас организуем погоню и поиски!
Загребной прошел еще несколько метров и остановился, рассматривая простреленное в нескольких местах тело старенького извозчика:
– А вот его жалко. Безвинно пострадал человек… Вы уж постарайтесь разыскать его родню, помогу им обязательно.
– Будет сделано, ваша светлость. Какие еще будут указания?
Но Загребной отошел чуть в сторону, присел на край клумбы и молчал. Потому что слов не было: он чуть ли не со слезами рассматривал свое измочаленное и лопнувшее по всем швам одеяние. Помимо этого, костюм был порван как минимум в двадцати местах и превратился в жуткие лохмотья, которые и земные бомжи не захотели бы носить даже под угрозой смерти.
– Все‑таки, гады, испортили свадебное настроение! – пробормотал граф.
И уже в полной меланхолии наблюдал, как расторопный гвардеец отдает распоряжения только что прибывшему отряду своих коллег.
Вот только расслабиться Загребному не дали: чуть ли не бегом к нему спешил демон Баклажан, тот самый командир местного демонического гарнизона, барон Шенре.

Часть пятнадцатая

Барон Шенре

Следом за бароном из стен домов стали выплывать и тела других демонов. Наверняка в их мире площадь простиралась намного дальше, туда и переместились последние сцены потасовки. Именно о ней и спешил рассказать подбежавший Баклажан. Хотя, обладая только первым уровнем Шабена, он не был в данный момент окончательно уверен в своих умениях распознавания людей.
– Господин граф, это вы?
– Он самый…
– Живы, не пострадали?
– Можно и так сказать. А что у вас там произошло?
– Да наши граждане еще с самого утра заметили четверку пришлых демонов, которые принялись крутиться на этом месте. Вызвали меня, и мне сразу стали понятны приготовления этих тридцати людей – они явно устраивались для засады. Мы подумали, что ночью вы здесь не поедете, и решили вначале послать гонцов в ваш замок с вестью к барону Гнатану и маркизе Люссии. Но эти пришлые, видимо, знали о том, что в замке есть подкрепление, и наших посыльных не просто не пропустили, а зарубили насмерть. Вот тут мы и зашевелились. Я затрубил обусловленный сигнал для всех горожан, и они без раздумий бросились мне на подмогу. И мы, скопом, не приближаясь к чужакам, закидали их камнями насмерть. А потом мой помощник, единственный, кроме меня, Шабен, доложил о том, что здесь бой уже давно закончился. Вначале я страшно испугался, но, узнав вас…
– Да, все обошлось, и скоро мы выясним, кто это такие и кто их послал. Ну и вам от меня лично благодарность за вовремя организованную помощь и преследование врага.
– Да что вы, граф, разве это помощь? Даже предупредить вас не успели.
Кажется, барон больше всего переживал именно по этому поводу.
– Шенре, а почему вы так сильно отличаетесь от остальных демонов? – неожиданно спросил Загребной. – Хоть я и обучался в Мастораксе Знаний, но никак не могу понять, к какой расе вы относитесь.
– А ни к какой. Такие, как я, рождаются довольно редко. Но вот дальше, по наследству, наши умения не передаются.
– Ага, то есть вы как бы собираете в себе все лучшее от своих предков?
– Можно и так сказать, а можно и наоборот. – Барон не сдержал короткий смешок. – Это уж как мы себя поведем.
– И есть у вас какие‑то очень необычные умения?
– Вообще‑то, мы стараемся не афишировать его без надобности, но вы все равно узнаете от маркизы Люссии. Поэтому не вижу смысла скрывать, что мы можем до пяти часов находиться почти на любой глубине и обследовать в море что угодно. Вдобавок мы очень легко приручаем дельфинов и прочую морскую живность.
– Здорово! Да вы воистину уникальный демон. Насчет дельфинов: неужели они единственные создания, которые видны одинаково и людям и демонам?
– Совершенно верно. И по некоторым нашим легендам, именно дельфины когда‑то правили обоими мирами.
– Интересно! – Загребной встал, потирая ушибленные бока. – Я с вами обязательно пообщаюсь на эту тему. Но чуть позже, сейчас попробую все‑таки добраться до своего замка.
По взмаху руки к нему подвели трофейную лошадь, и граф с кряхтеньем на нее взобрался. Все‑таки падение на мостовую не прошло бесследно. Затем отдал последнюю команду:
– Во дворце доложите графиням, что со мной все в порядке и я приеду за ними ближе к обеду. Но не будите, дождитесь, когда сами проснутся!

Организация нового похода

Весть о неудавшейся попытке покушения на графа Ривьери заставила короля мобилизовать все свои немногочисленные воинские подразделения на патрулирование улиц столицы и наведение давно ожидаемого порядка в разных темных уголках. Как выяснилось после допросов, засада была организована из членов команды одного из больших кораблей, который уже несколько дней стоял в порту. Скорее всего, там и находилась штаб‑квартира наблюдателей с острова Зари. К сожалению, кораблю удалось покинуть порт и уйти далеко в море еще до того, как секустраторы выпытали все детали заговора. Но было доказано причастие к покушению князя Буйкале. Настораживала и личность неведомого капитана корабля. Ведь ему быстро удалось разобраться в обстановке и определить главную опасность, угрожающую планам узурпатора. Опасность была только одна – Шабен высокого уровня в лице графа Ривьери. И если бы покушение завершилось удачно, то для короля Максимилиана не осталось бы даже гипотетических шансов удержаться на троне.
Становилось также очевидным, что довольно скоро князь Буйкале будет подробно знать обо всех последних событиях в Граале и, безусловно, начнет готовить вторжение. Учитывая его трусость и стремление перестраховаться, можно было надеяться, что он сразу же двинет на столицу все свои силы. Армии‑то у Максимилиана не было…
А потому приходилось спешить. И в течение последующих нескольких суток Загребной почти не спал. Все его силы, знания и умения были брошены на производство совместно с алхимиками едких веществ, и в первую очередь азотной кислоты. Ведь именно с ее помощью он намеревался в скором времени произвести первые пакеты взрывчатки.
Викторию поначалу пробовали щадить и не вырывать из дурмана медового месяца, но она сама отбросила все несвоевременные свадебные путешествия, посещения родственников, званые балы и салюты. При полном согласии и поддержке короля Салламбаюра царственные молодожены занимались засекреченными исследованиями, связанными с созданием нового оружия. Именно дочери Семен доверял окончательный отбор людей и подготовку инструментов и лабораторного оборудования. Основные ингредиенты тротила было решено произвести чуть ли не на границе с Оазисом Рая. Там, среди трех маленьких озер, находился один из немногочисленных пограничных городков, в котором успешно функционировало производство. Именно туда и собирались доставить лучших специалистов города Грааль.
Во всей этой предпоходной суматохе ярким эмоциональным пятном для Семена стал четвертый день после свадьбы дочери. Он завтракал с Бенидами и спросил: брать ли с собой счастливую карету.
– А зачем вам карета? – удивилась Хазра.
– Ну, как зачем? – в свою очередь удивился Загребной. – И отдохнуть вам, и поспать во время пути можно.
Хазра выразительно посмотрела на сестру, и Нимим стала оправдываться:
– А когда я могла рассказать? Если он только под утро заявился, поцеловал меня два раза и сразу уснул. И вот опять, совершенно случайно, встретились за столом.
Семен отложил вилку:
– Так, опять я чего‑то не знаю? Рассказывай!
– Я хотела сказать еще вчера вечером, но ты ведь так устал, дорогой, – проворковала Нимим. – Не хотела тебя будоражить. Дело в том, что поехать с вами я не смогу…
– Почему?!
– Потому что поездки беременным противопоказаны. Ты ведь не станешь рисковать здоровьем нашего будущего ребенка?
Это известие не просто взбудоражило Семена. Он почти перестал соображать от заполонивших его голову хаотичных мыслей. По лицу его расплылась бестолковая, но радостная улыбка.
Словно давая хозяину замка возможность прийти в себя и задышать более ровно, Хазра заговорила спокойно и размеренно:
– Разумеется, за Нимим надо будет присматривать. Так что я тоже остаюсь. Тем более что во всех ваших химических экспериментах я совершенно не разбираюсь. Буду заодно постепенно восстанавливать замок да готовить сад под посадку новых саженцев. Ведь как только появится вода, надо будет сажать деревья.
К тому моменту Семен стал уже кое‑как соображать. Осторожно подняв Нимим со стула, он усадил ее себе на колени.
– Почему сразу не сказала?
– Первые несколько дней надо было удостовериться. Последние три дня – тебя догнать и остановить для не относящегося к делам разговора.
– Глупая, да это самое важное теперь для меня дело. Только вот… как к этому отнесется Виктория?
– А что тут такого? – пожала плечиками Нимим и тут же радостно засмеялась: – Тем более что твоя дочь уже об этом знает. Мы ей первой рассказали.
– И как?..
– Очень просто. Поздравила, расцеловала и заказала себе сестричку. Сказала, что всю жизнь о ней мечтала. Так что тебе еще раз придется постараться.
– Что значит «еще раз»?
– То и значит, что у нас будет мальчик. А девочку придется подождать до следующего раза.
– Уф! За мной не заржавеет! Однако… У меня есть повод собой гордиться! Я уже и сам от себя не ожидал…
– Как видишь, все сложилось просто замечательно! – Сияющие глаза Нимим на мгновение прищурились: – Или тебя что‑то терзает?
– Конечно, терзает! Да мне надо срочно создавать в этом королевстве хорошие условия жизни! Не хватало только, чтобы мои дети росли в атмосфере постоянных покушений и экономической нестабильности. Но учти: после восстановления рек и налаживания обороны столицы мне надо будет наведаться к моим сыновьям и помочь им с обустройством на новом месте.
Нимим сразу погрустнела и закусила губку:
– А когда ты вернешься?
– Постараюсь успеть к моменту рождения нашего ребенка. А я слово свое держу.

Как выяснилось в тот же день, ближе к вечеру, Аньюли тоже ждала ребенка от Гнатана, и ей тоже было нежелательно тащиться в далекий и тяжелющий поход. И с другой стороны, лишняя боевая единица в самом замке могла пригодиться. Потому что Загребной торжественно вручил молодой баронессе один из смешанных мечей, и она теперь могла посечь злоумышленников еще на подступах к графскому замку. Второй меч был выдан Гнатану, который вместе с Люссией должен был осуществлять главную демоническую разведку для всего большого человеческого отряда. Так как больевов теперь было четыре, то одного оставили в распоряжении Аньюли, а второго получил один из очень сильных воинов демонического гарнизона, которого выделили под командование Гнатана. Такой выбор был обусловлен и тем, что воин был родом из огромной пустыни, которую надо было пересечь, чтобы выйти к северной границе королевства.
Для того чтобы Бениды могли общаться с Аньюли, им нашли среди людей Шабена первого уровня. Хоть и старушка, но весьма решительная и шустрая особа. Она сразу же освоила язык жестов и успешно помогала общению людей с демонессой. При этом она махала руками, словно ветряная мельница, и своим видом вызывала у всех добрые улыбки.
А сборы продолжались. Принц Теодоро тоже намеревался ехать с отрядом как законный наследник королевской власти и личным присутствием ободрить страждущий и утомленный народ в далеких землях государства. Его жена собиралась следовать за ним, хоть Семен и предлагал ей остаться. Да и молодой принц усердно поддакивал тестю. Мол, женщинам лучше остаться в Граале и наводить порядок в хозяйстве, чем испытывать походные неудобства. Виктория все это хладнокровно проигнорировала и приказала готовить своих лучших лошадей. А королевские портные взвыли от полученной работы: они круглые сутки шили спецкостюмы по сделанным молодой принцессой выкройкам. Зато теперь, в новой одежде, девушка из иного мира могла смело сниматься в кинофильмах про бравых коммандос.
Воплотник тоже вызвал много споров. Заметно подросший в последнее время, он никого не хотел слушаться, кроме Виктории и Люссии. Да и то демонессу он считал скорее подругой, чем хозяином. Ну и Семена Ангел еще как‑то побаивался, признавая его если не хозяином, то очень страшным и опасным вождем человеческого племени. Последние дни Виктории приходилось таскать за собой воплотника на лайкриловом ошейнике, потому что оставить без присмотра это взрослеющее на глазах животное было бы верхом безрассудности. Ангел в таких случаях начинал безумно выть, ломать вокруг себя не только мебель, но и стены и мог напугать до смерти как любого демона, так и любого человека. Зато при своей хозяйке прирученный демон вел себя тише воды, ниже травы. Порой даже Теодоро о него спотыкался, когда зверь оставался в своей второй ипостаси и, разлегшись, дремал возле кровати. Нимим попросила Семена забрать воплотника с собой:
– Пусть он там с вами на природе побегает, потому что я с ним ну никак не справлюсь.
Для Ангела был выделен могучий, не пугливый конь, которому вместо седла приделали на спину солидную клеть, всю опутанную сетями‑потайками. Этому коню и предстояло теперь неотступно следовать за принцессой Викторией.

Наконец все люди были собраны, снаряжение уложено, и наступил час прощания. Огромный отряд под предводительством графа Ривьери вышла провожать вся столица. Показывая тем самым единение со своим королем Максимилианом Первым. Мало того, уникальный случай, но и в демоническом мире почти все демоны тоже провожали тройку своих соплеменников. Ведь и там жили после войны очень плохо: треть демонов была уничтожена армией Верховного Вордана, а треть забрана в рабство. И теперь демоны могли только мечтать о возвращении своих родственников из далекого Оазиса Рая и о восстановлении своей былой государственности в полном объеме. Они прекрасно понимали, что только люди могут им в этом помочь. По крайней мере, именно так говорил горожанам барон Шенре. И оказался убедительным оратором.
Отряд выехал ранним утром и за день преодолел последние прибрежные территории, на которых встречались островки зелени. А уже ближе к вечеру вступили в знойную пустыню. Сыпучего песка было мало, но и он порой барханами перегораживал древние дороги, и тогда приходилось действительно радоваться, что оставили громоздкую карету в Граале. С ней бы скорость передвижения значительно уменьшилась.
Ночью отряд сделал лишь короткую остановку для приема пищи и вновь устремился вперед. По всем расчетам, поздним утром можно было достичь нагромождения скал, где имелись два жалких колодца. Там, в тени, и решили остановиться на привал и отоспаться. Только так, сделав привал в относительно прохладном месте, можно было накопить силы и потом в очередном длительном рывке на протяжении ночи и первой половины следующего дня достичь края гибельной пустыни.
Впрочем, был и более легкий путь. Вначале на кораблях на север по Спокойному морю, а потом верхом вдоль границы с Оазисом Рая. Но такой путь был и более рискованным. Можно было столкнуться как с кораблями Верховного Вордана, так и с регулярными частями его армии, которые иногда курсировали на тех участках вдоль границ. Поэтому путь через пустыню был хоть и «скрипуч и потен», но зато намного безопасней.
Скал достигли к тому времени, когда зной только‑только навалился со всей своей изнурительной силой. Самой большой сложностью оказалось расположить всех животных в спасительной тени, а потом и напоить их водой из колодцев, которую пришлось набирать медленно и с трудом. И только потом люди стали устраиваться на отдых.
Семен откровенно скучал по Нимим, и поэтому Виктория старалась как можно больше отвлекать отца на дела насущные. Вот и сейчас, прежде чем задремать у подошвы крутой скалы, девушка заставила улечься разыгравшегося воплотника и стала требовать от отца сравнительных характеристик уровней Шабена, чтобы выяснить, кто из них на каком уровне в данный момент находится.
– Папуля, я только что себя проверила. Я теперь без труда могу создавать межмирскую мантию. Так что отныне при обстреле из луков и арбалетов можешь за меня не переживать. Вот так‑то: шестнадцатый уровень!
– Молодец! Если и братья твои так же прогрессируют, то я спокоен за них и мне жаль глупых врагов, которые встанут у них на пути.
– А ты сегодня до какого уровня добрался?
– Мне теперь детально видны все оттенки и даже мельчайшие морщинки на лице любого демона. Вот невдалеке сидит Гнатан, и я его могу рассмотреть так же досконально, как и тебя. Словно мне дополнительное зрение дали. А когда мы устраивались, увидел Люссию и прямо‑таки обомлел: ты себе и представить не можешь, насколько она красива.
– Так ты же ее все время бабкой называешь!
– Так это я из‑за ее возраста, пятьдесят лет все‑таки демонессе. Но сегодня как присмотрелся, так сразу стыдно стало. Действительно, выглядит так же молодо, как ты.
– Ну а Гнатан как выглядит? Хоть я и сама его мимику вижу досконально, но все‑таки?
– Вполне приятный молодой мужчина, и кожа у него на лице такая гладкая.
– Ладно, скоро и я до двадцать второго уровня дойду, сравню наши наблюдения.
– Обязательно сравним. Только мне кажется, что я сразу на двадцать четвертый уровень перескочил.
– Ух ты! Неужели ты сможешь двигать телекинезом крупное лайкриловое оружие?
– Сейчас как раз хочу попробовать. Следи за Гнатаном, как он на это отреагирует.
Демон‑барон как раз только задремал от усталости, но его рука все равно привычно сжимала рукоять смешанного меча. Именно его и попытался извлечь из ножен поднапрягшийся Загребной. Вначале ничего не получалось, но вот фиксатор меча откинулся, и меч стал выползать наружу. Рука демона тоже начала подниматься вместе с рукоятью. Это разбудило Гнатана, и он, заполошно вскрикнув и вытаращив глаза, схватился за неожиданно оживший меч двумя руками. А затем принялся с натугой загонять обратно в ножны.
– Спокойно, Гнатан! – сказал Семен. – Это я тут немножко свои силенки пробую. Расслабься и отпусти меч.
Демон расставил руки и замер, наблюдая, как его бесценное оружие пару раз качнулось, а потом с легким щелчком опять вошло в ножны. Только тогда Гнатан выдохнул и проворчал:
– Ты бы, граф, предупреждал меня о своих пробах. А то так недолго и без боевого друга остаться, сердце‑то у меня не лайкриловое.
Еще с самого начала похода Загребной потребовал от барона и от маркизы обращения на «ты». Подняв их перед этим в табели о рангах до определения «боевой товарищ». Гнатан принял эту привилегию сразу, а вот Люссия всячески избегала такого запанибратского обращения. За что в последние дни ее коллега часто над ней подтрунивал. И теперь, рассмотрев истинную красоту демонессы, командир отряда прекрасно понимал излишнюю болтливость демона в присутствии такой очаровательной и молодой на вид женщины. Хотя дальше дружеского балагурства болтовня Гнатана не заходила.

Хорошо выспаться при изнуряющей жаре, конечно же, не получилось, но тем не менее к вечеру все были полны сил и готовности преодолеть самый трудный и продолжительный участок пути. Поэтому, лишь только солнце стало клониться к горизонту, отряд устремился через пустыню.
Темп был набран хороший, а дополнительной резвости лошадкам прибавляли белеющие в разных местах иссушенные солнцем кости не дошедших до спасительной тени путников и их несчастных животных. Ближе к утру ночная свежесть еще более приободрила путников и лошадей, и весь отряд некоторое время двигался галопом.
А потом взошло солнце, и тут уже все сполна познали на себе трудности передвижения по пустыне. Песок скрипел на зубах. Помогли взятые в дорогу тонкие стебли бамбука. По примеру графа и его дочери все делали нечто наподобие зонтика, растягивая легкое непрозрачное полотнище.
В завершение перехода, когда окончились потрескавшиеся, некогда плодородные земли, отряд перешел через высохшее русло реки Усолы и углубился в круто вздымающиеся горы. И только зайдя в длинное ущелье, сделали привал. А потом двинулись дальше, теперь уже прямо на север. Идти в город Синузу не стали, раньше туда отправились королевские посланники. Следовало как можно быстрей достичь города Битенграля и уже там определить дальнейшие действия.
Казалось бы, теперь перед отрядом лежит вполне сносный и спокойный путь, но и тут не обошлось без неожиданной опасности. Началось сильное расхождение в рельефе двух миров, и демоны на более быстрых, чем кони, выносливых больевах оторвались от отряда. Договорились встретиться на первой же Платформе, которые Люссия распознавала без труда.
Добравшись до Платформы, демоны стали дожидаться сильно приотставшего отряда людей. А чтобы не терять времени даром, решили осмотреть близлежащие овраги и пещеры. По словам проводников, опасностей в этих местах не было, но параллельные миры во многом отличаются друг от друга.
Оставив больевов под присмотром Люссии, оба демона начали обшаривать все закутки, и Гнатан завороженно остановился у входа в темный грот. Из глубины доносились какие‑то чарующие звуки. Люссия наблюдала за ним и уже намеревалась окликнуть вопросом: «Что там?», как барон сделал несколько шагов вперед и вдруг отчаянно задергался. Сразу стало понятно, что он попал в подобие невидимых сетей, которые так притиснули его руки к туловищу, что прибегнуть к помощи оружия не было ни малейшей возможности. А еще через мгновение невидимые путы утащили Гнатана в темень.
Тут же на зов маркизы Фаурсе прибежал третий член их команды, и они попытались проникнуть в коварный грот. Хорошо, хоть делали они это с осторожностью, иначе бы тоже попались в плен к демоническим паукам‑пустынникам. Потому что даже лайкриловым оружием разрубить их энергетическую паутину не получалось, оружие просто не встречало сопротивления. А единственный в отряде смешанный меч так и остался не вынутым из ножен.
Что только Люссия не предпринимала, но преодолеть невидимую преграду не смогла и вознесла хвалы светлым человекам, когда голова колонны появилась из‑за поворота дороги. Тут же стали совещаться всем командным составом, надеясь в первую очередь на обширные знания молодой принцессы. Виктория и в самом деле не подвела и, после того как проверила свою догадку насчет производителей энергетической паутины, заявила:
– Она тут же исчезнет, если ее прорвет большая масса живой плоти. Например, мы прогоним здесь десяток коней. К тому же эти мохнатые монстрики видны и существуют разными частями тела в обоих мирах. Для лучшего питания, так сказать. Но именно поэтому их довольно легко заметить и обезвредить любому воину. Так что я с полной уверенностью буду скакать в середине этого табуна.
Разумеется, ни Теодоро, ни Семен о таком и слышать не захотели. Табун погнал сам командир отряда с факелом в руке, взяв в помощники проверенного Торрекса и искусного мечника Савазина. А уж по их следам в глубокий грот ворвались и еще с десяток воинов.
Однако их присутствие в гроте оказалось ненужным. Все три жутких семейства пустынников были к тому времени смертельно исколоты и порублены на кусочки. Сам же Гнатан, подвешенный в мягком коконе из мохнатой паутины, был частично парализован несколькими ядовитыми укусами.
Его вынесли из пещеры. Два Шабена осмотрели Гнатана и признали целесообразным просто дождаться пробуждения демона через несколько часов. Потому как ему ничего страшного не грозило. После чего барона погрузили на его же больева, и отряд вновь устремился вперед.
Предварительно, по рекомендациям Виктории, была тщательно, до последнего моточка, собрана вся паутина. Как утверждала принцесса, если паутину размочить водой, она станет в сотни раз толще и сможет находиться в таком набухшем состоянии несколько веков. Это настолько заинтересовало Загребного, что он дал команду и дальше отыскивать гнезда пауков‑пустынников и реквизировать у них все запасы паутины.
Уже на следующем привале барон Гнатан живописал все то, что ему привиделось после укусов пауков. Ему казалось, что он попал в брюхо гигантского паука, а сам паук теперь гонится за отрядом. И так хочется Гнатану крикнуть, предупредить об опасности, но не может: рот забит противными паучьими кишками, а глаза застилает кровавый желудочный сок. И когда он вынырнул из ядовитого сна и осознал, что жив, то долго орал от счастья. Чем очень раздразнил юного воплотника, который стал ему подвывать без всяких претензий на музыкальность. Только вот делал это Ангел в мире людей… Так что страдали все.

Великий бой

Три дня усиленного марша – и уставший отряд вошел на улицы городка Битенграля. Здесь царила воистину райская прохлада, а обилие воды просто поражало: три великолепных озера окружали этот населенный пункт, и все вокруг было густо засажено фруктовыми деревьями.
Про отряд графа Ривьери и наследного принца в Битенграле уже знали и встретили с распростертыми объятиями. Даже празднество хотели устроить. Но Семен мягко посоветовал не делать этого. Он попросил предоставить им помещения под лаборатории и всем служивым людям собраться ближе к вечеру на совещание.
Важнейшей задачей было создание огромной лаборатории и размещение в ней всего привезенного отрядом оборудования. На ее решение были брошены основные силы. Немало людей собрали со всего городка и для работ в недалеких карьерах и шахтах. Именно туда они и отправились под командованием специалистов по полезным ископаемым. Ведь для намеченного производства требовались тонны селитры, калия, натрия и других веществ. Благо что в близлежащих горах их оказалось предостаточно.
И только поздним вечером состоялось первое общее совещание. Когда все расселись в большом зале префектуры, Теодоро затребовал доклады о действиях ранее побывавших здесь посланников короля и обо всей обстановке на границе.
Как оказалось, городку серьезно угрожает воинское соединение, неожиданно приблизившееся к границе со стороны Оазиса Рая. Насколько удалось выяснить разведке, мощный экспедиционный корпус карателей был направлен сюда Верховным Ворданом еще месяц назад, и ему было приказано «навести смуту и посеять страх» среди населения салламбаюрской стороны.
Тысяча пеших воинов, вооруженных мечами, не очень‑то торопились лезть под стрелы воинственных обитателей горно‑озерного края, да и вообще люди совершенно не выказывали желания воевать против людей. Но несколько дней назад было сменено командование корпусом, и теперь новый генерал изо всех сил пытался выслужиться. К тому же наверняка над корпусом довлело постоянное присутствие демонов‑мозгоедов.
Именно поэтому прибывшим со специальным заданием посланникам короля пришлось проскальзывать на чужую территорию небольшими группками, пользуясь обходными тропами. Провести к реке большой отряд, как намеревался Семен, было практически невозможно. Этому мешали вражеские войска.
Такого поворота событий командир не ожидал. Да и время поджимало настолько, что терять даже один час было до боли обидно. Поэтому Загребной, кратко посоветовавшись с дочерью и зятем, взял все бразды правления в городке в свои руки:
– Сколько воинов может выставить дружина Битенграля для отражения атаки экспедиционного корпуса?
Королевский наместник переглянулся с майором Торрексом, с которым он был знаком чуть ли не с самой юности, и с некоторой запинкой произнес:
– Сто шестьдесят, ну, максимум сто восемьдесят воинов.
– Отлично, значит, и все двести наберете! И у нас есть два десятка лучших бойцов королевства Салламбаюр. Завтра же к утру все они должны выстроиться на бранном поле, возле самой границы. Причем делать это с явным вызовом и наибольшим шумом.
Побледневший наместник короля подавил нервный тик и довольно резко сказал:
– Господин граф! Мы не трусы, но бессмысленно погибать не намерены.
– А кто сказал, что вы будете погибать? – Семен встал, навис над столом и повысил голос: – Единственная задача всех двухсот воинов будет одна: не дать погибнуть мне! Или, попросту, прикрыть мою спину! А воевать с тысячным отрядом мечников буду только я один. И я надеюсь с ними справиться с помощью Сапфирного Сияния! Потому что я – Загребной!
Минуты три никто не произносил ни слова. Только недоверчиво переглядывались да морщили лбы. Первым заговорил, тщательно вспомнив всю историю их похода по материку, майор Торрекс:
– Вот теперь все сходится! И ваше сражение с разбойниками, и снятие засады! Как же я сразу не догадался?! М‑да… Старею… Господа, смею вас заверить, среди нас находится не кто иной, как господин Загребной. Прошу любить и слушаться. А в завтрашнем бою я первым встану у него за плечами.
Потом еще довольно долго кричали и спорили, но Семен в этом почти не участвовал. И так было понятно, что закованные в броню пешие воины не представят для него никакой опасности. И не спасут их ни огромные щиты, ни длинные тяжеленные копья, которыми они могли бы с легкостью отбить даже нападение рыцарской конницы.
Оставалось только распределить задачи между всеми подразделениями маленькой армии, и даже новый генерал не вырвется из демонической ловушки. Ну а тройка демонов отразит любые атаки на демоническом уровне.

В итоге все получилось гораздо лучше, чем было задумано. Лишь только двести воинов закончили строиться на поле, как гремящее железом воинство экспедиционного корпуса перешло границу и ринулось в атаку. Видимо, генерал был на седьмом небе от счастья, полагая, что удастся одним махом покончить с основным узлом сопротивления на границе. Поэтому и он сам чуть ли не в середине бравого воинства повел свои полки в атаку.
Когда между сходящимися шеренгами осталось всего лишь тридцать метров, над полем битвы разнесся грозный рык генерала:
– Растоптать их!
Такая самонадеянность сослужила ему самую плохую службу. Потому что уже в следующий момент передовые десятки тяжеловооруженных пехотинцев скрылись в зеленоватом пламени. Затем пострадал батальон арбалетчиков, на которых с яростью коршуна накинулся Загребной. Именно этого момента ждали стоящие за его спиной защитники Салламбаюра. Над всем полем раздалось дружное и жуткое для врага скандирование:
– За‑греб‑ной! За‑греб‑ной! – И так до самого финала бескровного боя.
Но именно это скандирование и оказалось страшным оружием похуже самого Загребного, потому что оно посеяло в стане врага панику. А паника эта привела к тому, что все воины стали падать и вопить: «Сдаемся!»
Сапфирное Сияние не уничтожало сдающихся солдат, и столбы зеленоватого пламени сразу же сошли на нет. Разве что когда Семен стал приближаться к центру корпуса, где восседал на коне растерянный генерал в окружении младших командиров, столбы вновь появились. Но и генерал безграмотным глупцом не оказался. Он к тому времени припомнил ползущие из глубин материка слухи о страшном союзнике Сапфирного Сияния, да и к тому же лично только что увидел, как убивает одно лишь приближение Загребного. Поэтому первым подал пример своим офицерам, бросив меч на землю и крикнув:
– Мы сдаемся!
Его примеру не последовал лишь один особо глупый лейтенант. Он с грязными угрозами поднял для броска копье, пришпорил коня и понесся на медленно пробирающегося среди распластанных тел Загребного. Понесся и тут же благополучно… сгорел. Вместе с лошадью. По замершим окрестностям прокатился жуткий вопль человека и ржание безвинного животного. Но тут уже, как говорится, дуракам беда, а умным наукам. После такого показательного самодурства даже генерал без раздумий спешился, встал на колени и покорно склонил голову. Понимая, что лучше перестраховаться и показать, что безусловно сдаешься, чем позволить неосторожными движениями двояко толковать свои действия.
Вот только Семен возле него не остановился, а, наоборот, ускорился, да так и побежал дальше, в самые тылы неприятельской армии. Потому что там его демоны уже сцепились с такой же вражеской тройкой. Еще издали он заметил, в каком угрожающем положении оказалась Люссия. Ее размашистыми ударами меча пытался сбросить с больева один из дымчатых демонов. Бить смертельной болью на таком расстоянии было опасно для своих же, поэтому чудесное копье было пущено в цель без колебаний. В следующее мгновение Гнатан ударом смешанного меча разделался со своим противником и бросился на помощь товарищу. Теперь они уже без труда, в два меча, зарубили последнего вражеского демона.
Люссия все‑таки сползла на землю со своего больева, и только тогда Загребной рассмотрел, что она серьезно ранена. И со всей поспешностью и рвением принялся оказывать первую помощь демонической маркизе. А двести воинов салламбаюрской армии разоружали и строили в колонны восемьсот пятьдесят латников экспедиционного корпуса. Корпуса, который так быстро и бесславно, в первом же бою, закончил свое существование.

Тротил и его производные

Еще в Мастораксах Знаний Семен вместе с сыновьями общими усилиями разработали для чуть ли не кустарных производств выверенную, стройную программу и поточную линию получения тротила. Потому что именно тротил был ими признан наилучшим взрывчатым веществом для решения самых грандиозных задач. Порох они тоже не сбрасывали со счетов, но отсутствие серы мешало предпринимать шаги в этом направлении.
Тогда как различные кислоты уже давно и широко использовались в мире Изнанки. Это было самым важным для производства тротила. Континент был богат полезными ископаемыми, и людям, прекрасно знакомым с химией, не составило особого труда мысленно построить целый химический завод для производства взрывчатого вещества.
Лучшими специалистами в этом вопросе считались Алексей и Федор, но так как жили они на островах Рогатых Демонов всей семьей, то и обсуждали этот вопрос только вместе. Так что даже Виктория могла самостоятельно наладить довольно мощное производство взрывчатых веществ. Правда, доверять ей в смысле полной безопасности отец не мог. Боялся, что юная девушка никогда с должной серьезностью не отнесется к страшной, смертельной силе.
Поэтому все основные операции по изготовлению и расфасовке готового тротила он проводил лично. Обучая при этом всему процессу еще троих Шабенов второго уровня. В будущем он намеревался возложить именно на них все задачи производства вещества, а за собой оставить лишь эксперименты по модифицированию и созданию новых видов, таких как граммонит, гексоген, аммонал или аммонит. Подобные разновидности взрывчатки с составляющей из тротила были бы более безопасны в производстве, хранении и применении. Хотя все они сильно загрязняли окружающую среду своей повышенной токсичностью.
Но то были планы на будущее. Пока же для первого взрыва требовалось срочно заготовить около тонны тротила. Именно такого количества с запасом должно было хватить для подрыва свода тоннеля и нависающей над ним горы. Заодно Семен проводил испытания системы детонации, которую он собирался использовать при подрыве. Тут ему очень помогли новые умения Шабена. С помощью дочери он соорудил простые, но в то же время безотказные детонаторы, которые приводились в действие одним магическим посылом. Оставалось лишь держать в глубокой тайне, каким именно посылом, а то впоследствии враг мог воспользоваться этими знаниями и при закладке тротила и детонаторов в шурфы взорвать Загребного вместе со всеми его талантами. Потому что все три взрыва он планировал подготовить и осуществить лично.
Пленных направили на самые тяжелые и пыльные работы. Как ни странно, бывшие воины отнеслись к этому чуть ли не с радостью, настолько им надоело убивать себе подобных, в угоду злобствующим демонам‑мозгоедам. А когда Загребной пообещал вскоре даровать им свободу и даже дать возможность вновь вступить в армию под королевские знамена Максимилиана, новоиспеченные шахтеры и рудокопы стали работать с еще большим рвением, как истинные патриоты.
Обученные производству тротила, Шабены стали главными фигурами в лаборатории. В поход их не взяли – они должны были производить тротил для последующих взрывов.
Через пять дней тяжело нагруженный караван отправился на северо‑запад, держа курс к реке Ледяной, которая еще сорок лет назад поила живительной влагой всю северовосточную часть Салламбаюра. А называлась река так потому, что она была, пожалуй, единственной в королевстве, которая во время крепких морозов покрывалась тонкой коркой льда. Когда Ледяная пересохла, все жители ее бассейна вынуждены были податься в королевство Медвежье и там влачить довольно жалкое существование на чужих клочках земли, среди крутых гор, поросших густыми непролазными лесами. Кстати, эмиссары Максимилиана были посланы и туда, и наверняка народ уже знал о возможном возвращении Ледяной в прежнее русло и мог вскорости хлынуть обратно в родное королевство.
До тоннеля, обрекавшего Салламбаюр на гибель, был всего один день перехода, и уже к вечеру отряд прибыл на нужное место. Несколько королевских посланников встретили их не только довольными и радостными криками, но и двумя подстреленными оленями, которых насадили на вертела и жарили на кострах. Молодой посыльный, отправленный на день раньше, прекрасно справился с порученным ему делом. Все остальные еще вчера поспешили вдоль тоннеля на помощь своим товарищам, которые уже на русле реки Усолы пробивали новые шурфы для закладки тротила.
Само собой, сразу бросаться к жарящемуся мясу Семен не стал. А полез при свете факелов проверять пробитые штольни как в своде самого тоннеля, так и в подошве нависающей над ним горы. Ведь одно дело намечать работы лишь по рисункам побывавших здесь исследователей. И совсем другое – при личном осмотре. Как он и побаивался, ошибок было допущено много, но все они были в конечном итоге исправимы. Поэтому все воины после ужина не улеглись спать, а вооружились кирками и длинными ломами и всю ночь подправляли пробитые шурфы и делали несколько новых. Авральные работы закончились лишь при свете дня, и все люди и животные стали спешно отводиться на безопасное расстояние. Сам же Загребной, под внимательными и запоминающими взглядами своих помощников, принялся закладывать тротил и устанавливать детонаторы.
С этим делом провозились до самого обеда. Семен от усталости буквально падал с ног, а в таком состоянии боязнь сделать что‑то не так увеличивалась многократно. Поэтому, взобравшись на возвышенность, он в течение двадцати минут мысленно проверял все свои действия, начиная с самого первого шурфа. Потом с некоторым фатализмом попросил помощи у всех светлых демонов и послал магический посыл для срабатывания детонаторов.
Зрелище получилось двояким. Сам свод тоннеля просел не слишком эффектно. Но зато нависающая над ним гора пошла вниз такой красивой и огромной волной, что все запрыгали и заорали от восторга. Дошедший чуть позже грохот никого не испугал, хотя разлетевшиеся мелкие осколки скал причинили несколько ранений. Хорошо, что они оказались легкими, и все бросились к руслу Ледяной.
Сам берег остался цел, но у того места, где воды все еще уходили в тоннель, уже энергично командовала Виктория. Под ее руководством мотки реквизированной паутинки на палках опускали в бурлящую воду и разматывали. Минут через пять паутинки стали толщиной в палец, и их отпустили по течению. Засасываемые в щели между обломками набухающие канаты застревали в узких местах, а потом еще и увеличивались до толщины руки взрослого мужчины. Таким образом происходила закупорка всех дыр, через которые бурлящая вода все еще пыталась прорваться в тоннель.
Но вот ее уровень в провале стал быстро подниматься, возник грязный водоворот, а потом вода неспешно, словно пробуя дорогу, потекла по старому руслу. Чуть раньше Виктория дала команду прекратить разматывать в воде паутинки, попутно посетовав отцу, что израсходовано более двух третей всего запаса.
– Ничего! Зато теперь пауков‑пустынников наши охотники выведут подчистую во всей округе.
Все получили заслуженный отдых до конца дня, и состоялось небольшое празднество по случаю возрождения реки Ледяной. Причем празднество скорее чисто эмоциональное, потому что спиртных напитков в поход почти не брали. Разве что у каждого нашлись запасы в личной фляге.
Ночь прошла в крепком и безмятежном сне, а уже на рассвете отряд, разделенный на две части, двинулся в разные стороны. Половина, под руководством Загребного, отправилась к руслу Усолы. Он лично хотел на месте руководить работами и размечать пробиваемые шурфы. Ведь при правильной закладке пришлось бы использовать гораздо меньше дорогостоящего тротила, да и проседание скальных пород было бы более плотным. И как следствие – воды реки не проходили бы так легко между крупными обломками в стволе разрушенного тоннеля.
Вторая же часть отряда под руководством принца и его супруги поспешила в Битенграль за новой партией тротила. К тому же им была дана масса других заданий. В частности, им предстояло набрать из пленных бригаду в полсотни лесорубов и срочно отправить их к руслу реки Талой. Им нужно было срочно срубить сотни деревьев и связать десятки плотов для сплава по ожившему руслу. Семен прикинул, что, сплавляясь по воде, отряд может гораздо быстрей достичь Грааля, чем передвигаясь на лошадях. Конечно, часть воинов будет следовать и вдоль берега, гоня с собой табун лошадей со скарбом, но почему бы не попробовать их перегнать и гораздо раньше добраться в столицу? Такое прибытие будет смотреться гораздо эффектнее, чем обычный въезд через развалины Северных ворот.

Решение Семена лично прибыть к руслу реки Усолы себя оправдало на все сто. Мало того что королевские посланники физически не справлялись со своим заданием, так еще и большинство шурфов пришлось перенести на новые места. Тут были сложности с рельефом. Горы возле тоннеля не оказалось, и уплотнить обвал было нечем. Приходилось с прилегающих территорий направленным взрывом «подбросить» немного породы. А такие действия требовали точного инженерного расчета и громадного опыта подрывной работы. Чего, естественно, не было даже у Загребного. Пришлось соображать на ходу и подправлять свои расчеты добавочными порциями закладываемого тротила.
Когда через три дня прибыл новый караван с взрывчатым веществом, место подрыва еще не было полностью подготовлено. Но все равно Семен не стал задерживать дочь с зятем, а тут же отправил их в обратную дорогу. Потому что к руслу реки Талой, которая протекала до самого Грааля, от городка Битенграль было более чем два дня пути. Виктория, правда, хотела дать отдых своим людям, но, осмотрев с отцом местность, признала правоту Семена и подняла свой отряд в путь. Именно свой, потому что принц Теодоро безропотно отдал всю полноту власти супруге. Она, опоясанная ремнями, в маскировочном халате, выглядела очень воинственно. А уж командовать мужчинами молодая девушка умела с детства.

Всю ночь продолжались интенсивные работы. А потом еще целый день сорок человек осторожно закладывали тротил. Но зато успех превзошел все ожидания: при свете заходящего солнца тоннель красиво просел внутрь на большом расстоянии, и тут же сверху его присыпали тонны поднятых взрывом скал. Помимо удачного взрыва и почвы здесь оказались самыми подходящими, смешанными. Поэтому не пришлось даже использовать тот запас паутинок, которые к тому времени доставило несколько уже созданных в Битенграле артелей охотников.
Опять состоялось короткое празднование эпохального события, и весь лагерь уснул. Даже на вахте у главного костра остались всего два человека. Потому как основной дозор осуществляли Гнатан и Аньюли, которых страховала в самом лагере значительно окрепшая после ранения Люссия. Демонесса, правда, не могла как следует сражаться в поединке мечников, но вести наблюдение ей не составляло труда. Ее пост располагался прямо у изголовья командира.
И Семен, перед тем как заснуть, успел пожурить свою демоническую наемницу:
– Во время сражения ты так плохо орудовала мечом, что я до сих пор удивляюсь, почему тебя сразу не зарубили.
– Я и сама удивлена, – засмеялась Люссия. – Видимо, такой же новичок попался.
– Поэтому буду заставлять тебя заниматься фехтованием. Само собой, когда полностью выздоровеешь.
– А кто меня будет учить? Не знаю почему, но Гнатан сразу отказался это делать, а мастерство остальных мне не внушает доверия. Вот если бы Сава за меня взялся…
– Действительно, было бы здорово! Но ведь он тебя не «видит». Так что толку с такого учителя… Поэтому придется просить Викторию.
– Согласна, у нее есть чему поучиться. Но вот найдет ли она время?
– Может, и найдет, но не сразу. А вот когда будем в Граале, я сам начну вновь заниматься каждое утро, так что можешь находиться рядом и перенимать мои движения. Мне кажется, уже только это даст тебе хорошие навыки во владении мечом.
– Еще лучше! – обрадовалась Люссия. – Теперь я не забуду твоего обещания помочь в обучении. А пока… господин граф, пора спать. И так больше всех двигаешься и работаешь. А про отдых совершенно забываешь.
– Ерунда… – с протяжным зевком возразил Загребной, удобнее подкладывая под голову мешок с вещами. – Я ведь уже на тридцатый уровень перескочил. Могу теперь подпитывать себя энергией прямо из пространства…
Затем еще раз зевнул и моментально провалился в сон. И поэтому не мог видеть, с какой тоской и нежностью смотрит на него притихшая демонесса, бывшая совсем недавно рабыней, а теперь гордо носящая имя маркизы Люссии Фаурсе.

Весь следующий день отряд двигался через гористую местность к реке Талой. Прибыли поздним вечером, но еще на подходе их встретили посланные на разведку демоны‑наемники и доложили, что лагерь уже есть. Его разбили лесорубы из числа военнопленных, которые уже прибыли на место и с завтрашнего дня готовы заняться рубкой леса. С ними находится всего лишь десяток воинов из гарнизона города Битенграль.
Поэтому в лагерь отряд входил настороже: мало ли как поведут себя недавние пленники, оказавшись на родной территории и поняв, что есть возможность совершить побег. А то и просто перебить топорами своих конвоиров.
Но опасения оказались напрасными. Может, здесь играл большую роль тот страх перед Загребным, который навсегда въелся в память воинов разгромленного экспедиционного корпуса. А может, они и в самом деле решили заслужить право на новую праведную жизнь. Судя по тому, как они встретили отряд Семена, верным было второе предположение.
А последующие дни это подтвердили. Пленные работали с таким рвением, что даже конвоиры относились к ним как к товарищам и трудились вместе, плечом к плечу. За два дня наделали плотов с избытком, и всех рабочих направили на рытье шурфов, поиск гнезд пауков‑пустынников и снабжение отряда свежим мясом и рыбой.
На четвертый день все было готово к закладке тротила. Но только на пятый появился отряд во главе с лихо скачущей Викторией, о котором уже начали беспокоиться.
– Почему опоздали? – строго спросил Семен.
– Увы! – Дочь с некоторой грустью высвободилась из отцовских объятий. – Хоть ты и принял драконовские меры безопасности, но избежать трагедии все‑таки не удалось. Когда заполнили второй склад на шестьдесят процентов, он взлетел на воздух. Взрыв был настолько силен, что околица Битенграля лежит в руинах. Есть жертвы, девять человек погибли. В том числе и один из Шабенов, руководивших размещением тротила на складе.
– Вот черт! Наверняка кто‑то из воинов уронил ящик! – с досадой воскликнул Загребной.
– Мы тоже так предположили. Хорошо, что лаборатории не пострадали, да и первый склад ты разместил на безопасном расстоянии. Но из‑за этого взрыва мы и задержались.
– Кто погиб из «наших»?
Под «нашими» они между собой подразумевали тех наемников, которых наняли еще в Далтене.
– Все целы, – успокоила отца Виктория. – Только двое слегка контужены взрывной волной. Но приехали с нами.
– Хорошо, что так, – со скорбью вздохнул Семен. – Но сразу предупреждаю: будет еще строже! Скорее всего, и тебя, с твоей недисциплинированностью, к производству не подпущу. А с другой стороны, придется как можно быстрее переходить на более безопасные взрывчатые вещества.
– Вот вернемся в Грааль, и будем заниматься этим как следует, – сказала Виктория. – Только без меня у тебя ничего не получится. Между прочим, мне теперь воевать намного проще, Ангел мне совершенно не мешает.
– Неужели он начал и еще кого‑то слушаться?
– Не то чтобы слушаться, но, по крайней мере, он его не загрызает насмерть. Помнишь молодого Шабена из пленных? Здоровенный такой парень.
– Ну да, помню! Он ведь приехал с вами?
– Приехал. Он с недавних пор воплотника на ошейнике таскает. Они часто просто борются, как два медведя.
– Понятно, Ангел нашел себе нового товарища. Но как бы он его не съел. А?
– Вряд ли. Парень его любит и обожает. А наш демонический звереныш это сразу чувствует. Так что не переживай.

Даже сгустившиеся сумерки не прервали работы по закладке тротила в шурфы, пробитые в камнях. И где‑то в полночь Загребной произвел взрыв. Хоть и были некоторые опасения в правильном расположении всех шурфов, но он знал, что надо спешить. Вроде бы все шло просто превосходно, но подспудное чувство все равно предупреждало об опасности.
Именно по этой причине оставшаяся часть ночи прошла при усиленных дозорах и в нервном ожидании подвоха со стороны невидимого и неведомого врага. Ведь потоки воды еще до того намного уменьшились, а теперь и вообще отводной тоннель пересохнет полностью. Вряд ли демоны и правители Оазиса Рая проигнорируют такое событие. И атаки с их стороны приходилось ожидать ежеминутно. Это теперь уже, задним числом, Загребной подумал, что было бы лучше начинать взрывы с этой реки, а потом только двигаться к Усоле и дальше, к Ледяной. К тому времени большая часть Салламбаюра была бы орошена, а в столице весь народ уже давно приветствовал бы короля Максимилиана Первого.
Утром лучи солнца, правда, развеяли плохое настроение, но ощущение чего‑то упущенного не проходило. Поэтому Семен, проанализировав обстановку, принялся раздавать команды во все стороны. И уже через час отряд рванул на всем скаку вдоль берегов возродившейся Талой, а сам командир с несколькими воинами, умеющими управлять плотами, пустились по кристально чистой, но жутко холодной воде к далекому пока еще Граалю.
Как оказалось, русло наполнялось водой не так быстро, как хотелось бы. Пробки из песка, мусора создавали постоянные преграды пробивающемуся вперед потоку, многочисленные щели в грунте и иссушенная до жути земля в первые часы впитывали много влаги. Хорошо, хоть все старые отводные каналы были засыпаны почти полностью и вода не убегала в стороны от реки. Иначе вообще сплав на плотах утратил бы всякий смысл. И так верховой отряд постоянно маячил то сбоку, то сзади, а то и чуть впереди вяло плывущих плотов. Но за целый день все‑таки преодолели приличное расстояние. А ближе к ночи плотогонная команда даже вырвалась вперед и стала подыскивать место для ночлега всему отряду.
И вот тут, в надвигающихся сумерках, и заметили множество костров на берегу возрождающейся реки. С некоторым опасением стали выводить плоты на мелководье. Из темноты вынырнули на быстроходных больевах все трое демонов‑наемников, которых Загребной послал вперед с сообщением об их скором прибытии. По расчетам, демоны должны были достигнуть Грааля в полдень, поэтому сердце у Семена бешено заколотилось от дурных предчувствий. Взволнованный Гнатан, несколько раз судорожно сглотнув, сообщил страшную весть:
– Грааль захвачен пиратами и воинами мятежного князя. Там, на берегах, где горят костры, и ниже по течению, расположились беженцы. Простому народу и очень многим воинам удалось бежать, их отход, стоя насмерть, прикрывали гвардейцы во главе с самим королем. Многие утверждают, что Максимилиан Первый погиб. Об участи графинь никто ничего не знает. Мы вернулись назад потому, что навстречу идет карательный отряд в количестве пятисот человек и одной сотни демонов из мокрастых. Не знаю, как врагам удалось их завербовать, но они явно прикрывают людей от нас. Ввязываться в сражение и даже приближаться к ним мы не стали, а сразу поспешили назад.
На глазах у демона были слезы, он ведь тоже переживал о своей несравненной Аньюли и сейчас еле сдерживался, чтобы не поскакать в Грааль.
Люссия подошла чуть ли не вплотную к окаменевшему Загребному и тихо спросила:
– Что будем делать, командир?

Часть шестнадцатая

Взятие Грааля

Бешенство и жажда мести затмевали Загребному разум. Невзирая на ледяную воду, он порой спрыгивал в реку и подталкивал плоты. Слезы душили и требовали немедленного выхода, а запоздалое раскаяние сжимало грудь раскаленными обручами.
«Ну как я мог оставить свою любимую в незащищенном городе? Почему не настоял на том, чтобы она пошла с нами? Ведь по большому счету поход был не таким уж и тяжким… Уж лучше идти по жаре, чем рисковать жизнью в полуразрушенном городе с маленьким гарнизоном».
С берега раздался свист, и Семен вздрогнул, хотя ждал его. Едущая посуху Виктория сообщала, что тройка Гнатана достигла передовых постов неприятеля. Дав краткие напутствия Торрексу и Савазину, Семен направил плот к берегу. А майор вместе с наставником принца продолжили сплав плотов. Они должны были продвинуться с двумя десятками воинов как можно ближе к столице и выбрать место для засады. По приказу Семена ни один враг из карательного отряда не должен был прорваться к Граалю и предупредить о надвигающемся возмездии.
Дочь подала взбирающемуся по откосу отцу руку:
– Перед нами сотня мокрастых! Каратели за ними чувствуют себя в полной безопасности.
– Атакуем!
– Постой! У меня есть другая мысль. Мне кажется – и Люссия со мной согласилась, – что демонов просто заставили идти воевать. Поэтому я хочу вначале поговорить с ними. Иметь союзников нам не помешает. Я попробую?
– Хорошо, – согласился Семен, забирая у дочери второй колчан, полный отравленных стрел, – но ты тоже держи стрелу наготове и сразу, если они хоть дернутся в нашу сторону, бей их смертельной болью.
– Не переживай, справимся.
Виктория повернулась к Теодоро и тоном, не терпящим возражений, напомнила:
– И не вздумай подходить ко мне ближе, чем на пятьдесят метров. В противном случае моя межмирская мантия тебя все равно не защитит, но мне придется выходить из боя. Твоя задача – идущее за тобой народное ополчение. Сделайте так, чтобы ни один каратель не сбежал в пустыню. Пошли, отец.
Принц, а если верить неподтвержденным слухам о смерти его отца, то и новоиспеченный король Салламбаюра, лишь недовольно нахмурился, но возражать супруге не стал. Быстро поцеловав воительницу в подставленную щечку, он побежал к темнеющей в отдалении массе простого люда из беженцев.
А молодая графиня Ривьери, супруга принца Теодоро, размашистым мужским шагом устремилась к противникам. Семен шел за ней. Видимо, среди дозорных демонов один был Шабеном, так как он сразу заметил приближающихся людей, отступил вместе с напарником с их пути и подал сигнал в свой лагерь. Тут же вся сотня мокрастых зашевелилась, выстроилась подковой и приготовила оружие. Два их командира тоже были Шабенами первого уровня. Именно к ним и направилась Виктория. Остановившись метрах в десяти от них, она сказала:
– Я – принцесса этого королевства! И имею полное право спросить: почему вы здесь? Почему оставили свои семьи и ввязались в кровавую войну между людьми? Что лично мы сделали вам плохого?
Такое вступление заставило командира мокрастых задуматься и ответить с почтением:
– Мы уважаем ваши права, ваше высочество, и поэтому готовы все объяснить. Дело в том, что сейчас в вашей столице новый правитель, а при нем два сильных Шабена из наших и два мозгоеда. Как вы сами понимаете, с такими сильными демонами не поспоришь. К тому же они грозились покарать наши семьи.
– Но разве у вас нет амулетов против мозгоедов?
– К сожалению, нет, принцесса.
– Завтра же они у вас будут! – торжественно пообещала Виктория. – И завтра же будут подтверждены все ваши прежние права на обитание у реки Талой. Как видите, мы вернули воду, и так отныне останется навсегда. Но тех, кто будет нам противиться, мы уничтожим. Вы сами сейчас увидите, что случится с карателями, которые вас погнали перед собой на смерть. Загребной их уничтожит всех до единого.
– Загребной?! – Похоже, что последнее утверждение оказалось переломным. Теперь командир мокрастых уже чуть ли не кланялся. По рядам его воинства прокатился почтительный шепот. – Это он с вами, принцесса?
– Да! И он мой отец!
Столько гордости прозвучало в этом восклицании, что все замерли. Семен шагнул вперед:
– У нас нет времени! Ваше решение?
Все три Шабена мокрастых незамедлительно встали на одно колено, а их командир торжественно произнес:
– Мы подчиняемся воле истинных правителей Салламбаюра!
Тут уже и все остальные демоны встали на колено и повторили эту же фразу. А Загребной, не теряя ни минуты, быстро зашагал сквозь их строй, бросив на ходу:
– Поступаете в распоряжение барона Гнатана и маркизы Люссии!
Виктория вынула свою уникальную рапиру и поспешила за отцом. В лагерь карателей они ворвались, как два коршуна в стаю ошалелых воробьев. Они не ждали, пока их атакуют враги и в бой вступит Сапфирное Сияние, а приступили к делу сами. И только на второй минуте боя ночь озарили яркие вспышки зеленоватого пламени. По Семену и Виктории стреляли из арбалетов и луков, метали в них копья и ножи. Но все предметы людского мира тут же исчезали в межмирской мантии. Метатели, как правило, не успевали сделать второй бросок и умирали в объятиях самого сильного демона планеты. Не успевали повторно выстрелить и арбалетчики – до них тоже добиралась к тому времени вездесущая смерть. А уж те, кто намеревался сойтись с Загребным в поединке, погибали, лишь только выхватывали оружие из ножен.
Весь этот сброд оказался здравомыслящим. Лишь только раздался первый, полный ужаса крик: «Загребной!!!», как половина людей бросилась врассыпную, а другая половина побросала оружие и безоговорочно сдалась.
Бой занял всего десять минут. А еще через десять минут в центре недавнего вражеского стана в свете костров стояли около полутора сотен человек. В первом ряду, с заряженными арбалетами, находились те самые пятьдесят лесорубов, которые еще не так давно числились в армии Оазиса Рая. Второй ряд составляли около двухсот человек из гражданского ополчения, которые без раздумий встали под знамена принца салламбаюрского. Именно к ним и обратился Семен:
– Воины! Эти пленные – каратели! Они убивали мирных горожан и крестьян. Но и они имеют шанс вымолить себе прощение в этой жизни. Дадим им этот шанс, пусть искупят свои грехи восстановлением и дальнейшим строительством столицы Салламбаюра. Но если кто вздумает бежать, будьте к нему беспощадны, убивайте сразу!
Затем Загребной вскочил в седло и в сопровождении принца, дочери и всех остальных воинов своего отряда скрылся в ночи.
А к утру, соединившись с воинами Торрекса и Савазина, сидевшими в засаде, мини‑армия на полном скаку приблизилась к полуразрушенным Северным воротам Грааля.
Похоже, что их здесь совершенно не ждали. И не только на человеческом плане, но и на демоническом. Скачущие впереди демоны сразу же вступили в дело. Из параллельного мира им никто не препятствовал. И смешанный меч Гнатана начал свою кровавую песнь в тот момент, когда стоящие в дозоре еще только‑только стали прислушиваться к приближающемуся топоту пятидесяти лошадей.
– Кто это? Наши? – успел спросить пират в трофейной кирасе и потянулся, зевая после легкой дремы на посту. В следующую секунду он уже падал на камни с пробитой головой. Остальные дозорные прожили не намного дольше. Причем более половины пало от ядовитых стрел Люссии и ее помощника. Виктория во время длительных переходов не теряла времени даром и наладила производство яда, которым можно было убивать людей, стреляя из демонического мира.
В туче пыли отряд людей проскакал в ворота, пытаясь догнать тройку демонов. Гнатан на ходу вытирал кровь с меча и усиленно погонял больева. По настоянию Загребного первым делом нужно было заехать в графский замок.
Представшая их взорам картина была ужасной. Все разрушено, разбито и поломано. Почти все окна выбиты. Мебель просто выброшена на плиты двора. Оставалось лишь удивляться, что здание не подожгли. Нигде не нашли ни единого трупа или спрятавшегося работника. Из чего можно было сделать вывод, что все они успели благополучно сбежать в пустыню. Вряд ли Бениды бросили бы такую массу людей на произвол судьбы. А завоеватели, скорее всего, потому и устроили погром, что не застали хозяев на месте.
Еще в самом начале в душе у Семена затеплился лучик надежды, и он послал пятерку наемников вместе с демонами на разведку к королевскому дворцу. Те вернулись как раз к тому моменту, когда выяснилось, что трупов в замке графа нет.
– Командир! – стал докладывать Савазин, первым заскочивший во двор и осадивший взмыленного коня перед Загребным. – До королевского замка мы доехать не успели. Потому что наткнулись на огромный лагерь неприятеля. По‑моему, они все силы бросили на осаду главного банка.
– Еще бы! – воскликнул граф Ривьери. – Это ведь для них самый лакомый кусочек!
– Но нас заметили и, кажется, организуют погоню.
– К бою! – тут же отдал распоряжение Семен. – Все двигаетесь одной колонной по три всадника, строго за принцессой. Виктория, держаться от меня на дистанции двадцать метров, не меньше! Добивать всех тех, кто прорвется мимо меня. Гнатан, вы атакуете впереди меня. Если кто появится из ваших, кто вам не по зубам, тут же отходите мне за спину. Готовы все? В атаку!
Прямо на выезде со двора Загребной столкнулся с первым десятком неприятеля. Он состоял из одних людей, и первый урон ему нанесли смешанный меч Гнатана и стрелы, пущенные его подручным и маркизой. Двоих всадников зарубил мечом командир, а остальные вместе с лошадьми пропали в зеленоватом сиянии. А еще через сотню метров, за первым же поворотом улицы, Загребной сшибся с основными вражескими силами. Кровь хлестала на древние стены и мостовую, а вопли умирающих в ледяном огне пиратов разнеслись на полгорода.
Оставшиеся три сотни вражеских воинов попытались отразить нападение. Полные ярости и страха крики «Загребной!» поводом для сдачи основных сил не послужили. Враги сражались отчаянно, словно смертники, и полегли все до единого. Напоследок им в спину ударила тяжелая конница из двадцати рыцарей, которые выскочили на арену битвы из‑за поднявшейся стены банка. Видимо, директор Брюнт был не только великолепным банкиром, но и отличным стратегом. Следом за рыцарями на поле брани выбежали около пяти десятков смешанных воинов, и последнее сопротивление агрессоров было утоплено в крови.
Среди защитников банка оказались два офицера королевской гвардии, и молодой принц подошел к ним. Офицеры при виде Теодоро пали на колени, а потом старший из них, капитан, поднял глаза, полные боли, и заговорил:
– Мой король! – При этих словах и все остальные воины преклонили колени. – Прости, что не смогли спасти твоего отца. Но Максимилиан Первый пал как истинный герой и защитник своего королевства! Только прорвавшись к нему по горе трупов, враги смогли нанести ему смертельный удар.
Пока новый король с трагическим видом усваивал весть о гибели отца, капитан поднялся и обратился к Загребному:
– Господин граф, будьте и вы стойким. Пираты первым делом нанесли удар по вашему замку, их явно надоумили и повели туда предатели. Отряд пеших врагов успел завязать бой с отступающими в последней группе графинями. Бенидам удалось задержать пиратов своей магической атакой, но силы были неравны. По нашим сведениям, графиня Хазра была пленена, а графиня Нимим… – Глядя в страшные глаза Семена, капитан судорожно сглотнул, но все‑таки нашел силы, чтобы продолжить: – А графиня Нимим была убита на месте. Мало того, враги, потерявшие в этой атаке многих своих приспешников, забрали тело графини с собой и понесли к королевскому дворцу.
Над местом недавнего кровавого побоища повисла скорбная тишина. Обливающаяся слезами Виктория не могла сделать ни шага. Да и не знала она, к кому первому броситься со словами утешения: к любимому мужу или к обожаемому отцу. Наверняка и она сама чувствовала себя глубоко несчастной: ведь она только что лишилась своей новой матери и нового отца. Невиданная по тяжести утрата пала на всех одновременно.
И мало кто из людей мог увидеть, как вставшая на колени Люссия пыталась утешить рыдающего Гнатана. Демон без сил лежал на земле и даже не пытался скрыть боль утраты. Он тоже понял, что Аньюли сражалась до конца, покинуть графинь она не могла.
И только настоящие воины знали, где должна вымещаться скорбь и месть за потери своих близких: в новом бою. Торрекс сбросил с себя оцепенение первым и закричал:
– Мой король! Поминать павших будем потом. Прикажете атаковать ваш дворец?
Теодоро вздрогнул и поднял опущенную на грудь голову. Внимательно осмотрел всю свою небольшую армию, набрал в грудь побольше воздуха и зарычал страшней любого зверя:
– Приказываю! Уничтожить всех врагов и предателей!
Бой был жестокий и скоротечный. Но больше всего от бешенства метался Загребной, когда они достигли порта. Он в бессильной ярости бегал по пирсу и посылал грозные проклятия всем темным демонам. А вдали выходили из залива в море два больших быстроходных фрегата: основные зачинщики бунта и нападения сумели избежать возмездия. Но это пока. Потому что в глазах иномирца бушевала неумолимая и беспощадная жажда мести. Кто бы ни ушел на этих кораблях, отныне они стояли на пороге смерти.

Скорбь победы

В живых осталась лишь графиня Хазра. Да и то ее сняли с дыбы, на которой она, напоенная эликсиром пасхучу, уже находилась при смерти. Два дня боролись за ее жизнь, и только к вечеру третьего врачи заявили: будет жить. Стоит ли говорить, что основную магическую помощь в восстановлении сил дали Бениде Семен и его дочь. В течение всего кризиса кто‑то из них находился рядом с лежащей без сознания графиней и подпитывал истощенное тело щедрым потоком энергии.
Первые слова, сказанные Хазрой, были очень странными. Лишь только рассмотрев перед собой Загребного, она прошептала:
– Я не хочу жить… Зачем вы меня спасли?
Опечаленный мужчина ответил ей не сразу. А когда заговорил, Бенида сразу забыла о себе.
– Мне тоже не хочется жить… Но у меня есть дочь, есть сыновья, есть Теодоро и есть ты, теперь моя сестра. Ради вас я буду сражаться за собственную жизнь до самого последнего вздоха. До самой последней капли крови я буду рвать наших врагов зубами и руками…
По щеке Хазры скатилась слеза.
– Прости меня, я не смогла ее уберечь…
– Это ты прости меня, не смог вас обезопасить как следует. И есть еще одно, что заставит меня жить: мне надо отомстить нашим врагам!
– Семен, мы с Нимим тоже так думали… Но когда встретили вас, забыли о своей страшной мести, да и хана уже к тому времени не стало. Мы решили просто жить возле вас и радоваться каждой прожитой минуте. Спасибо тебе за любовь к моей сестре. Она действительно была самым счастливым человеком на свете. И погибла она, с благодарностью и трепетом произнося твое имя…
Бенида вновь потеряла сознание.
Семен еще долго сидел, окаменев, перебирая в памяти все счастливые часы, проведенные с прекрасной Нимим. С той женщиной, которая, словно звездный свет, вошла в его сердце и там осталась навечно.

Первые два дня после победы были днями траура и казней. Предателей и пособников, которые не успели сбежать, оказалось в столице около полусотни. Они надеялись отсидеться за толстыми стенами своих домов или даже спрятаться в пустыне, но почти все были найдены жителями города и преданы королевскому трибуналу. Два дня на центральной площади шли казни. Два дня над каждым городским общественным зданием висело приспущенное королевское знамя.
Но и в эти два дня жизнь в городе бурлила все больше и больше. Вода принесла свежесть на старые запыленные улицы. А следом за возродившейся рекой в столицу стали возвращаться беженцы. Мало того, на последние деньги тысячи людей из других королевств покупали билеты на корабли и всеми силами пытались достичь берегов Салламбаюра. Разосланные во все стороны эмиссары делали свое дело, и в государство устремился все более увеличивающийся поток рабочей силы. Сюда теперь стремились не только крестьяне, привлеченные возможностью поселиться на плодороднейших землях, но и ремесленники, строители, геологи, шахтеры, сталевары, кузнецы, зодчие и Шабены всех уровней, которые хоть что‑то ведали в науках. Вовремя сказанные слова эмиссаров давали обильные всходы. Ну а решающую роль играла фраза: «Великий Загребной взял Салламбаюр под свое покровительство». Иногда еще шепотом добавляли: «Теперь богатства будут стягиваться в Грааль».
К побережьям Салламбаюра шли переполненные корабли из княжества Макдор, Критских земель и королевства Сожженной Пыли. С гор королевства Медвежье спускались тысячи переселенцев. Это были в основном ушедшие когда‑то из Салламбаюра люди, которых тяжелая жизнь среди сурового климата не очень‑то и прельщала. Впоследствии сборщики подати королевства Медвежье находили лишь опустевшие деревни и поселки, все жители которых до единого устремились к реке Ледяной.
Мало того, с острова Зари к материку ушли двести кораблей, по самую ватерлинию осевшие от тысяч беженцев‑островитян. Многим правление князя‑узурпатора было не по нраву, а эмиссары поработали и там. Усиленная агитация велась среди специалистов‑литейщиков, Загребной приказал уделить им особое внимание. Людям, умеющим обращаться с металлом, обещали сразу предоставить дом и полное государственное обеспечение всей семьи в течение полугода. Таким образом, остров Зари сразу же лишился доброй половины своих кузнецов, сталеваров и производителей оружия. Причем многие корабли успели сделать по две, а то и по три ходки. Лишь потом князь Буйкале спохватился и поставил заслон из всех своих военных кораблей.
Такой наплыв новых подданных оказался хоть и желанным, но совершенно неожиданным. Уже на пятый день после окончания траура столица Салламбаюра напоминала улей, в который пасечник поместил сразу несколько пчелиных семей.

Испытывая постоянную нехватку времени, Семен и Виктория буквально разрывались на части, пытаясь всюду успеть и все наладить лично в этой неразберихе. Свои обязанности они распределили так, чтобы сферы влияния не пересекались, но все равно постоянно случались накладки. То группа администраторов и порученцев, возглавляемая Загребным, приходила на новый строительный объект для литейного производства и заставала там Викторию, распределяющую новых людей на работы. То принцесса лично с поднятой рапирой останавливала отряд рабочих, выходящий из столицы, и отправляла их на разборку старой городской стены. Как потом оказывалось, этих людей ее отец спешно за час до того отправил на добычу железной руды к реке Усоле.
Самый трудный момент наступил на двадцать пятый день. Город был переполнен, а продуктов для прокорма такого огромного количества людей не оказалось – интенданты проворонили. Поливное хозяйство в пустыне возрождалось невиданными темпами, но пока было бы смешно требовать от согбенных в круглосуточной работе крестьян хлеб из нового, пока несуществующего урожая. Поэтому пришлось королю вместе с Загребным посетить главный банк Салламбаюра.
Встреча прошла в деловой обстановке. Семен расстался сразу с сорока уникальными камнями, и Брюнт заверил, что уже через час в соседних королевствах начнется скупка продуктов через подставных лиц. Само собой, такой всплеск активности не пройдет даром, оптовые продавцы постараются сразу же взвинтить цены, но зато с долгосрочными кредитами самого банка королевство Салламбаюр может вполне сносно протянуть до первого урожая. А большего и не требовалось.
Загребной на этом «саммите трех» заявил, что в скором будущем обязательно придется вступить в сражение с князем Буйкале. Он пообещал усовершенствовать военные корабли, которых теперь в порту Грааля стояло целых пять, и разгромить флот узурпатора, насчитывающий сорок мощных кораблей, а потом обложить весь остров контрибуцией в виде продуктов.
Брюнт после таких воинственных заявлений долго кряхтел, сомневался, а потом все‑таки пожурил своих клиентов:
– Слабо ваша разведка работает, слабо. А если говорить прямо, то вообще никак!
– А что такое? – сразу заерзал Теодоро. – Вроде мы с северных границ глаз не спускаем.
– Ха! Можно подумать, только там могут замыслить нечто плохое на ваши головы.
– Разумеется, не только там, – буркнул и Загребной. – Я говорил только о самом главном кандидате в скорые покойники.
– Князь Буйкале не просто готовится к сражению. Он боится великого Загребного, а потому решил заручиться поддержкой. Сейчас он полным ходом ведет переговоры с командующими флотами княжества Макдор, Критских земель и королевства Сожженной Пыли.
– Вот негодяй! – с досадой воскликнул молодой король. – Но чем же он их хочет соблазнить? Мы же бедны! У нас же и завоевывать нечего!
– Насколько мне стало понятно из докладов моих резидентов, Буйкале обещает отдать командующим флотами вторжения все драгоценности, которые они отыщут в Салламбаюре. А князю союзники оставят трон и власть.
Загребной с раздражением забарабанил пальцами по столу:
– Вот ведь досада! Человеческая жадность против нас работает! И не докажешь ведь этим тупым адмиралам, что вряд ли они здесь сильно поживятся. И когда нам ждать гостей с моря?
– Ну, на такой конкретный вопрос никто ответить не сможет. Все‑таки адмиралы подотчетны своим правительствам. Тех тоже надо как‑то убедить и неплохую долю пообещать, а на это времени уйдет порядочно. Так что месяца два с половиной, а то и три у вас имеется.
Семен взял лист бумаги и грифель и принялся что‑то высчитывать. Оба его собеседника, совсем юный, восемнадцатилетний, и второй, которому пошел восьмой десяток, в полной тишине напряженно ждали результатов этих подсчетов. Они понимали, что от этих подсчетов зависит будущее Салламбаюра. И опять оно оказалось в руках Загребного.
Наконец тот откинулся на спинку стула и отбросил поломанный в нервном напряжении грифель:
– Что сказать… Почти невозможно, но! Может, и успеем. По крайней мере, надо будет все пушки, которые мы готовим для кораблей, установить на возводимый форт. Причем если раньше мы делали акцент на вооружении наших корветов, то теперь надо бросить все силы на строительство форта. Между прочим, такой оборот событий, вполне возможно, нас даже больше устроит, чем нападение на флот князя. А знаете почему? Смотрите. – Он перевернул лист и стал рисовать на обороте: – Вот здесь форт. Вот здесь залив. Если эскадры противника войдут в него, то окажутся в ловушке. Ведь никто не примет форт с баллистами всерьез, от него даже до воды камни не добросить. Зато когда наши пушки ударят, то никто не уйдет. Всех на рейде потопим, кто белый флаг не поднимет.
Оба его собеседника с некоторым недоверием рассматривали рисунок. И только хорошо все обдумав, молодой король ткнул пальцем в побережье у форта:
– А если они вот здесь сразу же высадят весь свой десант и попытаются захватить форт?
– Зачем мне сейчас рассказывать? Через месяц у нас будут первые пушки, и я вас обоих приглашаю на пробные стрельбы. Установим среди скал тысячу мишеней из бревен, и вы лично убедитесь, что такое залп шрапнелью крупного калибра. А потом еще и ручками потрогаете те дрова, которые после этого останутся. Ну и на щепки полюбуетесь.
Брюнт дребезжаще, по‑старчески, рассмеялся:
– Обязательно полюбуемся! Если бревен тебе не будет жалко. Между прочим, твоя идея с вырубкой леса и сплава его по реке в скором времени сделает тебя самым богатым человеком Салламбаюра.
– Не меня, а его королевское величество, потому что все лесопилки я передал своей дочери, а значит, они теперь практически перешли в собственность короны. Работы ведут военнопленные. И обеспечивают древесиной самые жизненно важные для промышленности направления.
– Ладно, согласен. Тут уже горы бревен скопились на берегу.
– Пока вырубки ведет тысяча лесорубов на территории наших врагов, в Оазисе Рая, – сказал Семен. – Они понемногу передвигаются вниз по течению. Отряды лесорубов прикрывает наша кавалерия. Верховный Вордан прислал ноту протеста, но мы ему ответили, что это только мизерная контрибуция за похищение наших вод в течение сорока лет. Кстати, и на Усоле, и на Ледяной такие же спешные вырубки ведутся не меньшим количеством лесорубов. И делается это тоже под жестким контролем представителей короны. Потребность в древесине у нас сейчас растет так стремительно, что сделанных запасов не хватит и на полгода.
– Верховный Вордан этого так не оставит, – погрустнел Брюнт, но ему тут же возразил молодой король:
– И мы этого так не оставим! Как только наберем должных сил, расправимся и с ним, и с его мозгоедами! Всех уничтожим!
Загребной успокоительно похлопал Теодоро по плечу:
– Ладно, сынок, не горячись пока. Побереги пар для предстоящей тяжелой работы. С продуктами вопрос решен, так что поторопимся на наши объекты, тебе ведь еще в карьер сегодня людей отправлять, а мне строительство печей надо проверить. Поспешим…

В тот же день Виктория отправилась с тремя сотнями людей на строительство новой шахты. Количество угля, которое добывали на прежних выработках, оказалось лишь десятой частью того, что потребовал Загребной на совещании у короля. Причем он так рассердился на нерасторопность назначенного министра угольной промышленности, что чуть ему кулаком нос не расквасил. Спасла нерадивого министра Виктория, с решительностью придержавшая отца за локоть:
– Дай мне одни сутки, и я сама все налажу на месте.
– Тоже мне шахтер… – бросил Семен, но после минутного раздумья согласился: – Ладно, возьмешь с собой всех «наших», Торрекса и Савазина.
– А вы с кем останетесь? – тут же вскинулась принцесса, которая, как всегда, в штыки принимала заботу о ее собственной безопасности. Но в этом вопросе ее молодой супруг и отец были солидарны как никто.
– Значит, остаешься в Граале, – отрубил Семен. – Тут тоже дел хватает. А мне придется…
– Хорошо, хорошо. Пусть будут все вокруг меня вертеться и путаться под ногами, – смирилась Виктория. – Вы бы лучше себя охраняли…

Эти ее слова Семену потом припомнились. Причем очень скоро. Дело было в день коронации, которая, по местным традициям, состоялась на сорок пятый день после кончины прежнего короля. На самой церемонии ничего страшного не произошло, все‑таки службы безопасности в обоих мирах поработали на «отлично». А потом вся элита королевства во главе с королем и Семеном начала торжественный объезд столицы. На этот день было запланировано открытие огромного деревообрабатывающего комплекса. Охраны было множество, да и сотня воинов заблаговременно окружила объект, но никто и предположить не мог, что покушение произойдет внутри.
Как потом выяснилось, покушение организовал и устроил демон из мокрастых, Шабен шестого уровня. И использовал он для своего подлого дела обычную сила тяжести и инерции. В том числе и инерцию человеческого мышления. Никто и подумать не мог, что гигантская гора сложенных бревен вдруг начнет катиться с жутким грохотом именно тогда, когда мимо нее проследует король со свитой. Мокрастый демон использовал для этого заранее заложенные рычаги и заблаговременно подпилил стопоры. И был весьма близок к результативному исходу своей затеи.
Викторию, только что коронованного Теодоро и Хазру спасло лишь то, что Загребной сразу сообразил, как избежать опасности. Он сгреб всех троих в охапку и бросился вместе с ними в глубокую сточную канаву. Его примеру моментально последовал ловкий и подвижный Савазин. Тогда как все остальные попытались разбежаться от грохочущей лавины бревен. И слепая смерть собрала хорошую жатву: не считая десятка изрядно покалеченных воинов и придворных, погибли семь человек. И самой тяжелой утратой оказалась гибель легендарного и опытнейшего салламбаюрского майора, ветерана Торрекса.
Первую серьезную травму в этом мире получил и Семен. Канава оказалась не настолько вместительной, чтобы в ней можно было быстро и удобно улечься. И правая нога Загребного в самый опасный момент оказалась не в том месте. Никакая мантия и магические силы не помогли против жесткого удара бревном, которое должно было буквально растереть в порошок человеческую плоть. И так потом все удивлялись, что Семен отделался только переломами ноги в пяти местах.
Пока пострадавших доставали из‑под горы бревен, Семен даже не пикнул от боли. Он с ужасом представлял себе, что вот сейчас враги выльют на бревна бочку с ромом или спиртом и подожгут. Тогда бы уже ничего не спасло. Даже его недавно появившийся тридцать пятый уровень Шабена. Но обошлось – демон до такого не додумался. Его зарубил Гнатан.
После этой трагедии система проверок служб безопасности стала настолько жесткой и обязательной, что порой мешала нормальному сну, еде и управлению государством.
Да и если бы только управлению государством. Теперь даже в шахты и карьеры ни король, ни графиня Хазра никогда не заходили. А Виктория с Семеном, несмотря на свои силы Шабенов, посещали такие места лишь после длительных и тщательных проверок. Что, естественно, экономическое положение страны не могло улучшить. А тем более улучшить так быстро, как бы этого хотелось Загребному.
Правда, со сломанной ногой не очень‑то и походишь. Больше месяца тесть короля передвигался то на костылях, то с палочкой, а под конец этого срока все равно еще сильно прихрамывал. И только новые уровни умений Шабенов позволили Виктории, совместно с отцом, окончательно ликвидировать неприятные последствия. Семен перестал хромать на сороковой день, но еще несколько месяцев в ноге постреливало и похрустывало во время сильных нагрузок. И он с зубовным скрежетом поминал матерными словами сообразительного демона из мокрастых.

Испытания и секретность

К запланированному сроку первые пушки были готовы к стрельбам. На полигон, как обещалось ранее, был приглашен и директор салламбаюрского банка. Брюнт прибыл самым первым и долго, придирчиво осматривал каждую из шести пушек. Затем к нему присоединились Теодоро с Савазином, графиня Хазра и маркиза Люссия, которая со своим новым девятым уровнем уже могла обозревать человеческое оружие. В последнее время маркиза именно поэтому была приставлена персональным демоническим телохранителем к королю Теодоро и со своим смешанным мечом почти не отходила от него. А когда тот ложился спать, бежала к графу Ривьери и умоляла показать очередное упражнение для фехтования мечом. И Семену приходилось ради этого вставать с постели. Но зато демонесса уже вполне сносно могла размахивать своим смертельным оружием и удачно срубила несколько голов с плеч наемных убийц, которых с тупой настойчивостью подсылали князь Буйкале и Верховный Вордан Оазиса.
Затем перед узким кругом собравшихся выступил донельзя гордый собой Загребной. Он детально пояснил принцип действия пушек и как вести артиллерийский огонь. Рассказал и об устройстве орудий. Они были двух типов: простейшие, которые заряжались через дуло, и более сложные, с громоздкой казенной частью и поршневым затвором. Последние имели даже противооткатные устройства, расположенные в корытообразной люльке под стволом. Конечно, предстояло еще сделать массу усовершенствований, как чисто технических, так и магических, чтобы тормоз отката и сам накатник действовали с должной эффективностью, но пока и такое орудие могло даже в единственном числе покорять целые крепости и топить немалые флоты неприятеля. Надо было только отработать скорострельность и прицельность стрельбы.
Первыми демонстрировали свои разрушительные умения самые простые пушки. Но и они привели своими выстрелами в восторг не только пылкого молодого короля, но и старого степенного банкира. Они вдвоем подпрыгивали как дети и каждый раз бегали посмотреть на результаты попаданий вблизи. Ну а потом настала очередь самой лучшей модели, которая смело могла называться не просто пушкой, а гаубицей.
Перед выстрелами из нее Виктория поставила дополнительный полог тишины. Испытания проводились в полном секрете. Да и вообще все, кто был причастен к изготовлению нового оружия, жили как в тюрьме. На полном обеспечении, в прекрасных домах, при желании даже с семьями, но вот выйти за территорию закрытого высоким забором и жесткой магией пространства сталевары и оружейники не имели права. По крайней мере, год, как оговаривалось при составлении договора. И людей, отказавшихся от такой работы, не было.
Так что грохота испытательных стрельб никто не слышал. Только малочисленные зрители видели, как толстое дуло выплевывало сгусток пламени, отскакивало немного назад, а потом медленно возвращалось на место. А в это время обученный расчет открывал казенник и заталкивал в ложемент новый заряд. Поршневой затвор с металлическим лязгом заходил на свое место, а юная королева опять опускала полог тишины. Затем ствол отвели в сторону от развороченной взрывом скалы, опустили параллельно земле и направили на тот участок поля, где кучно стояли вкопанные в грунт полсотни двухметровых бревен. Перед выстрелом Семен поднял указательный палец и многозначительно предупредил:
– Сейчас вы увидите в действии ту самую шрапнель, а правильнее – картечь, которую мы намерены использовать против сил противника, атакующего в пешем или кавалерийском строю. Смотрите, что сделает только один выстрел.
Гаубица содрогнулась, выплевывая сноп пламени с клубом гари, и место поражения покрылось дымом и пылью. А когда они рассеялись и осели, на поле осталось сиротливо стоять лишь одно расщепленное бревно. В этот раз все зрители пошли смотреть на результат медленно, чуть ли не с опаской, а посреди перемолотой щепы и вообще ошеломленно остановились.
Пытаясь подтолкнуть первых очевидцев его успеха к восторгу и панегирикам, Семен хмыкнул и спросил:
– Ну и как вам моя картечь?
Банкир Брюнт радостно потер ладоши и сказал:
– Все! Теперь я смело могу раздавать любые кредиты! И мы только на этом озолотимся! А в связи с готовящимся рейдом армады против нас кредиты захотят взять даже ленивые, в надежде, что отдавать не придется… Ха‑ха! Еще как придется, дорогие вы мои! Никуда вы не денетесь!
Молодой король не смог сдержать скепсиса:
– Не вижу смысла разбазаривать капиталы до окончательной победы.
А иномирцы сразу поняли великий замысел банкира. Виктория с восторгом показала отцу большой палец и деловито произнесла:
– Конечно, королевство даст определенные гарантии под кредиты, но конкретно оговорить процентный раздел прибыли не помешает уже сегодня. Поэтому отец и пригласил на испытания именно вас, господин Брюнт.
Старик с изумлением и возмущением воззрился на молодую королеву, собрался было что‑то возразить, но наткнулся на иронический взгляд Загребного и промолчал. Потом тяжело вздохнул, нервно и отчаянно пожал плечами и сам себя спросил:
– И с кем это я собрался торговаться? Они ведь в любом случае с меня последнюю рубашку снимут…
Спорить с ним никто не стал. Лишь Теодоро наморщил лоб, пытаясь сообразить, о какой последней рубашке идет речь. Ведь короне еще долгие годы придется рассчитываться с банком не только за многочисленные кредиты и ссуды, но и за отданные в аренду дома, которые Брюнт скупил в столице в худшие времена буквально за гроши. Помимо этого, главный салламбаюрский банк владел недвижимостью и в других городах. Вспомнив это, король улыбнулся и поощрительно кивнул своей молодой супруге.
А на следующий день главный салламбаюрский банк предложил наличные золотые в кредит любому желающему. Вернее, не любому, а только тому, кто мог покрыть этот кредит, в случае невозвращения, заложив все свое состояние. К тому же банк тщательно рассматривал конкретные направления деятельности, которую собирался инвестировать. И хоть проценты за кредит были очень высоки, тысячи промышленников, купцов и даже члены правящих родов некоторых государств откликнулись на это предложение и в течение целого месяца буквально выстраивались в очереди перед древним непобедимым зданием.
А в Граале полным ходом шло становление новых сфер экономики. Одно время в столице и ее окрестностях даже образовался переизбыток рабочих рук, которые надо было срочно куда‑то перенаправить. Но за неделю был решен и этот вопрос. Чуть выше по течению Талой были найдены крупные запасы известняка и мела, и в том месте тут же начали возведение большого завода по производству цемента. Неподалеку две тысячи строителей стали закладывать фундамент огромного здания. По слухам, там должны были воздвигнуть новую королевскую резиденцию, но, как всегда, правда отличалась от домыслов: по далеко идущим планам там было намечено через год, максимум полтора запустить первую теплоэлектростанцию. Помимо этого, на юг от столицы, на каменистом, продуваемом всеми ветрами побережье, стали строить десятки ветряных мельниц. Именно оттуда в Грааль намеревались осуществить подачу первой электроэнергии. В десятке километров к востоку решено было бурить артезианские скважины. Причем работы велись по технологиям, разработанным Семеном. Оригинальные буровые вышки и само буровое оборудование поначалу вызывало только смех у специалистов по колодцам, но уже через неделю они молились на графа Ривьери и ждали его приезда словно самого большого праздника в своей жизни.
Королевство получило сразу несколько перспективных и альтернативных направлений развития хозяйства.
Теперь Семен и Виктория проводили все время в лабораториях и мастерских. Причем проводили так целесообразно и результативно, что после них любое усовершенствованное изделие становилось гораздо продуктивнее и полезнее. Например, Загребному удалось модернизировать арбалет. Когда он продемонстрировал действие уникального оружия Теодоро, молодой король схватился за голову:
– Отец! Что вы наделали?! Теперь тысячи телохранителей останутся без работы, потому что болт из этого арбалета найдет свою жертву в любом случае. А любой монарх навсегда лишится спокойного сна.
– Зачем же так пессимистично? – возразил довольный рационализатор. – Для начала мы сделаем такие арбалеты только для своих, самых надежных и проверенных воинов.
– Но ведь подобные секреты все равно долго не хранятся. Обязательно создадут аналог тому, что вы держите в руках.
– О! Когда еще такое будет. Мы к тому времени вообще введем запрет на ношение оружия в городе.
– Шутите? – ошарашенно заморгал Теодоро. – Разве такое возможно в принципе?
– Еще как возможно! Оградим город стенами, и на каждых воротах будет стоять магический металлоискатель. Ну там, меч, кинжал, понятное дело, дворянство зарежется, но не сдаст, а вот любые устройства типа этого будем сразу изымать в пользу казны.
– А порт?! Убийца может запросто приплыть на корабле.
– Огородим и порт, огородим каждый пирс, да и вообще, сынок, не переживай ты так, будем решать все проблемы по мере их поступления. К тому же мне кажется, что даже стрелковое оружие здесь надолго не приживется. Кто успеет первым снять сливки с применения пушек и им подобных средств, тот и выиграет в итоге. А вот вторая волна останется ни с чем.
Молодой король припомнил результаты испытаний гаубицы и возмущенно переспросил:
– Как это ни с чем?
– А вот так! Ведь мир Изнанки – магический, демонический, эфирный, параллельный и еще демон знает какой. И мне кажется, он очень скоро найдет способ защиты от стрелкового оружия. Мы вчера с Люссией на эту тему беседовали, и она мне открыла глаза на очень многие загадочные факты в истории. Судя по ним, можно догадаться, что пушки у вас здесь изобретали и использовали не раз, но потом снова упорно возвращались к мечам и лукам. Почему так происходило?
– Первый раз вообще слышу о таком.
– Вот и я не слышал, хотя во всем мире признают, что Мастораксы Знаний островов Рогатых Демонов – самые лучшие. Мало того, опять‑таки вчера маркиза мне настойчиво доказывала, что сами острова являются не чем иным, как огромными демонами, которые изредка погружаются под воду.
– Полная чушь! – воскликнул Теодоро, но Семен задумчиво потеребил шевелюру:
– Это объяснило бы тот факт, что на островах никогда не было ни единого демона.
– Никаких?
– Да. Хотя наши учителя говорили, что остальные демоны просто не любят селиться на островах. Но возьми, к примеру, тот же остров Зари. Да на нем только демонов – беженцев с материка в свое время скопилось в пять раз больше, чем людей.
Король сразу вспомнил о трудностях, возникших из‑за этого.
– Ага, скопились! А теперь они все рвутся назад, а эти их отшельники только и занимаются перевозом. А сколько мы уже и так от них натерпелись.
– Увы, предатели и убийцы есть среди всех. Поэтому не стоит так радикально высказываться обо всех демонах, тем более о наших союзниках. Нам этот поток демонов на руку. Вот завтра ты принимаешь присягу целого полка мокрастых, да? О чем это говорит?
– Ха! О том, что я их даже увидеть не смогу!
– Нет, это говорит о том, что под твоим правлением образуется совместное государство людей и демонов. А подобное существует только в Оазисе. Но там нет сотрудничества, там царит диктат сволочей мозгоедов над слабыми созданиями, и мы очень скоро поможем этот диктат ликвидировать. Но это в будущем, а пока мы говорим только о Салламбаюре, где уже сейчас мы очень эффективно сотрудничаем в магическом плане. Посмотри, как увеличилась добыча руды и угля только из‑за содействия скальников, глинистых и песочников. А когда к ним присоединятся еще и каменистые, то мы практически сразу же удвоим добычу. Причем мы работаем с пользой и взаимовыгодой для обоих параллельных миров. Мало того, когда у нас будет достаточно магической силы, мы сможем сотворить для тебя особые очки, благодаря которым ты сможешь вполне четко видеть своих демонических подданных.
– Вот это да! – загорелся Теодоро. – Это было бы ваше самое лучшее изобретение!
– Не изобретение, а один из аналогов, которых и так полно в вашем мире. Ведь многие богатые короли имеют не только подобные вещицы, но и предметы гораздо более убийственные, чем доступны простому Шабену пятого уровня.
На это последовало безапелляционное восклицание:
– Сказки!
– Ха! Дать тебе подержать такую сказку в руках? На!
Король заулыбался словно ребенок, с восторгом и упоением поглаживая синюю древесину таинственного копья и радуясь тому, что только ему да еще нескольким близким родственникам Загребного удается изредка подержать в руках это оружие.

Часть семнадцатая

Угроза с севера

Тем временем обстановка в бассейне Спокойного моря становилась все более и более напряженной. Сборная армада нескольких государств неуклонно росла и все чаще стала проводить широкомасштабные маневры. Да и закулисные подстрекательства князя Буйкале набирали все новые обороты. Идущие в Салламбаюр купеческие корабли с продуктами пока еще не блокировались, но все шло к тому, что в скором времени эта жизненная магистраль может быть перекрыта.
На большом Совете была обсуждена угроза блокады, но паники это не вызвало. Тоненьким ручейком в столицу уже начали поступать первые овощи с полей, различные травки и зеленые салаты. На критический случай некоторые запасы продовольствия на государственных складах все‑таки удалось поднакопить, да и рыбаки в последние два месяца буквально завалили городские рынки рыбой и морепродуктами. Обуславливался такой всплеск добычи тем, что река Талая вынесла в море столько питательных для морской живности веществ, что рыбу можно было ловить прямо сачками с пирсов. Поэтому в последние недели облик городских улиц сильно изменился. Теперь вместо белья повсюду висели гирлянды просоленной рыбы, которую сушили, где только было свободное место. Мало того, кустарные коптильни не давали порой продохнуть от тяжелого и густого дыма. Загребной с некоторым раздражением даже шутил на эту тему: «Да здесь смог пострашней, чем в самых загрязненных промышленных зонах Земли!» Но самый главный эффект от такого копчения и соления был тот, что в столице голода можно было не опасаться.
И Загребной все свои силы и свободное время бросил на завершение строительства форта, доводку уже созданных орудий до совершенства и на производство новых типов зарядов. Такого понятия, как сон, в его расписании почти не существовало.
Но ему пришлось на несколько дней отвлечься от этого важного дела из‑за угрозы с севера.
Вернувшиеся оттуда разведчики доложили, что в Оазисе Рая собрана и придвинута к границе огромная армия, но пока она не собирается вести военные действия. Мало того, армия даже не стала преследовать поспешно отошедшие бригады лесорубов. Десятитысячная армия людей и пятитысячная армия демонов встала лагерем, и весь ее личный состав приступил к расчистке подорванного тоннеля на реке Талой. И столице Салламбаюра первой грозило отсечение от живительной влаги, несущейся с горных ледников Фонтеллы.
К тому времени уже были пробурены первые артезианские скважины, и с глубины сорок метров стала поступать первая, кристально чистая вода. Но при всем восторге и оптимизме добытчиков она не смогла бы даже минимально обеспечить такой разросшийся город. Пока на том месте спешно возводился небольшой городок, в который перебрасывались некоторые производства и обслуживающий персонал.
Следовало быстро найти более дешевый, а главное, более обильный источник для обеспечения Грааля водой, в случае если Талую опять осушат. И такой источник гипотетически существовал. Надо было только до него добраться, найти и отвоевать. Потому что, по предположениям, так легко отдавать его людям демонические хищники не собирались.
Дело в том, что уже давно Загребному доложили о скалистой местности, в которой лютовало несколько семейств воплотников. Водились они там во все времена, не подпуская к своим территориям ни демонов, ни людей. Да никто туда особенно и не стремился: голые скалы, ссохшийся до каменной твердости суглинок и ни одной травинки. Располагался этот скалистый участок в одном дневном переходе на восток и назывался Жаровней. Даже в лучшие времена королевства жизни там не было, канал прорыли чуть в стороне, и система орошения в вотчину воплотников так и не дотянулась. А может, и была специально пущена кружным путем, чтобы избежать столкновения с хищниками.
Еще при уничтожении родителей Ангела Виктория вспомнила и рассказала отцу, что воплотники живут только в тех местах, где много воды. Чаще всего на морских мелководьях или у больших озер, болот и рек. Было высказано предположение, что на Жаровне они могут существовать лишь за счет подземных озер. Потому что питаются они в основном рыбой, а неосторожными путешественниками закусывают, лишь охраняя свои ареалы.
В экспедицию к Жаровне пришлось отправиться большим отрядом. И не только по причине многочисленности воплотников, но и по причине непрекращающихся атак наемных убийц, которые продолжали стекаться в Салламбаюр со всех сторон. Враги никак не могли упокоиться и пытались решить свои проблемы путем устранения главенствующей верхушки быстро возрождающегося государства.
Особых споров о составе не было. Хотя Теодоро чуть не плакал, провожая свою супругу и тестя. Конечно, плакал не так по тестю, как по своей молодой жене, но понимание важности момента отодвигало на второй план все личные чувства. Для охраны его величества оставили маркизу Люссию, которая к тому времени перескочила на десятый уровень и теперь с гордостью носила звание третьего по силе Шабена после Загребного и его дочери. Само собой, что и преданный Савазин не отходил от Теодоро ни на шаг. Да и Хазра в последнее время проявляла к молодому королю чуть ли не материнские чувства и создавала для него самый благоприятный бытовой климат.
Загребной отправился в путь с отрядом демонов под командованием Гнатана и командира городского демонического гарнизона барона Шенре. Взял он и тридцать отборных воинов своей охраны, чудесное копье и любимую дочку. А дочка прихватила с собой лишь послушно бредущего за ней на длинном поводке воплотника. Демонический хищник к тому времени уже стал огромным, почти взрослым, удивительно резвым, умным и сообразительным. Чтобы не пугать людей, он почти всегда находился в демоническом мире, но стоило только Виктории шепнуть заветное слово, как монстр тут же появлялся в мире людей и готов был порвать любого, кто осмелится косо посмотреть в сторону обожествляемой хозяйки. Он разрешал ей кататься на себе, держась за густой мех, и этот аттракцион вызывал у молодой королевы бурю восторга, а у ее родных и близких – тихий ужас. Но пока еще не было ни падений, ни ушибов. Ангел с завидной сообразительностью и сноровкой оберегал свою хозяйку от любых неприятностей. Именно поэтому Виктория в последнее время все чаще и чаще пыталась отказаться от надоевшей охраны. Со своим Ангелом она чувствовала себя в полнейшей безопасности. Тем более еще и имея в своем распоряжении силы Шабена тридцать пятого уровня. Хотя отца она в этом плане все‑таки не могла догнать: тот к моменту экспедиции перешагнул сорок вторую ступеньку и уже делал попытки забираться в первый эфирный слой и оказывать на него физическое воздействие.

Вышли ранним утром, еще до обеда оставили позади возводящийся городок на месте артезианских скважин, а к вечеру остановились на подступах к Жаровне. Укрепленный лагерь расположили на просторной Платформе. На ней было наиболее удобно отбиваться от массового нападения. Да и воинство для сражения было вооружено просто феноменально: только шесть мощнейших аркебуз, которые в последнее время создал Загребной, могли остановить любого воплотника если не с одного выстрела, то уж с трех обязательно. Предполагалось, что Семен с дочерью будут переходить от одной аркебузы к другой и стрелять, а их помощники быстро производить заряжание. Так что действенного оружия хватало. Это если не вспоминать об усовершенствованных арбалетах, болты для которых были сделаны со стабилизирующими вставками из лайкрила и могли поражать атакующих хищников в любом мире.
Аркебузы установили на границе лагеря, выставили дозоры и только потом стали обустраиваться. При этом молодой воплотник впервые за всю свою жизнь стал вести себя странно и несколько нервозно. Он постоянно принюхивался к камням, рыл лапами землю, часто переходил из одного мира в другой и пытался подавать голос. Но сразу же осекался после строгого шиканья своей хозяйки. Не хватало, чтобы его громкие завывания привлекли к лагерю внимание диких сородичей раньше времени.
Больше ничего примечательного не происходило. Удалось без помех поужинать и начать готовиться ко сну. Но как только окончательно стемнело, развернулись основные события.
Ветер дул со стороны Жаровни, и Ангел первым почуял далекие, но угрожающие запахи: дикие воплотники вышли на обследование своих территорий. Огромный зверь сжался, вздыбил шерсть и с позволения Виктории приблизился к границе лагеря. Да там и замер, всматриваясь и вслушиваясь в темноту.
Наверное, больше всех переживала молодая королева. При слишком большом кровопролитии Ангел, как она предполагала, мог получить удар по своей неокрепшей психике и повести себя совершенно непредсказуемо. Вплоть до того, что выйти из подчинения. Чтобы избежать этого, Виктория уговорила отца применять аркебузы и другое оружие только в крайнем случае, когда другого выхода не останется. С их умениями Шабенов они и сами без труда могли бы удержать на безопасном расстоянии несколько этих демонических хищников простыми болевыми ударами. Или сонными посылами. А то и бескровным умерщвлением самых агрессивных особей. Люди, как и Ангел, замерли в тревожном ожидании.
Через полчаса дикие хищники стали приближаться к лагерю. Видимо, их ночной маршрут был всегда одинаков и включал в себя все окрестности. Вскоре оба Шабена и демоны рассмотрели метрах в пятидесяти темные туши двух воплотников. И именно в этот момент Ангел стал с необычайной резвостью подпрыгивать на месте и умильно заглядывать хозяйке в глаза. Так он делал всегда, когда просил отпустить его погулять.
Виктория грустно переглянулась с отцом, потрепала своего любимца по густому загривку, шепотом попросила вернуться и отсоединила поводок от ошейника. В следующий же момент громоздкий воплотник издал радостный вой и сорвался с места и уже через десять секунд налетел на замерших от неожиданности диких сородичей. Он был гораздо крупней местных, с более светлым мехом, что позволяло легко отличить Ангела от остальных.
Некоторое время Шабены и демоны с изумлением наблюдали, как ручной зверь королевы с легкостью и игривостью валил таких же хищников на землю и толкал их мордой, перекатывая словно мячи. От такого отношения к себе дикие монстры, похоже, совсем потеряли сообразительность и только порыкивали при особенно сильных толчках.
Семен наклонился к дочери и прошептал:
– Очень похоже на разбалованного ребенка‑переростка, который остался без опеки родителей и решил поиграть с себе подобными на улице. Причем сделал это с первыми попавшимися ему на пути пенсионерами.
Неизвестно, годились ли соплеменники Ангела ему в дедушки или бабушки, но только минут через пять они как‑то подобрались и стали громко завывать. Ангел перестал валить их наземь и подталкивать и стал отвечать радостными для себя, но жуткими для людей звуками.
А потом все трое в полном согласии двинулись в сторону Жаровни и скрылись среди скал.
Семен перевел дыхание и взглянул на дочь. У той на глазах блестели крупные слезы.
– Мармуляда! Ты чего плачешь?
– Они его не съедят?
– Скажешь тоже! Ты ведь сама видела, как они к нему отнеслись.
– Но он ведь глупый, его могут заманить, а уж потом там набросятся всем скопом…
Слезы полились по щекам, оставляя мокрые дорожки, и Загребной запоздало пожалел, что вообще взял дочь в экспедицию. Потому что не знал, как прекратить эти переживания.
– Как же! Набросишься на такого! Вон он их как по земле катал! Да он их всех там порвет, как Тузик тряпку!
Виктория облегченно улыбнулась и перевела дух:
– Ладно, подождем, пока он вернется.
Она начала усаживаться на землю, но Семен подхватил ее под локоть и повел к бивакам:
– Правильно, подождем. И сами за это время выспимся.
– Но если он…
– Как только появится любой воплотник, тебя разбудят первой. Договорились? Значит, ложись и набирайся сил, завтра нам наверняка предстоит тяжелый день. Потому что с самого утра надо будет придумать, как согнать воплотников с обжитых ими территорий, а потом еще разыскать воду.
Укладываясь на одеяло, Виктория вдруг предложила:
– А давай все оставим как есть. Пусть себе живут на старом месте…
– Конечно оставим, но когда твои подданные придут за водой к королевскому дворцу, кого ты станешь жалеть?
Отец, как всегда, нашел самые верные слова‑напоминания о громадной ответственности за целое королевство, и Виктория со вздохом повернулась на бок и постаралась заснуть как можно скорей. В ее голове металось столько сумбурных и неугомонных мыслей, что она даже не обратила внимания на то, что кто‑то настойчиво подталкивает ее в пучину сна. И уже на самой грани сна с явью успела проскочить у нее последняя сердитая мысль:
«Ну, папка! Ты у меня скоро тоже будешь засыпать как младенец…»
Но сорок третий уровень Шабены был пока недоступен молодой королеве Салламбаюра.

Великий договор

Ночь прошла спокойно. По этому случаю после подъема Семен высказал предположение о том, что популяция воплотников в этом мире могла просто вымереть от какой‑нибудь болезни, а то и вообще из‑за пропавшей воды, давно перебраться на новое место жительства. Ведь реки уже сорок лет как не подпитывали здешние земли, и даже большие подземные озера могли пересохнуть.
Виктория хотела сразу броситься на поиски своего питомца, и только каменная неприступность отца заставила ее остаться на месте и позавтракать. А к концу короткой трапезы как раз и явился огромный меховой комок и чуть не разворотил на бегу весь лагерь. Хорошо, что его хозяйка успела дать команду, и Ангел моментально сместился в демонический мир, проносясь мимо шарахающихся в стороны бойцов из отряда Гнатана. Потом довольная королева минут пять гладила, трепала, целовала подвывающего Ангела и прижималась к его блестящей шерсти. Затем что‑то ее заинтересовало. Она еще раз зарылась лицом в густой мех на загривке и воскликнула с уверенностью:
– Вода здесь есть! Ангел еще совсем недавно купался: мех до сих пор влажный и совершенно чистый.
Загребной подошел ближе и запустил руку в мех, совершенно проигнорировав сердитое рычание.
– Ну что ты, Ангел? – зашептала Виктория. – Это же мой папа! Он тебя не укусит…
– Не укушу… если рычать на меня не будет, – рассеянно сказал Семен и тут же согласно закивал: – Действительно, словно в Талой поплавал. Только из реки он выходил на берег весь в щепках и прочем мусоре, а здесь словно после химчистки. Смотри, мех так и лоснится.
– Вот и я говорю, есть здесь вода. И подход к ней должен быть вполне удобный и открытый. Весь вопрос только в том, как нам к ней подойти и сколько там этой воды осталось. Если мизер, то и возиться не стоит, пусть та пара пенсионеров тут и доживает свой век.
– Как бы там ни было, но проверить надо. Эй, господин барон, вы готовы?
Начальник демонического гарнизона Грааля Шенре тут же подошел ближе и подтвердил:
– Всегда готов!
– Тогда прямо сейчас и отправляемся. И факелы захватим на всякий случай. – Загребной обратился сразу ко всем: – Воины! Выходим в сторону скал! Аркебузы нести в боевом положении! Всем приготовить и взвести по два арбалета!
Словно догадавшись, о чем идет речь, Ангел стал радостно подвывать и всем видом звать хозяйку за собой. А чтобы никаких сомнений в его намерениях не возникло, еще и осторожно хватал девушку своей зубастой пастью то за руку, то за ногу. В конце концов Виктория беззаботно взобралась на своего зверя и решила ехать верхом. Это не на шутку обеспокоило отца.
– Немедленно слезь! Не хватало, чтобы он вдруг ни с того ни с сего сорвался с места и занес тебя в далекую пещеру!
– Ну что ты, па! Ведь он слушается меня лучше, чем любой из моих подданных. Смотри, как замер и ждет моего сигнала к движению. Причем ждет серьезно, не играясь. Видимо, осознает важность предстоящего события. Да и вообще, папуля, за кого ты меня принимаешь? Забыл, что Шабен еще только двадцать первого уровня может вогнать любого демона в сон за секунду? Так что я не только с Ангелом могу справиться играючи, но и с его новыми друзьями. Наверняка они ждут нас в гости.
– Щас, – недовольно пробормотал Загребной, вскакивая на своего коня. – Уже и стол накрыли! Ждут только, когда их завтрак сам заявится…
Поездка Виктории действительно проходила под контролем молодой женщины. Огромный демонический хищник шел рядом с лошадью командира отряда, не вырывался вперед и не выделывал свои обычные в таких случаях подскоки. Видать, действительно «проникся и осознал». Правда, чуть позже Виктория позволила Ангелу чуть ускориться, как бы давая ему возможность побыстрее показать то место, где он недавно плавал.
Минут пять пропетляли между скальными нагромождениями, а потом молодой воплотник уверенно подвез свою владычицу к темной расщелине и быстро проскочил внутрь. Потеряв дочь из виду, Семен занервничал, спешился и бросился со своим копьем следом за Ангелом, отдав команду воинам и демонам приготовиться к бою. Пробежал прохладным расширяющимся тоннелем и ворвался в большую светлую пещеру. И замер на месте как вкопанный.
Виктория безбоязненно восседала на своем любимце, а вокруг них, вытянув к ним морды и принюхиваясь к человеку, стояли сразу семь диких воплотников. Причем все экземпляры подобрались большие, не чета тем, вчерашним, а один даже превосходил размерами Ангела и явно был вожаком.
Загребной не знал, что делать: то ли немедленно атаковать сонными ударами, то ли любоваться невероятной картиной «Королева Салламбаюра знакомится с новыми подданными». Местные демонические монстры вели себя на удивление корректно и уважительно и сокращать дистанцию больше чем на три метра не осмеливались, иначе Ангел исторгал короткий угрожающий рык. А сама Виктория в этот момент передавала в окружающее пространство одно из умений Шабена двадцатого уровня: эманацию радости и умиротворения. Именно такими умениями всегда пользовались Шабены с обеих сторон, когда надо было угомонить разгоряченные толпы противников из параллельного мира. Дикие воплотники вели преимущественно ночной образ жизни, когда они наедались выловленной рыбой. Днем же отсыпались в укромных уголках среди скал. Вечером просыпались голодные, раздраженные и тут же стремились осмотреть свои охотничьи угодья. Так что свои действия искатели воды рассчитали точно: монстры с утра были сыты и не собирались атаковать пришельцев. А скорее всего, тут сказалась и «общительность» их прирученного собрата. Да вдобавок еще и Виктория «порадовала» хищников эманацией радости и умиротворения.
На вошедшего в пещеру Загребного, а потом и на появившихся следом нескольких демонов во главе с бароном Шенре и бароном Гнатаном дикие животные почти не обращали внимания. Зато с Викторией и Ангелом начали длительные монотонные «разговоры», которые выражались в порыкиваниях, подвываниях, хрипах и шипениях, издаваемых воплотниками. Роль молодой королевы заключалась лишь в постоянном внушении, что она хочет пить и ей нужна вода.
Эта «беседа» продолжалась минут сорок. У Загребного уже и спина онемела от такого долгого напряжения, а треть магической силы просто рассосалась в окружающем пространстве из‑за постоянного держания наготове сонного посыла. Он несколько раз порывался дать команду Виктории отходить, но дочь словно угадывала желания отца и отрицательно мотала головой. И чудо таки произошло. Самый огромный воплотник громко рыкнул, как бы подводя итог «беседы», резко развернулся и величественно направился в дальний угол пещеры. За ним попарно пошли шесть его сородичей, а в хвосте, с явно счастливой мордой, пристроился и Ангел. Он часто оглядывался, норовя умильно заглянуть в глаза своей хозяйки, как бы хвастаясь отлично проделанной работой.
В углу пещеры оказался еще один проход, круто ведущий вниз. Так и шли друг за другом: дикие воплотники парами, Ангел, Виктория, затем человек с копьем и факелом и цепочка демонов. Спускались недолго, на глубину метров тридцати. По ходу движения рассмотрели уходящие в темень многочисленные проходы, из которых то и дело выглядывали обеспокоенные и заинтересованные морды других воплотников.
– Да их здесь полным‑полно! – с некоторым страхом зашептал сзади барон Шенре. – Слопают нас и не подавятся!
Семен оглянулся на подрагивающего Баклажана и так же шепотом ответил:
– Если бы хотели, то уже давно бы слопали!
– Спасибо, утешили…
– Но мне кажется, легенды действительно не врут, и у этих ваших зверей есть некоторые зачатки разума. А возможно, у них отличное от нашего мышление. Интересно бы еще в их норках побывать и посмотреть, как они живут…
Спуск закончился на чистом песчаном пляже, ограниченном темной водой. Хозяева степенно отошли в сторону, как бы давая тем самым разрешение своим гостям полюбоваться водой, напиться, а то и поплавать или порыбачить. Чем в первую очередь воспользовался Ангел. Ручной воплотник при этом наверняка решил искупать и свою хозяйку, потому что поспешил к воде, невзирая на ее строгие команды остановиться. Озадаченная таким непослушанием зверя, Виктория не стала его наказывать, а просто спрыгнула на песок у самой кромки воды. Могло показаться, что ее ручной зверь после этого обиделся, ведь он все‑таки окунулся в воду, нырнул, но тут же развернулся и подплыл к берегу. А потом в своей шаловливой манере стал зубами хватать королеву за ногу и стаскивать в воду. Дочь растерянно повернулась к отцу:
– Па, может, мне и вправду искупаться? – Она отстранила фыркающего ей в лицо воплотника и попробовала воду.
Семен не знал, как отреагировать.
– Теплая?
– Вполне!
Виктория тут же стала снимать с себя ремни с оружием и спецназовский комбинезон. Затем, оставшись только в некоем подобии закрытого купальника, с веселым визгом бросилась в воду.
Загребной сказал Баклажану:
– Господин барон, теперь ваше слово! Прошу вас, осмотрите все как следует и постарайтесь оценить объем озера.
– Хорошо, я постараюсь, – ответил Шенре, с опаской входя в воду. – Лишь бы меня там, на глубине, кто‑нибудь из воплотников не принял за аппетитную рыбку.
– Не переживайте, все они днем на суше отсыпаются после ночной жизни.
– Хорошо бы…
В следующий момент барон скрылся под водой. И Загребной переключил свое внимание на игриво плескающуюся дочь и расположившихся на пляже воплотников. Ему показалось, что те посматривают на резвящихся купальщиков так же умильно, как люди, любующиеся своими детьми. А значит, опасности нет, можно расслабиться. Что Семен и сделал, усевшись на берегу и принявшись не спеша наполнять снятые с пояса фляги. Сомнений не было, но попробовать все равно надо.
Оба мира имели одну постоянную зависимость друг от друга, и заключалась она в воде. Но начальная суть все‑таки находилась в мире людей. Если у них появлялась вода, то и в параллельном мире она возникала с получасовым опозданием буквально ниоткуда. Причем уровень в демоническом мире всегда был на десять сантиметров ниже, что уже само по себе порождало разные гипотезы. Но пока еще никто из ученых и самых великих Шабенов не объяснил эту зависимость. Спорить – спорили, а вот до истины добраться не могли. Никто так и не мог понять: откуда же все‑таки берется вода в демоническом мире? Причем именно соленая в море и именно пресная во внутренних водоемах. Создавая условия для существования и в параллельном мире, потому что и там вода была основой всего живого.
Через час купальщики выбрались из воды. Виктория быстро отжала волосы, достала из рюкзака полотенце и тщательно вытерлась. А затем не спеша оделась, делясь с отцом впечатлениями:
– Ты знаешь, мы до края озера так и не доплыли, хотя Ангел чуть ли не силой меня тащил за собой. Но страшно без нормального света, непривычно, своды нависают над головой, и даже своих ладоней не видишь. А расходовать энергию на ночное зрение не захотелось.
– А глубина?
– Ух! Лучше не спрашивай! Ухватилась один раз за гриву нашего монстрика, и он меня в глубину поволок. Метрах на пятнадцати меня так сжало давлением, что сразу расхотелось дальше погружаться, и я как пробка выскочила на поверхность.
– Уже неплохо! Да и воплотников здесь столько кормится, что все наши ожидания, скорее всего, оправдаются троекратно. Осталось только выслушать Баклажана.
– Что‑то его долго нет, – забеспокоилась Виктория. – Ну сколько можно там глубины осматривать?
– М‑да, действительно… Но ты только посмотри на нашего Ангела! Если бы я не знал, что Виктор его подобрал щенком, то сейчас бы с уверенностью мог сказать, что он с дикими «разговаривает». Смотри, как согласно порыкивают друг на друга и кивают. Очень похоже на своеобразный язык.
Они некоторое время присматривались к «беседующим» воплотникам, а потом дочь возразила:
– Нет, они не разговаривают. Скорее рыки, завывания и движения тела им служат так же, как нам жесты при общении. Но вот форма и сама суть… Может, они передают информацию совершенно по‑другому. Ну, там образами или как‑то еще…
– Хм! Интересное предположение. Может, у них и разум есть?
– А кто их знает… Хотя категорично утверждать я бы не решилась. Все‑таки ничего не создающие особи не могут считаться разумными. Должен быть хоть какой‑то продукт или следствия их разумной деятельности. А здесь мы имеем дело, скорее всего, с инстинктами. И отношение их к нам точно такое же, как отношение Ангела к тебе. Он просто знает, что ты вождь людей, и своим животным соображением тебе повинуется.
– Ну, это вряд ли, потому как повинуется он тебе. Меня он скорее уважает… Но почему все‑таки так долго нет барона Шенре? Как бы действительно с ним чего не случилось.
– Хочешь, я попрошу Ангела его разыскать?
– В воде? Как ты себе это представляешь?
– Не знаю, – пожала девушка плечами. – Но попробовать можно. Ангел! Иди сюда, мой маленький!
Тут же степенный разговор был забыт, и мохнатая туша бросилась к своей обожаемой хозяйке.
– Ангел, слушай меня внимательно! Ты помнишь барона Шенре? Ну, такой синий демон, сильный, большой? Он тебя еще иногда рыбкой копченой угощал. Помнишь рыбку копченую? Ага! Вспомнил! Правильно, маленький, он в воду пошел, посмотреть, что и как. Найди мне его, найди! Ангел, ищи барона Шенре!
Больше объяснять не пришлось. Туша весом в тонну плавно, без всплеска, нырнула в воду и скрылась в глубине, а довольная Виктория, проследив за расходящимися волнами, повернулась к отцу:
– Видишь, как он все понимает! А ведь я при объяснении использовала свое умение эманации и старалась зрительно представлять себе все, о чем говорила.
– Заметил. И страшно горжусь своей любимой и умной дочерью. Но как он все‑таки разыщет нашего глубоководного демона? Да и если у него получится, то он наверняка перепугает бедного Шенре до смерти.
– Вряд ли. Ангела барон почему‑то не боится. Ведь он единственный, у кого наш монстрик берет угощение из рук, а это уже говорит о многом.
– Да, да, конечно. Только вот теперь уже ждать надо двоих…
Но долго томиться в ожидании не пришлось. Минут через пять из глубины изящной торпедой вынырнуло демоническое тело воплотника, а за его мех цепко держался Шенре.
– Вот это скорость! – восторженно заорал он. – Я думал, мы на поворотах об стены размажемся! Самому мне пришлось бы сюда полчаса добираться!
Он нащупал дно и стал выходить на пляж, а молодая королева нетерпеливо переспросила:
– Полчаса? Это вы так далеко заплыли?
– Да, ваше величество! Потому что это не озеро, а целое подземное море. Чтобы его осмотреть хоть приблизительно, надо несколько суток. Но зато мне в другом деле повезло просто невероятно: кое‑где вверху видны пятнышки света. И в одном таком месте я даже выбрался наверх, к скалам, и выглянул наружу. Теперь мы можем поискать то место. Полагаю, оно не так далеко от нашего лагеря. Мало того, в ту заводь ведет узкий подводный проход, в который взрослый воплотник ну никак не заберется. А значит, мы сможем без помех проложить там трубы и качать воду на поверхность.
– Отлично! – воскликнул Загребной. – Благодарим хозяев за гостеприимство и пулей на поверхность. Вот только чем бы их угостить?..
– А у меня в рюкзаке с десяток маленьких копченых рыбок, – сказал Гнатан.
В демоническом мире тоже началось повальное увлечение засолкой и копчением рыбы, которой и там с возвращением Талой стало в избытке. Поэтому каждый демон пока еще в охотку употреблял такие лакомства. Гнатан исключением не оказался и теперь держал в ладони копченое удовольствие, которое на Земле можно было бы сравнить с корюшкой.
Угощать хозяев отправилась Виктория. Приблизившись к воплотникам, она распустила вокруг себя эманации удовольствия и вкусной еды, а потом под ревнивое порыкивание Ангела забросила в полураскрывшиеся пасти по одной‑две рыбешки. По реакции хищников сразу стало понятно, что таких лакомств они никогда не ели. Довольное хрюканье и цоканье отразилось от сводов пещеры и вернулось обратно. А Семен заявил:
– Мне кажется, мы теперь можем начинать с ними торговлю: копченую рыбу за чистую воду. И если каждый вечер возле будущей насосной станции выкладывать ящик такой снеди, воплотники никогда больше не нападут ни на людей, ни на демонов.
– Твои бы слова да светлым демонам в уши, – сказала дочь и уселась на спину Ангела. – Славно мы сегодня потрудились, пора и в лагерь возвращаться.
Хозяева еще раз дали повод заподозрить себя в разумности поведения. В том же порядке они прошли вперед и вывели своих гостей в «гостевую пещеру», да там и остались.
Когда исследователи выбрались на поверхность, со всех сторон послышались шумные вздохи облегчения, сменившиеся приветственными криками. Похоже, их уже не ожидали увидеть в живых, и только воинская дисциплина не позволила людям и демонам броситься на выручку своим командирам.
Через два часа разыскали и то место в скалах, откуда барон Шенре выглядывал на поверхность, а ближе к ужину расширили вход до приемлемых размеров и соорудили к самой воде спуск из веревочных лестниц. А потом все усилия бросили на возведение вокруг найденного отверстия прочной двухметровой стены из камня. Именно этот отгороженный пятачок и стал началом насосной станции, которую впоследствии возвели здесь, доставив цемент.
А на следующее утро отряд двинулся в обратную дорогу. Но не просто походным маршем, а делая остановки на отдельных участках маршрута. Загребной рисовал подробный план каждого участка и давал пояснения о будущих работах, здесь запланированных, барону Шенре. Потому что отныне королевским указом он назначался главным инженером строительства водопровода.
Местность здесь была ровная, с легким уклоном к морю. И поэтому Семен решил, что гораздо быстрее и дешевле будет соорудить водопровод из каменных желобов, чем прокладывать трубы, которые еще не начали производить.
Надлежало построить в короткие сроки около сотни водонапорных башен, десяток мостов и дорог. Наладить и скоординировать работу тысяч строителей, интендантов и смежных поставщиков. Соорудить насосную станцию, три ветряные мельницы и наладить круглосуточную подачу воды с тридцатиметровой глубины. Впоследствии сила ветра должна была замениться паровым двигателем, но в такие дали пока не заглядывали, хоть это чудо уже и создавалось на оружейном заводе. Очень важно было также продумать систему охраны на уже действующем водопроводе. Потому что одна только мысль о возможном отравлении всего города сразу бросила Загребного в пот. И он с тяжелым вздохом разоткровенничался с бароном:
– Господин Шенре, я вас просто умоляю отнестись к порученному делу со всей ответственностью. Для города эта стройка самая важная после производства орудий и снарядов. Ваша новая должность гораздо выше и ответственней, чем должность командира гарнизона. В ваших руках жизнь и здоровье огромного количества как людей, так и демонов. И поверьте мне, когда вы все здесь наладите и вода будет идти в столицу постоянным потоком, то вы станете первым бургомистром объединенного города обоих миров. Я вам это обещаю!
По всей видимости, барон проникся такими перспективами и оказанным доверием, потому что ответил просто и кратко:
– Сделаю все возможное и невозможное!
Расстались они поздним вечером в том самом городке, который строился возле первых артезианских скважин. Но уже с утра все строители с цементом и запасами продуктов должны были двинуться к Жаровне. Дальнейшее руководство лежало на плечах барона Шенре, глубоководного демона, Шабена первого уровня.
Отряд отправился в густую ночь, торопясь в засыпающую столицу королевства. Юная королева скакала рядом с отцом и предвкушала, как она лично обрадует любимого супруга разрешением одной из самых главных проблем Салламбаюра.

Верфи и форты

После того как перспективы с водой прояснились, Семен опять бросил все свои усилия на создание неприступного оборонного пояса вокруг столицы. Помимо основного форта на морской косе, прикрывающей залив, были возведены еще четыре вспомогательных форта, которые при минимальном вооружении могли воспрепятствовать высадке десанта армады в столичном порту. Даже один залп из стреляющих ядрами пушек мог нарушить планы агрессоров. А если успеть до начала вторжения поставить там хотя бы по одной гаубице, за исход битвы можно не переживать.
Но и этого Семену казалось мало. Просидев втайне от дочери несколько ночей над чертежами, он, захватив с собой лишь Гнатана, явился на единственную столичную верфь и созвал тамошних мастеровых на совещание.
– Итак, дорогие господа, что мы у вас видим? Сразу могу сказать: ничего хорошего! Все, что вы можете здесь починить, это шлюпки и рыбацкие баркасы. А скажите мне, уважаемые, где же мы будем строить военные и торговые корабли для салламбаюрской армады? Где, я вас спрашиваю?!
– Так ведь большие верфи демоны еще сорок лет назад сожгли, – сказал старый мастер.
– Ты, дедушка, еще вспомни то время, когда целоваться не умел. Неужели за сорок лет так никто и не пытался отстроить верфи?
– Разве это возможно? Ни леса у нас не было, ни грамотного инженера. Сейчас, правда, лес есть, а вот…
– Значит, без инженера никак? А если чертежи у вас будут перед глазами, то сможете сами построить верфь?
– Смотря какие чертежи…
Теперь уже все мастеровые косились на большой рулон плотной бумаги, который лежал на огромном столе.
– Ну что ж, смотрите! – И Семен продемонстрировал проект.
Когда первое изумление прошло, кто‑то с нескрываемым сарказмом спросил:
– Это ж какие корабли ваша светлость собирается на таких гигантских стапелях закладывать?
– Любые! – последовал категорический ответ. – Самые большие в мире и непобедимые. Ну а пока будете учиться строить самые большие, можно строить сразу три, а то и четыре фрегата поменьше. Ну, так как, беретесь? Или мне приглашать мастеров из Юлани?
Что тут началось. И кричали, и спорили, и оскорбляли друг друга. И только присутствие великого Загребного помешало массовому мордобою. Но все‑таки пришли к единодушному мнению:
– Будем строить сами!
Хотя тут же потребовали столько жизненно необходимых для строительства средств, людей и деталей, что граф Ривьери схватился за голову и сказал:
– Составьте мне список самого необходимого для работы в первую неделю, предоставим все требуемое. А уж потом мы никуда не денемся, все получите, потому что отступать будет некуда. Процесс пойдет и станет необратимым.
Вот так на королевский Совет свалилась еще одна непомерная головная боль. Молодой король даже не подумал давать поблажку своим министрам. Еще и наорал на них в приливе юношеского максимализма:
– Раз мой тесть успевает в одиночку разработать такие проекты, то уж вы, уважаемые, успевайте воплотить эти проекты в жизнь! Иначе грош вам цена в базарный день! Не сделаете – буду искать вам замену. И не думайте, что с ношением ваших портфелей не справятся новые, более целеустремленные люди. За такие деньги, которые получаете вы, они собственноручно построят не то что верфь, а всю кораблестроительную гавань отстроят. И я уверен, через пару лет Салламбаюр обязательно обретет былое могущество на морях и океанах!

Залог будущей победы

Для любого нормального человека мирная жизнь намного лучше, чем военные лишения. Но прежде чем перековать мечи на орала, нужно еще иметь достаточно этих самых мечей. А еще лучше – переизбыток.
Именно поэтому оружейный завод быстро разрастался и уже давно перерос когда‑то отведенные для него территории. Теперь вотчина оружейников считалась городом в городе и занимала всю южную окраину столицы. Там поднимались в небо многочисленные столбы густого дыма. Это действовали сталеплавильные печи и огромные, работающие днем и ночью, химические лаборатории.
Пожалуй, это было самым негативным последствием индустриализации. Потому что об элементарном сохранении окружающей среды никто и не думал. На кону стояло выживание государства. И никакие токсические отходы или кислотные дожди не смогли бы остановить техническую революцию. Пока Грааль спасало лишь одно: роза ветров здесь была направлена преимущественно на юг или на юго‑восток, и смог чаще всего уносило в море.
Загребной как‑то раз сказал дочери:
– Нам еще повезло, что здесь нет «зеленых». Иначе казнь в газовой камере нам была бы обеспечена.
На что Виктория ответила:
– Нет, борцы за чистую природу дождались бы, пока мы получим первый ток от ветряных мельниц, а вот тогда казнили бы нас на электрическом стуле. Экологически чистая смерть.
– И все‑таки это кошмар! Ты стремилась сюда ради пальм и ласкового моря. А насколько я помню, еще ни разу в местном море не искупалась.
– Увы, папуля, только в подземном озере, да и то лишь один раз. Разве в этом сумасшедшем королевстве до купаний?
– Да я и сам порой жалею, что не настоял на другом месте жительства для тебя. То же княжество Макдор, например, вполне бы тебе подошло. Можно было нормально жить какой‑нибудь графиней…
– Только не напоминай мне про макдорских графов!
– Ну, не все же они там плохие?
– Все равно лучше моего Теодоро нет никого во всем мире!
После этого памятного разговора Семен стал все чаще задумываться: когда встанет вопрос, а вернее, появится возможность возвращения на Землю, что предпримут его дети? В частности, его любимая и обожаемая дочь? Ведь, судя по всему, она никогда не согласится на возвращение без своего супруга, и в то же время Теодоро никогда по собственной воле не бросит свое королевство. Следовательно, в будущем из‑за этого могли возникнуть очень большие проблемы. И какой тогда смысл тратить невероятное количество сил, средств и времени на создание приснопамятного «окна» в другие миры? И ведь еще неизвестно, откроется ли «окно» именно на Землю. Как бы не угодить из огня да в полымя.
Такие рассуждения сбивали настрой что‑то делать, что‑то совершенствовать в этом мире. Когда пессимистические мысли начинали овладевать Семеном, он старался подавлять их изнурительными тренировками. Загребной отправлялся в специально для этого оборудованный спортзал и устраивал там настоящее светопреставление. Причем накачивал не только мускулы физические, но и магические, совершенствуя способности Шабена. Подъем на новые уровни хоть и немного замедлился, но все равно продолжался. А ведь, по уверениям учителей из Мастораксов Знаний, каждый новый уровень требовалось самостоятельно изучать не менее года!
То есть Семен получил в свое распоряжение невиданные страшные силы, но часто даже не знал, чем и как может пользоваться. Хорошо еще, что Виктория училась на островах не просто на «отлично», а, пожалуй, в два раза отличнее всех остальных и поэтому назубок помнила большинство умений, которые появлялись на каждом определенном уровне. И подсказывала отцу: «Теперь ты должен уметь делать то, пытаться атаковать вот так и без труда защищаться вот от этого». Но на практике все оказывалось гораздо более сложно и непредсказуемо. К тому же у каждого Шабена всегда возникали новые и порой совершенно немыслимые умения и их оттенки. Найти их в себе и понять было иногда ох как трудно. Поэтому частенько в спортивном зале творилось такое, что слуги боялись не то что заглянуть туда, но и вообще находиться поблизости.
Лишь одна демонесса могла это делать, да и то с разрешения графа Ривьери. Маркиза Люссия без стука входила в зал во время тренировки или очередного магического действа и сразу подключалась к процессу. В последнее время она все чаще получала освобождение от обязанностей телохранителя короля и сразу неслась в графский замок. Королевские заботы таким тяжелым бременем легли на плечи молодого Теодоро, что он порой целыми днями просиживал в рабочем кабинете: вычитывая, подписывая, совещаясь и давая указания. А с общей охраной королевского дворца прекрасно справлялся демонический отряд под командованием Гнатана. Поэтому, когда монарх не имел выходов в свет или просто в город, его телохранительнице давалось время на отдых и самоусовершенствование.
И Люссия совершенствовалась. За короткое время она, ко всеобщему удивлению, перескочила сразу на пятнадцатый уровень Шабена и оставалась на третьем месте по магической силе. Имея солидные знания, накопленные за годы учебы и преподавательской работы, она использовала их настолько эффективно, что в бою могла защититься даже от такого Шабена, как Загребной. А уж в фехтовальном мастерстве она шагала вперед семимильными шагами и теперь была сносным спарринг‑партнером для Семена. Чем тот со всей своей нахрапистостью и пользовался. Это стоило демонессе пота, ушибов, а то и крови. Правда, кровь эта лилась недолго. Ведь Шабен пятидесятого уровня мог не только демона растереть в порошок, но и вылечить большинство даже смертельных ран простым наложением рук.
На одной такой кровавой тренировке и произошло весьма знаменательное событие. Вначале Люссия как‑то несуразно увернулась от удара и получила небольшую царапину на ягодице. Семен приложил руку к окровавленному месту, подержал с минуту, и они продолжили тренировку. Потом совершенно непонятным образом неглубокий порез образовался прямо на груди демонессы. Теперь уже Загребной лечил партнершу с некоторым стеснением. А третья рана заставила задуматься всерьез. Ведь Люссия явно могла избежать удара падающего наискосок меча, но что‑то ей помешало, и новая рана появилась под легким кожаным доспехом ниже пупка. Одежда была тут же сорвана, и Семен вновь стал лечить возложением длани. Присмотревшись, он включил все свои остальные умения и с легкой паникой понял, что Люссия испытывает не только боль от полученной раны, а чуть ли не открыто, с вызовом, получает удовольствие. Семен опешил от этого открытия, но руку не отдернул, а постарался сконцентрироваться и разобраться в своих чувствах. И легко отыскал в себе достаточно удовольствия и возбуждения от процедуры лечения. Ему тоже было приятно держать руку чуть ли не на лобке Люссии. Мало того, его мужское естество впервые восприняло демонессу как особу женского пола. И эта мысль приятной истомой отозвалась во всем теле. А значит…
После смерти Нимим интимные отношения для Семена как бы вообще исчезли. Все у него внутри выгорело. Ни на какой женщине его взгляд больше не останавливался, ничей голос не умилял, ничей блеск глаз не вызывал желание сделать комплимент. А ведь при жизни Нимим он это делал, и довольно часто, нисколько не опасаясь ни ее ревности, ни шутливых уколов. Потому что прекрасно знал: любит он только свою обожаемую Бениду, но и прелести других женщин имеет полное право замечать. Да что там женщин, порой он и на демонессу посматривал с одобрением и восторгом, а потом делился впечатлениями с Нимим. Было, однако, было…
Вот только после гибели любимой все в нем умерло. И казалось, навсегда. Но… Неожиданно новые ростки чего‑то волнующего все‑таки проклюнулись в его душе. Теперь оставалось только понять: что это такое?
Если простая похоть, которую вызывает врожденный инстинкт самца, то это одно. С этим можно, а скорее всего, и нужно бороться. Светлая память о Нимим не позволит ему опуститься до простого скотского совокупления.
А если это нечто другое? Если это чувство? Что тогда делать с собой? Ведь это еще хуже! Значит, и Нимим была для него чем‑то наподобие нежной и приятной игрушки, к которой он привык и с помощью которой ублажал свои телесные желания. А настоящих любовных чувств просто не существует в природе?
На такой вопрос Загребной не мог ответить сразу. В совершенной прострации он долечил рану возле интимного места демонессы и, даже не попрощавшись с Люссией, покинул зал. Следовало основательно подумать над тем, что произошло.

Часть восемнадцатая

Мобилизация

Плохие новости с севера поступали все чаще и чаще. Уровень воды в Талой начал постепенно уменьшаться, из чего следовало, что армия Оазиса Рая успешно очищает тоннель от завалов. На королевском Совете, собранном по этому поводу, Загребному предложили предпринять карательный рейд и лично уничтожить армию Верховного Вордана. Когда такое предложение прозвучало несколько раз, Виктория, отражавшая наскоки в гордом одиночестве, все‑таки примолкла и посмотрела на отца.
Ведь некоторые сведения о своих силах и слабостях приходилось скрывать ради собственной безопасности. Простым людям и демонам не следовало знать, что «великий Загребной» не получает никакой помощи в борьбе с демонами от Сапфирного Сияния, а может сражаться с ними только своими силами Шабена, которые вовсе не безграничны. А уж выступить в одиночку против пятитысячной армии демонов было бы верхом безрассудства. Помимо этого, в обоих мирах существовали нерушимые законы магии, по которым защита всегда превалировала над нападением. Например, демон‑Шабен тридцатого уровня мог убить человеческого Шабена лишь в том случае, если у человека был только пятнадцатый уровень или ниже. А своего соплеменника – лишь если тот стоял не выше пятого уровня. Причем порой пять, десять, а то и до тридцати уровней преимущества могли нивелировать мощные защитные артефакты. Такие средства защиты не мог себе позволить бедный обыватель или воин‑новобранец, но ветераны и сильные и богатые миров сих пользовались этими средствами в полной мере. «Нафаршированных воинов» могло быстро уничтожить только смешанное оружие. А вот его‑то, для вооружения хотя бы небольшой армии, как раз и не было. Семен только‑только начинал эксперименты в первом эфирном слое, и добывать лайкрил у него пока не получалось. Да и времени катастрофически не хватало.
К тому же чем больше новостей и легенд разносилось по двум мирам о появлении Загребного, тем больше всяких умников могло разыскать древние хроники с описанием методов противодействия ставленнику Сапфирного Сияния. Могли узнать, например, о «правиле поединка», могли использовать арбалетные болты из смешанных сплавов, а могли и выдумать новую ловушку для грозного воина. Будь Семен простым человеком, ему бы вообще следовало скрываться, но и умения Шабена более чем пятидесятого уровня не гарантировали ему полной безопасности.
На Совете обо всех этих нюансах распространяться не следовало. Нужно было найти какие‑то доводы, и Загребной их нашел:
– Господа! Мое отсутствие в столице может поставить под угрозу не только существование королевства Салламбаюр, но и ваше собственное существование. По данным нескольких разведок, армада врагов пока еще не вышла в море, но при хорошей организации и попутном ветре они уже через три дня могут атаковать Грааль. Поэтому в данный момент мне и помыслить нельзя о дальней поездке, а тем более о крупномасштабной и продолжительной военной акции.
– Моя супруга только что именно об этом и говорила, – вставил молодой король.
– Да, ваше величество, – кивнул Семен и продолжил: – К тому же для вас не секрет, что через четыре дня вступит в строй так трепетно нами ожидаемый водопровод и первая вода поступит в Грааль. Уже завтра будут опробованы установленные возле Жаровни насосы. Они начнут заполнять резервный бассейн на поверхности. По всем расчетам, поставки воды должны удовлетворить наши насущности в промышленности и в быту.
Министр городского хозяйства тут же встрепенулся:
– Господин граф, может, наоборот: быт поставим на первое место?
– Не получится! Производство оружия и составляющих мы не можем приостановить даже на минуту. Именно поэтому сейчас чуть ниже по течению идет спешное перекрытие Талой. Таким образом мы задержим воду, и ее нам хватит для нужд самых грязных производств. А потом будем использовать водопровод.
– Но ведь мы погубим все зеленые насаждения столицы! – отчаивался министр. – Тысячи саженцев нуждаются в ежедневной поливке, а сточные резервуары города очень ограничены. Хватит на пять дней. А потом за неделю все растения погибнут.
– У меня самого душа кровью обливается, – признался Семен. – Но оборона города – прежде всего. Падет Грааль – все равно завоеватели затопчут и уничтожат все саженцы. Сумеем защитить столицу – насадим новых деревьев в сотни раз больше. Выбора у нас нет. К тому же все остальные каналы и бассейны возле крестьянских полей полны, там воды для орошения сельскохозяйственных культур хватит чуть ли не на месяц.
– А потом?
– А вот потом мы вплотную и займемся нашими северными соседями. И сделаю я это собственноручно.
Загребной встал:
– Надеюсь, ко мне больше никаких претензий? Тогда я с вами прощаюсь, дел по горло.
Наклонившись к дочери, он прошептал ей на ухо:
– Ты мне срочно нужна! Надо опять покопаться в этом проклятом эфирном слое.
– Но ведь тебе прекрасно помогает Люссия! – округлила глаза Виктория. Она тоже испытывала нехватку времени, поэтому любой сбой в планах вызывал у нее досаду и раздражение.
– У маркизы уровень не тот, – пояснил отец. – Тут требуются твои силы. Лайкрил нужен позарез!
Не мог же он сказать, что так и не разобрался в своих чувствах и пока просто боится находиться с демонессой наедине. Да и вообще, само ее присутствие его напрягало и мешало сосредоточиться на ответственных экспериментах.
Молодая королева печально вздохнула и пообещала:
– Хорошо, мне тут осталось решить пару вопросов, и я к тебе примчусь.
– Нет, поедем в замок вместе. Я тебя подожду. А пока разыщу Гнатана, отдам ему амулеты.
Спорить дочь не стала, а тут же наморщила лоб, спешно придумывая, как, что и куда переставить в своих планах на сегодня.

Гнатан находился на площади перед королевским дворцом, так что не пришлось его долго разыскивать. Завидев Семена, он спросил:
– Что решили на Совете?
– Основное – мобилизация. Через час глашатаи начнут объявлять об этом по всей столице.
– Давно пора. Может, хоть немного успеем новобранцев подучить.
– Если будет время, – вздохнул Загребной. – Но меня сейчас больше интересует, как настроен народ на предстоящую войну. Откликнутся ваши демоны на призыв воевать?
– Еще как откликнутся. Хоть нормальная жизнь только налаживается, но уже сейчас видны преимущества такого правления. Поэтому раздумий о предстоящем выборе даже не возникает. На защиту Грааля все встанут как один.
– Радуют такие настроения. Да и люди примерно так же настроены.
Он достал из кармана две плоские шкатулки величиной в пол‑ладони каждая и протянул демону:
– Держи обещанные обереги. Удалось‑таки их сделать. Вот этот сможет защитить тебя от пятнадцати арбалетных болтов, а вот этот отводит пять ударов меча или три укола тяжелого копья. Носи их постоянно при себе.
Демонический барон не мог скрыть довольную улыбку:
– Спасибо большое. Хоть я и так уже на себе ношу мешка два разных изделий, но и такие наверняка не помешают.
– Конечно не помешают, и как только удастся создать новые обереги, ты будешь их первым испытателем. О, чуть не забыл! Дай‑ка я проверю зарядку того последнего, который защищает от смертельной боли.
Пока он занимался магическими делами, подъехал отряд охраны, и привели двух оседланных лошадей для самого графа и его дочери. А когда Загребной удостоверился, что барон Гнатан может безбоязненно разогнать внушительный отряд людей и демонов, появилась со своим ручным воплотником и королева Салламбаюра. Держа поводок Ангела в руке, она вскочила в седло, и ее отцу пришлось распрощаться с Гнатаном и тоже сесть на коня.

Во дворе графского замка их поджидала маркиза Люссия, которая знала о предстоящих экспериментах и заблаговременно вырвалась из королевского дворца в надежде принять в них участие. Но, заметив, что граф не один, а с дочерью, она сразу сникла, да так и осталась стоять наместе.
Виктория, не обратив на это внимания, поздоровалась и проехала к парадной лестнице. Семен же с некоторыми душевными колебаниями приостановился и, стараясь вести себя непринужденно, сообщил:
– Сегодня мне поможет Виктория, так что можешь наконец‑то отдохнуть и заняться своими делами.
Демонесса молча кивнула, а когда хозяин замка уже стал подниматься по лестнице, еле слышно пробормотала:
– А у меня нет «своих» дел, только твои…
Лучше бы она это не говорила, потому что Загребной с некоторым сомнением, но все‑таки воспользовался своим умением прослушивать демонический мир. Если бы Люссия произнесла свои слова, передавая их в мир людей, то он бы ее не услышал. Но она сделала это со своей стороны, и каждое слово отчетливо долетело до слуха графа Ривьери. Он чуть не споткнулся на ступеньках, но оглядываться не стал, а быстро скрылся за дверью.
«Что это значит? – размышлял он. – Может, она недовольна такими нагрузками и обязанностями? Да нет, скорее наоборот. Кажется, она недовольна предоставленным свободным временем. Но до чего этак можно дорассуждаться? Она мне нравится, и мне с ней хочется быть как можно чаще, а это факт, чего уж скрывать… А как она относится ко мне? Неужели тоже с симпатией? Ведь она невольно распространяет вокруг себя эманацию удовольствия, когда я на нее смотрю. А значит… хм, вполне может оказаться, что мы симпатизируем друг другу. И к чему это может привести? Только демон знает к чему! Да уж… Как раз Люссия демон и есть…»
Он и Виктория спустились в подвал замка, чуть ли не треть которого была переоборудована в лабораторию, и дочь вырвала отца из задумчивости восклицанием:
– Па! Ты где витаешь мыслями? Не по делу философом притворяешься. Давай все‑таки перейдем побыстрее к твоему непослушному слою.
– Точно, непослушный и скользкий, никак мне в руки не дается.
– Ах он нехороший! Вот мы его сейчас! Говори, что делать?
– Смотри, я сажусь вот в это кресло. Рядом вместо стола – ванна. В ней сеть‑потайка держит другую ванну в демоническом мире…
– Вот ее я вижу.
– А чем она наполнена?
Дочь старательно присмотрелась и с уверенностью ответила:
– Пустая!
– Вот и нет! Она почти до краев наполнена смесью трех жидкостей, которые я извлек из первого слоя.
– Здорово! Значит, тебе все‑таки удалось там покопаться?
Семен недовольно скривился:
– Вот именно что только покопаться да смесь приготовить. А вот самое нужное мне в руки так и не дается. Вот только таким способом можно попытаться.
Он надел огромные громоздкие рукавицы, сделанные из нескольких слоев сетей‑потаек. Виктория с некоторым сомнением их пощупала и стала уточнять:
– Сам плел? Почему же я их тогда вижу?
– Потому что в каждую сеть я вплел асбестовые нити обоих миров. Уж больно эта лайкриловая субстанция пальчики печет, мочи нет. Итак, продолжим… Вот я сажусь в кресло, а ты встань рядом и положи руки на мои рукавицы. Затем я погружаюсь всеми своими силами в демонический мир, а ты в меня одновременно начинаешь вливать энергию нашей человеческой силы. После этого я вторгаюсь в первый эфирный слой. Ну и начинаю ловить то, что нам необходимо. Как правило, минут пять у меня уходит, чтобы добраться до первого куска лайкрила. Как только мне удастся его взять, по моей команде изо всех сил Шабена помогай мне стиснуть ладони.
– Понятно. Но вдруг тебе больно станет? Или прожжет насквозь?
– Не должно. Тебя жар не зацепит.
– А потом?
– Вынимаю лайкрил из эфирного слоя и окунаю в ванну со смесью, оттуда он никуда уже не денется. Потом его в любой момент может с легкостью достать даже Люссия… Ну… или я сам…
Семен со всей тщательностью поправлял рукавицы и удобнее усаживался на кресло, но от дочери не укрылась заминка после упоминания имени демонессы. Она внимательно посмотрела на отца, но ничего и не сказала.
– Начали! – произнес Семен.
В полной тишине семейный дуэт приступил к тяжелой и ответственной работе. Виктория не могла пока еще созерцать эфирный слой, но сразу почувствовала по участившемуся дыханию напрягшегося отца, что он уже там. В тот же момент стали заметно убывать и его запасы физической силы в мире людей. И тут помощь другого Шабена оказалась как нельзя кстати. Еще минут через семь Загребной выдавил из себя прерывистый шепот:
– Большой кусок попался… Но все равно попробуем… Ух! Скользкий, зараза… Есть! Сжимай! Сильней! Ну, еще сильней!
С минуту они общими усилиями боролись со скользкой субстанцией, но все‑таки кусок лайкрила выскользнул из рук Семена.
– Улетел! – воскликнул Семен словно ребенок. Но тут же рыкнул рассерженным басом уверенного в своих силах мужчины: – Вторая попытка!
На этот раз времени они затратили намного меньше. Первый добытый собственными руками кусок лайкрила с возмущенным шипением таки свалился в ванную.
– Ага, вон он, красавчик! – заорал в рыбацком экстазе хозяин замка. – Попался, голубчик!
– Ох! Действительно красотища! – подхватила Виктория. – Словно клубочек искрящейся радуги.
Но отец не дал ей долго любоваться парящим как бы в невесомости лайкрилом.
– Не отвлекаемся, вижу второй, совсем рядом… Есть! Сжимай!!!
Вскоре и второй шар свалился к своему эфемерному собрату. А потом семейный дуэт прекратил забирающие силы восклицания и полностью сосредоточился на ответственной работе. Через два часа они взмокли от пота и совершенно выбились из сил, зато ванна со смесью была чуть ли не доверху заполнена овальными, круглыми и полусферическими кусочками искрящейся радуги. Молодая королева уже и радоваться не смогла от усталости.
– И насколько этого хватит?
– На картечь для двадцати снарядов и немного оставлю для эксперимента по созданию смешанного оружия. Так что не расслабляйся: жду тебя завтра здесь же, в это же время.
– О‑о‑о! Светлые демоны! За что мне такие муки и нагрузки?
– Не понял… – Семен отбросил в сторону рукавицы и стал разминать затекшую от долгого сидения поясницу. – Ты ведь сама захотела стать королевой? Так что теперь не ропщи! И завтра не опаздывай!
– А вот и неправда! Я выходила замуж за простого наемника Теодоро. Только теперь деваться некуда… Приеду завтра, если не свалюсь с ног. – Виктория вновь внимательно посмотрела на отца: – Мне кажется, с этой работой вполне могла бы справиться и Люссия.
И теперь уж от нее не укрылись все те чувства, которые промелькнули на лице отца: волнение, страх, сомнение и неожиданная стеснительность.
– Да нет, вряд ли она справится. И так мы ее загоняли совершенно. Пусть отдохнет…
– Так я не поняла: «загоняли» или «не справится»?
В глазах отца тут же блеснула сталь.
– И то и другое. Все! Спасибо за помощь! Или проводить тебя во дворец?
– Не маленькая, – уже на лестнице отозвалась молодая королева. – Сама дорогу найду!

Подготовка армии

На следующий день началась мобилизация. Тружеников промышленных предприятий и активно участвующих в возрождаемом земледелии крестьян она не касалась. Как ни странно, и люди и демоны вступали «под ружье» чуть ли не с радостью. Рвение и решимость так и горели в их глазах, и многочисленным младшим командирам оставалось только направить эти эмоции в нужное русло. А посему в обоих мирах на плацах новобранцы учились маршировать и отрабатывать приемы копейного боя. И над этими плацами поднимались вверх столбы пыли побольше, чем дымы над сталеплавильнями.
Этот этап подготовки к войне вырвал на один день в водоворот войск и Загребного. Пришла весть, что все морские доставки продовольствия блокированы, а несколько рыбацких баркасов так и не вернулись с моря. А значит, вокруг Грааля стали стягивать жесткое кольцо блокады разведывательные корабли противника. Затем главный банкир Салламбаюра Брюнт сообщил, что армада «Антанты» вышла из портов Юлани. Тут же пришло подтверждение с центрального маяка побережья, где уже давно восстановили знаменитое корыто Золфакса. Благодаря раскинутой в древности магической паутинке смотритель явственно увидел, как от противоположного берега Спокойного моря отошло около ста зеленых точек одновременно. А значит, до решающего боя оставалось три, максимум пять дней.
И Семен заметался в последних попытках успеть то, что уже никак не поддавалось временной корректировке. Как он ни сожалел об утраченном времени, но ему пришлось лично, на пятый день после памятного Совета, объехать все формирующиеся полки и тщательно присмотреться к готовящемуся войску. И уже на местах взвешивать и распределять каждую воинскую единицу на отведенное место в обороне города. Хотя всем военным ставилась только одна задача: удержать в воде штурмовые подразделения врага и ни при каких обстоятельствах не пустить их в Грааль. Поэтому во всех соединениях Загребной собирал командиров и подробно ставил перед ними конкретные задачи. Тоже работенка не из легких!
Практически весь мизерный флот Салламбаюра загнали в гавань. Это было последнее место, куда бы прорвались штурмовые отряды врага. Туда же перекочевал и весь рыбацкий флот. А в акватории порта и на прилегающих к столице морских просторах установился самый настоящий навигационный штиль. Королевство не хотело терять ни одного с таким трудом сохраненного или подремонтированного кораблика. А на собственной верфи, которая еще не была достроена, уже полным ходом шла закладка двух новых двухпалубных фрегатов. Проект которых тоже был заслугой Загребного. Хоть новые корабли и не вызвали никакого оптимизма и доверия у строителей, но тут уж ни Семен, ни Теодоро с ними не советовались. Лишь самым старшим по рангу мастерам они объяснили, как и чем будут стрелять размещенные на палубах пушки, и взяли с них клятву молчать. Да вдобавок поставили вокруг верфи круглосуточную охрану. Теперь на недостроенный объект никто из посторонних войти не мог, как и не могли выйти все старшие мастера этого теперь секретного производства.
Но как мечтал иногда Загребной хотя бы об одном большом и мощном парусном корабле! А еще лучше о пароходе. Он с жаром говорил дочери и зятю, что с одним только паровым двигателем они бы разнесли в щепки и разогнали в стороны все флоты «Антанты» еще в открытом море. Но, увы, времени им для этого враги не дали. Приходилось оборонять город теми средствами, что успели подготовить. Но и этого, по смелым подсчетам, должно было хватить.
После инспектирования войск Загребной перебрался жить в главный форт столицы. И там, уже чуть ли не под тройным пологом тишины и зрительного морока, скрывающего огонь и дым, проводил пристрелку акватории порта и прохода для кораблей. Природа создала у порта две косы, через которые в сильный шторм волны перекатывались в бухту. Между косами тянулось мелководье. И только по центру пролива, словно по заказу, шло углубление, этакий фарватер, где без труда могли разминуться два самых больших корабля. К сожалению, туда с низко расположенной суши не в состоянии была добросить заряд ни одна из имеющихся на вооружении баллист. Поэтому жесткой защиты с моря Грааль никогда не имел, полагаясь в древности на свой флот, а после войны сорокалетней давности на свою никчемность как объекта для добычи.
Теперь же все изменилось. Враг жаждал найти выдуманные глупцами и аферистами сокровища, а на внутренней косе выросло бетонное сооружение. По мнению почти всех горожан, моряков и шпионов, постройка такой четырехэтажной башни была пустой тратой сил и времени. Новый форт не спасал город ни от прохода вражеских кораблей, ни от высадки десанта. Так что понять никто ничего не мог, хотя при штурме Грааля враги должны были предпринять определенные меры предосторожности. Поди знай, какие новшества придумал этот Загребной. Вдруг он усовершенствовал баллисты и камни долетят до кораблей? Но тоже не страшно, отчаянные пехотинцы в два счета сомнут сопротивление любой крепости. А потом и сожгут ее дотла горючей магической жидкостью. И никакие темные дыры в три этажа, в которых, без сомнения, засели арбалетчики и лучники, не смогут остановить прикрывшуюся большими щитами колонну воинов.
Так наверняка со злорадством думали шпионы. Примерно так же, но уже с горечью и безысходностью думали горожане. И точно такие же слухи специально распространяли служители недавно образованного тайного королевского отдела безопасности. А как оно будет на самом деле, знал только сам Загребной. Да и то не полностью, потому что предвидеть весь ход предстоящего сражения не мог даже он.
Они с дочерью уделили самое пристальное внимание отработке световых сигналов между собой, во время боя, примерным действиям в каждом предполагаемом случае и даже согласованию всех своих магических способностей Шабенов. Могло пригодиться все. Тем более что и враг заявится к Граалю не только в человеческих обличьях. Наверняка постарается привлечь на свою сторону несколько очень сильных демонических Шабенов. И вот именно тех и надо было уничтожить в первую очередь, желательно еще в море. Потому что на берегу им уже вряд ли смогут оказать достойное сопротивление.

Великая битва

И вот день решающей битвы настал. Как правящая верхушка королевства ни молила светлых демонов об оттягивании этого переломного момента, все недоделанные дела пришлось отложить и заняться обороной.
Со стен форта весь театр предстоящих военных действий просматривался как на ладони. Единственное, что немного смущало графа Ривьери, так это присутствие рядом маркизы Люссии, которую в последнее время он старательно избегал. Но тут делать было нечего, магическая помощь демонессы была просто необходима. И они, весьма сухо поздоровавшись, принялись деловито обсуждать свои предстоящие действия, посматривая на море.
На горизонте показались разноцветные паруса вражеской армады. Семен проверил зеркальную и семафорную связь с дочерью. Виктория находилась в одном из малых фортов, в самом центре порта, и оттуда командовала вместе с королем наземными войсками. Попутно она должна была руководить артиллерией.
Загребной еще раз пробежался по всем этажам своего форта и проверил подготовленные к стрельбе орудия. При этом он повторял непонятную салламбаюрцам фразу: «Нас мало, но мы в тельняшках!»
Вернувшись на самый верхний, открытый, четвертый этаж, он приник к недавно сделанному кустарному бинокуляру. Линзы были слабоватыми, отшлифованными не самым лучшим образом, но с их помощью можно было не только определить вид и вооружение кораблей, но и установить, какой стране принадлежит то или иное судно. Семену быстро удалось опознать и флагманы каждой страны, и купеческие корабли, переполненные десантом, и несколько судов князя Буйкале. На них Семен обратил особое внимание и, горя желанием отомстить диктатору, передал Виктории описание кораблей, подлежащих уничтожению в первую очередь.
Командующие армады все‑таки не спешили лезть на рожон. Новый, в серых разводах форт вызывал у них опасения. Поэтому вначале к порту подошли несколько пузатых кораблей с десантом, готовые исторгнуть из своих трюмов воинов, и только потом, выстроившись длинным кильватерным строем, в бухту стали заходить другие суда. И уже там спускали паруса и поджидали остальных.
Расположенные на верхней площадке баллисты все‑таки начали метать небольшие камни в сторону проходящих по проливу кораблей, но, кроме фонтанов воды на мелководье да громогласного хохота с бортов, ничего не добились. Но по крайней мере, таким маневром из форта показали, что он готов принять основной удар десанта на себя. Что, без сомнения, было проигнорировано.
Именно это Семену и требовалось. Он и Люссия сканировали зрением Шабена каждый корабль, определяя присутствие на нем демонов из параллельного мира. И засекли их изрядное скопление на третьем, ядовито‑зеленой окраски, и четвертом с самого конца кораблях. Один из кораблей с демонами имел далеко выступающий вперед витой рог. Наверняка на этих двух кораблях собрались и Шабены человеческого мира.
Второй корабль с демонами как раз вошел в бухту, когда Семен закончил передавать сообщения Виктории. Он сломя голову бросился на третий этаж, к самой пристрелянной гаубице. Все три флагмана союзных флотов входили в пролив последними. Всего десять кораблей князя Буйкале отправили первой волной. Пусть защитники города вначале бросятся на своих, рассуждали, вероятно, союзные адмиралы, а там и мы подтянемся. И теперь три красавца, гордость флотов княжества Макдор, Критских земель и королевства Сожженной Пыли, величественно входили в пролив, подступая к готовому сдаться, по их мнению, городу.
Семен спокойно и деловито стал раздавать приказы:
– Зарядить гаубицу снарядом с чугунной болванкой и приготовить второй такой же заряд!
– Орудия с пятого по двенадцатое зарядить тяжелыми фугасами и навести на судно с длинным рогом впереди. По моей команде открыть беглый огонь до полного уничтожения судна!
– Остальным ждать моей команды!
Одновременно с его командами, слышными только защитникам форта, над заливом, с первого корабля с демонами в сторону пирсов понеслось грозное предупреждение:
– Кто осмелится встретить своего истинного короля Буйкале на берегу с оружием в руках, будет уничтожен на месте. Если окажете организованное сопротивление, то все жители Грааля поголовно будут уничтожены! Поэтому приказываем – сдаться! Немедленно вывесите белый флаг о полной капитуляции!
Во время этой речи неприятеля Загребной тщательно наводил гаубицу на корпус последнего флагмана, который вот‑вот должен был подойти к середине пролива. Он намеревался нанести удар чуть ниже ватерлинии, чтобы судно сразу утонуло именно в узком и неглубоком месте. Затем пробормотал:
– Ну, помоги нам светлые демоны, авось и этот красавец потом поднимем да восстановим!
И нажал на спуск тяжелого бойка. Внутри форта громыхнуло знатно, но снаружи ничего не было слышно – поддерживаемый Люссией полог беззвучия прекрасно справился со своей задачей. Зато на флагмане, замыкающем армаду, все содрогнулось от мощного удара. Сперва никто не мог ничего сообразить, но тут же раздались дикие вопли:
– Пробоина по левому борту! Под ватерлинией! Около полуметра!
– Пробоина по левому борту! Два метра!!!
– Крен на левый борт! Тонем!!!
Естественно, с такими пробоинами и проломленными переборками ни один деревянный корабль на плаву не останется. Семен заорал от восторга после такого удачного попадания и скомандовал:
– Передать на берег сигнал: «Первая атака!» Открыть огонь по намеченному кораблю!
Тут же загрохотали сразу семь орудий, и командир выскочил наверх для лучшего обозрения. Замыкающий флагман сел на дно и замер. Палуба его оказалась под водой, но все надстройки остались на свежем морском воздухе. Что могло посодействовать как повальной эвакуации, так и мстительному нападению на форт. Но самое главное, судно своим корпусом перекрыло проход. Разве что рыбацкие баркасы прошли бы вдоль его борта, но все остальные военные корабли армады оказались в ловушке.
На глазах у тысяч замерших моряков удары невидимых демонов разламывали некоторые корабли на части. Отлично подготовленные расчеты главного форта вели прицельную стрельбу, уничтожив корабль с витым рогом буквально с двух залпов, а канониры малых фортов стреляли с большим разбросом. Так что пока ядовито‑зеленый корабль превращался в догорающие щепки, вокруг него на более крупные дрова пошло еще несколько лоханок из эскадры князя Буйкале. Это вызвало еще больше восторженных воплей защитников города.
Основные цели были уничтожены, и артобстрел прекратился так же неожиданно для врага, как и начался. Но теперь уже со стороны города в бухту понеслось предупреждение, произнесенное усиленным магией женским голосом:
– С вами говорит королева Виктория Первая! Передаю вам волю своего супруга короля Салламбаюра Теодоро. Слушайте! Мы всех вас можем уничтожить, но не хотим ненужного кровопролития. Никого из пленных, подданных заморских королевств, мы казнить не будем! Обещаем! Поэтому приказываем немедленно сдаться!
Несколько минут над водами висело молчание. Но, как оказалось, не все адмиралы решили сдаваться без боя. Некоторые вознамерились предпочесть бесславную смерть позорной сдаче. Хотя сами себя они, конечно, тешили надеждами, что погибнут геройски, а их имена навсегда войдут в летописи морских сражений. Ошиблись, однако.
Элитные войска со всех трех флагманов были брошены на штурм форта. Все‑таки нашлись умные головы, которые рассмотрели вспышки пламени и расслышали выстрелы пушек. И вычислили своих обидчиков. Около двух тысяч воинов, моряков и прочего люда с оружием в руках устремились к серой бетонной башне.
Но это совершенно не обеспокоило Загребного. Он с несколько показной ленцой отдал очередные команды:
– Главная гаубица, картечью, опустить ствол до минимума, огонь!
– Второе и третье орудие, картечью, угол минимум, огонь!
– Четвертое, картечью, огонь!
Потери в рядах нападающих после этих четырех выстрелов стали такими большими, что чуть ли не всех оставшихся в живых словно парализовало. И тут раздался суровый голос графа Ривьери:
– Стоять на месте! Иначе получите новые подарки от Загребного. Вам же обещали: если сдадитесь, уничтожать не будем, но вы, видимо, туповатые создания или ваши командиры самоубийцы. Теперь садитесь, там где стоите, и дожидайтесь конвойных команд. Они вас группами будут сопровождать в места вашего временного расположения. Если кто‑то из офицеров посмеет отдать команду о неподчинении моим приказам, советую подчиненным убить его собственными руками. Потому что, если я начну заниматься его успокоением, вместе с ним в кровавую кашу превратятся и окружающие его люди. Понятно всем? Больше повторять голосом не буду, только – разбрызгиванием вашей крови.
Легенду о кровожадности Загребного не развеешь истинной добротой, так пусть хоть больше уважают и боятся больше.
На остальном пространстве события разворачивались не так благоприятно. Почти все корабли спустили десант на шлюпках, но защитники города несколькими удачными выстрелами отпугнули его от пирсов, и вся эта шлюпочная армада устремилась на косу, ведущую в правую часть города. Там, сгруппировавшись в колонны, десант стал готовиться к сухопутному штурму.
Пришлось опять действовать Загребному. Он сам нацелил свою любимую гаубицу на передовые отряды противника и произвел с пяток дальних навесных выстрелов картечью. Только два из них попали в цель, но и этого оказалось достаточно для последней кровавой точки в сражении. Воины десанта тут же бросили оружие и уселись наземь. А на каждом оставшемся на плаву корабле подняли белый флаг. И всего таких кораблей оказалось девяносто три. Когда Семен их тщательно пересчитал дрожащим пальцем, то не в силах был скрыть восторга. Неожиданно для самого себя он подхватил замершую возле него Люссию на руки и стал подкидывать, словно малого ребенка, с радостными криками:
– Ура, ура, ура! Та представляешь: мы теперь будем иметь свой флот! Самый сильный в мире! И сотрем в порошок всех врагов! Хоть на море, хоть на суше! Ура, ура, ура!!!

Немыслимые трофеи

В исторических хрониках записи о ходе Граальской битвы заняли мало места. А вот трофеи и процесс их изъятия любители протоколов описывали очень подробно и велеречиво. Чуть ли не сутки понадобилось малочисленному гарнизону города на то, чтобы при помощи гражданских сил самообороны разоружить, пересчитать и разместить в местах с должными условиями присмотра более двадцати тысяч людей и около сотни демонов. Ну а уж уборкой трупов своих погибших товарищей по агрессии занимались группы из числа военнопленных. Они просто увозили тела в открытое море на шлюпках и там сбрасывали с грузом в воду. Морская живность была рада такому подарку.
Самой продолжительной процедурой оказалась очистка кораблей, теперь уже принадлежащих Салламбаюру, от неприятеля. Их по двое, по трое по команде голоса с берега и под прицелами пушек с фортов заводили в порт и располагали плотным строем вдоль пустующих пирсов. Затем выводили людей на берег, тщательно обыскивали, потом осматривали все помещения корабля, и только потом в залив летела очередная команда. А плененных делили на несколько категорий и под конвоем отправляли в разные места заточения. Старших офицеров армады и выявленных предателей отправляли в королевскую тюрьму, где и располагали в тесных одиночных камерах. Пожалуй, впервые за последние триста лет тюрьма переполнилась настолько, что даже из нескольких подсобных и пыточных помещений пришлось делать общие камеры.
Младших офицеров, некоторых купцов и гражданских капитанов, которые погнались за грязной добычей, располагали в местах заточения при управе бургомистра и при гауптвахте воинского гарнизона. И третью группу, самую многочисленную, Семен предложил разместить в древнем, полуразрушенном со времен последней войны амфитеатре. Но и там поместилась только треть «желающих». Остальных устроили за пределами города, в наспех оборудованном силами самих военнопленных открытом лагере вдоль единственной целой городской стены.
Благо еще, что на каждом корабле оказалось вполне достаточно провизии, чтобы кормить всю эту прорву неожиданных нахлебников. По крайней мере, две, а то и три недели никому из военнопленных голод не грозил. А вот запасы воды были не беспредельны. Посему каждому выдавали строго ограниченную пайку. Еще в ночь накануне разгрома армады река Талая обмелела полностью. Вся жизненная влага поступала в город по водопроводу, вторая линия которого должна была вступить в строй лишь через две недели. Правда, барон Шенре, когда ему выделили несколько тысяч моряков и воинов, мог ускорить работы на своей «стройке века». Что он и сделал, пообещав управиться за неделю.
Четыре тысячи пленных отправили на цементный завод, где они трудились на самых тяжелых работах и добывали известняк и мел в открытых карьерах. По крайней мере, они недаром хлеб ели и хоть кое‑как отрабатывали средства, которые уходили на их охрану и содержание.
Пленные, пребывающие в более жестких условиях заточения, были разделены на три группы. В первую, самую малочисленную, вошли сто семьдесят предателей и участников предыдущего захвата столицы. Возглавлял эту группу лично князь Буйкале, которому не повезло погибнуть во время сражения. А не повезло потому, что после трех дней предварительных разбирательств в пыточных подвалах низверженный князь ранним утром, при скоплении горожан, которым удалось попасть на центральную площадь, и перед стоящим на коленях строем его самых близких сподвижников был посажен на кол. Да не просто посажен, а так мастерски нанизан, что даже когда острие через три часа вылезло у него из‑под правой ключицы, он все еще оставался жив. А за эти три часа, прямо под ногами Буйкале, без устали махающие топорами секустраторы казнили остальных сто шестьдесят девять человек. Законы древнего Салламбаюра во все времена были очень строги и жестоки, и новый король не стал их менять даже в угоду своей обожаемой супруге. Руководствуясь тем, что всех остальных врагов надо напугать до смерти и что за проявление мягкотелости его низвергнет собственный народ. Может, и не сразу, но низвергнет обязательно.
Зрелище отрубленных голов было кровавым и страшным. Молодая королева высказалась категорически против такой казни и на весь день уехала из города для решения текущих проблем. А ее отец, единственный, кто имел возможность хоть как‑то повлиять на судьбу приговоренных, даже пальцем не пошевелил для отмены свершающегося правосудия. Потому что вспомнил свою Нимим, и сразу все соображения гуманности были им забыты. Мало того, он даже подумывал о том, чтобы надеть на себя колпак секустратора и лично порубить на куски всех виновных в смерти его горячо любимой Бениды. Остановила его лишь мысль о том, что этим Нимим не вернешь и потом он не сможет смотреть своей дочери в глаза с прежней добротой и откровенностью.

А вот за вторую и третью группы военнопленных высокого ранга со всеми своими старческими силами взялся главный банкир города Брюнт. Причем этих сил у него оказалось как у молодого, потому что он сразу же почувствовал запах больших денег. Вначале даже Загребной не мог понять, чего добивается и на что рассчитывает директор банка, и тогда тот перешел к конкретным цифрам. Сразу в ночь после казней, на небольшом собрании, только в окружении монарха, его супруги и тестя, Брюнт огласил предполагаемую сумму предстоящего выкупа. Лично для себя хитрющий старик попросил «всего лишь» двадцать пять процентов.
Теодоро было возмутился такой жадностью, ссылаясь на то, что пленники и так принадлежат королевству, но тут на защиту банкира стеной встал Загребной:
– Не стоит даже спорить с господином Брюнтом. Он единственный из нас, кто имеет прямую связь с остальным материком. Это раз. Во‑вторых, без его помощи мы хорошо, если насобираем лишь две трети той суммы, которую он нам обещает. Значит, нам следует быть более покладистыми в дележе прибыли. Ну и в‑третьих, всех этих нахлебников он вытурит за море гораздо быстрее, чем наши еще слабо организованные службы.
– Но что нам делать со всеми остальными пленными? – обеспокоился король.
У банкира был на это ответ:
– Попутно займемся и остальными желающими вернуться на свою родину. Между прочим, – старик хитро улыбнулся, – первые средства за выкупы поступят в королевскую казну уже завтра.
– Каким образом? – поинтересовалась Виктория.
– Помните, как три ночи назад мои помощники метались среди конвоиров и выспрашивали имена военнопленных?
– Увы, – хмыкнул Теодоро. – Они нам очень мешали.
– Зато у меня появился список всех, кто уцелел в битве. И вместе с заказами на поставку продуктов в Грааль я передал за море и первый список военнопленных. Конечно, вряд ли за них тут же потрясут кошельком родственники и друзья, да и трудно это сделать за один день, пока идет бешеная загрузка в порту. Но я уверен, что корабли, которые приплывут завтра в Грааль, доставят первые выкупы.
– Вот это оперативность! – похвалил Загребной. – А мы бы еще только начинали думать по этому поводу. Прекрасно сработано. И раз у вас, господин Брюнт, так хорошо и четко все организовано, то предлагаем вам заняться еще одним прибыльным делом.
– Ну, вы меня знаете, – улыбнулся старик. – Если дело прибыльное, то всех моих сил не хватит, чтобы от него отказаться. Поэтому я весь внимание.
– Мы тут перед вашим приходом посовещались и пришли к выводу, что такой большой кусок нашим структурам не переварить. А поэтому решили отдать в аренду все тридцать купеческих кораблей, которые нам достались в качестве трофеев. Возьметесь организовать эту аренду?
Банкир прекрасно владел своим лицом, но ответил, словно выстрелил из пушки, сразу показав свою крайнюю заинтересованность:
– Берусь! Кхе‑кхе… Какие вы мне дадите проценты от прибыли?
– Ну, раз уж дела идут так хорошо, то будем придерживаться числа двадцать пять. Устраивает?
Последовала пауза, во время которой Брюнт своим недюжинным умищем просчитал все выгоды такого мероприятия. Затем опять деланно закашлялся, протяжно вздохнул и протянул:
– Конечно, число тридцать мне нравится гораздо больше, но так и быть, я согласен.
– И просим все ваши арендные договора составлять в трех экземплярах, – сказала Виктория. – Мы должны быть в курсе всех нюансов о каждом арендованном корабле. А то мало ли что…
Брюнт сделал попытку обидеться:
– Ваше величество, вы мне не доверяете?
– Вам – доверяю. А вот вашему возрасту – нет. Хоть вы и выглядите весьма крепко и свежо. Ведь при неблагоприятных обстоятельствах вам может прийти на смену неизвестно какой помощник, и… Сами понимаете, какая может получиться неразбериха.
– А! Ну, если так, то все понятно, – вежливо заулыбался банкир, полностью игнорируя намеки на свой возраст. – Но за своих помощников я тоже ручаюсь. Поэтому все договора будут составлены в любых требуемых вами экземплярах.

Выбор флагмана

Первые шесть дней после победы Загребной провел в основном на трофейных кораблях, обследовав каждый из них чуть ли не от трюмов и до верхушек мачт. Возле него постоянно присутствовали три, а то и четыре писаря, которые тщательно записывали все замечания, оценки и обобщения. И уже потом, на основе всех этих записей, Семен делал выводы: куда, для чего и какой корабль определить.
Затем проводил консультации с несколькими ветеранами‑капитанами и только потом представлял свои предложения королю. Он намеревался создать один из сильнейших флотов мира и пушечное вооружение считал самым перспективным и достойным всяческого развития.
Поэтому и выбирал суда для эскадры, исходя из возможности размещения на палубах как самых мощных, так и легких орудий. Ну и, вполне естественно, выбирал самый красивый корабль на роль королевского флагмана. После сражения он вызвал с новой верфи мастеровых и приказал срочно поднять затопленный в проливе корабль, чтобы освободить проход. Рыбацкие баркасы на второй же день вышли в море на ловлю рыбы, но вот остальные суда пройти не могли.
Мастера успешно провели работы. Завели под киль многочисленные канаты, потом с помощью лебедок, установленных на мелководье, приподняли борт над водой и приступили к интенсивной откачке воды из трюмов и заделыванию пробоин.
Когда на следующее утро у входа в залив скопились первые два десятка судов с продовольствием, бывший макдорский флагман был бережно отбуксирован в кораблестроительную гавань и уже там был приподнят между высокими скальными образованиями для окончательного ремонта.
А еще через два дня настало время окончательного выбора королевского флагмана. Решающее слово имели только три человека: сам король, королева и Загребной. Последний настаивал на макдорском корабле. Он был самым большим, имел солидное водоизмещение, и на нем можно было разместить до сорока пушек, как заранее подсчитал пришелец из иного мира.
Теодоро придерживался другого мнения. Ему понравился один из фрегатов, тоже макдорского производства. Корпус был плодом разработок какого‑то выдающегося кораблестроителя и мог посоперничать в изящности с лучшими мировыми аналогами. Да и быстроходностью он тоже отличался. Но на нем можно было установить только пятнадцать пушек, о чем и сообщил Загребной. Король не пошел на поводу у своего тестя, а стал отстаивать свою позицию с жаром влюбленного с первого взгляда юноши.
Так как спор грозился затянуться до бесконечности, решили обратиться к обоюдно любимой Виктории. Молодая королева думала долго. Переводила взгляд с мощного флагмана, которого назвали «Беспощадный», на элегантный фрегат, которому тоже уже дали имя «Стремительный», и в конце концов остановила выбор на быстроходном фрегате. А на возмущенные и гневные реплики отца ответила:
– Во время морских сражений пусть в бою принимают участие тяжелые корабли. Роль короля – командовать издалека. А если понадобится, то быстро и без потерь отступить. А для этого «Стремительный» подходит лучше. Так что победа присуждается твоему величеству, Теодоро.
И, посчитав свою миссию выполненной, Виктория быстро развернулась и поспешила с пирса по своим делам, не обратив внимания на кислые физиономии оставшихся мужчин. Ее отец был недоволен выбором не в свою пользу, а молодому супругу очень не понравились слова «быстро отступить».
Как бы там ни было, но они смирились с решающим словом королевы и тут же отдали соответствующие распоряжения насчет королевских флагов и прочей атрибутики. А потом тоже отправились по делам.
Только поздно ночью Загребной добрался до своего замка. Совершенно измученный хроническим недосыпанием, он решил наконец‑то выспаться мертвым сном и приказал слугам будить его лишь в том случае, если случится пожар. Но не успел он после ванны дойти до постели, как в дверь деликатно постучали, и новый камердинер замка, Шабен первого уровня, встревоженно просунул голову в щель между створками:
– Господин граф! С вами срочно желает поговорить маркиза Люссия. Кричит, что у нее дело государственной важности…
– Вот именно! – Демонесса прошла сквозь стенку и показала камердинеру кулак. Тот сразу скрылся и захлопнул дверь, но ему вслед понеслось гневно‑раздраженное: – И вообще, граф давно разрешил мне беспокоить его в любое время дня и ночи. Именно поэтому по всему замку проложены дорожки из сетей‑потаек. Понял?!
Она тут же успокоилась и с некоторой хитринкой присмотрелась к почти полностью обнаженному, странно сжавшемуся Загребному. И после короткого, еле слышного стона тяжело вздохнула:
– А дело и вправду важное: я догадалась, почему на Изнанке не пользуются пушками и прочим огнестрельным оружием.

Часть девятнадцатая

Древняя легенда

После такого сообщения Семен облегченно вздохнул. Все, что не несло угрозы жизни его близких прямо сейчас, вполне могло со временем стать вообще безопасным.
– Может быть, ты дашь мне одеться?
– А разве я не даю? Можно подумать, твое полотенце мешает мне увидеть тело так, как мне хочется. Но могу и не смотреть…
Маркиза демонстративно отвернулась, но разговор не прекратила:
– Что это за новый человек появился в твоем дворце?
– Надо ведь остановить поток посетителей. А то кто только не спешит по поводу и без оного. Ты себе не представляешь, как они все меня уже утомили. Порой такую галиматью несут.
Загребной отбросил полотенце и поспешно облачился в длинный, до самого пола халат. Плотно его запахнул и подпоясался кушаком. Хоть это была и не подобающая одежда для серьезного разговора, но зато теперь он почувствовал себя гораздо уверенней. Хозяин замка забыл о зеркале, на которое маркиза скосила глаза. Стараясь спрятать улыбку, она попыталась возмутиться:
– Разве я когда‑нибудь беспокоила тебя по пустякам?
– Конечно нет. О тебе и речи быть не может. Просто забыл предупредить камердинера. Все, я одет.
– Заметно. – Люссия повернулась. – Но ты так и не ответил. Кто он такой?
– Парень недавно прибыл из Синузы. Сын одного из тамошних баронов, старого друга покойного короля Максимилиана. Рекомендации ему дали самые наилучшие.
– Все равно постарайся устроить ему пару проверок.
– Обязательно. Но давай перейдем к делу. Так почему на Изнанке не пользуются огнестрельным оружием?
– У нас в Мастораксе была вполне приличная библиотека. Я прочитала почти все книги, которые там были. Но ректор нашего заведения в своем кабинете имел целую полку древних фолиантов, доступ к которым был запрещен даже преподавателям. И только раз мне удалось остаться там одной, в кресле перед его столом. Ректору вдруг срочно понадобилось выйти, а чтобы обезопасить свои тайны, он заполнил кабинет чарами блокировки перемещений. Но мне все‑таки удалось дотянуться до книги на его столе с той самой таинственной полки. Даже раскрыть смогла и успела прочитать несколько страничек. Там повествовалось о древнем герое, который в одиночку разрушил легендарную башню Пяти Лучей.
– Не слышал о такой.
– Это в королевстве Айлон, на пути в долины Изобилия. По описаниям, в эти долины согнали десятки тысяч рабов и заставляли изнурительно трудиться для блага горстки людей. И продолжалась такая несправедливость сотни лет, потому что никакое войско не могло пройти мимо неприступной пятиугольной башни, одна грань основания которой была метров пятьдесят, а высота достигала сорока.
Кстати, об остатках этой башни я действительно нашла упоминания в других, более поздних источниках, и там приводились те же данные о размерах фундамента. Но самое интересное, что гарнизон этой крепости уничтожал любые войска как людей, так и демонов еще на дальних подступах, пламенем и дымом из больших труб. И вот при недавнем сражении у меня мелькнула мысль, что я уже где‑то подобное то ли видела, то ли читала. Но вспомнила только недавно…
– Понятно. Скорее всего, в той башне действительно использовали орудия. Но что там говорилось о герое? Как ему удалось разрушить крепость?
– Подробностей там было очень мало. Только и указывалось, что герой был Шабеном двадцатого уровня, очень ловким, умным и сообразительным. Средь бела дня он в полном вооружении приблизился к башне и стал выкрикивать угрозы развалить ее на части. Гарнизон долго над ним смеялся, но потом неожиданно несколько их амбразур взорвались. Затем последовали еще более страшные взрывы, а под конец и вся башня Пяти Лучей развалилась от страшного сотрясения. При этом сам герой тоже изрядно пострадал от разлетающихся обломков. Но зато путь в долины Изобилия с тех пор был открыт любой армии. На этом описание истории закончилось, и стояло заглавие следующей легенды, которую прочитать я уже не успела – ректор вернулся в кабинет.
– И это все? Но там же конкретно ничего не сказано. – Семен и не пытался скрыть досаду.
– Давай поразмышляем вместе, – предложила Люссия. – Что умеет Шабен‑демон двадцатого уровня?
– То же самое, что и человек: эманация чувств и сгущение воздуха для довольно‑таки слабого удара.
– Правильно. И какое свое умение мог использовать тот герой?
– Напугать их до смерти и заставить покончить жизнь самоубийством?
– Для этого и твоих сил не хватит, – улыбнулась маркиза, но тут же вновь стала серьезной: – Хорошо, значит, второе умение ты считаешь для взятия крепости бесполезным? Тогда я тебе кое‑что напомню, что и меня вначале очень удивило. Помнишь, как ты настаивал, а потом еще чуть ли не собственным носом проверял чистоту ствола каждой пушки перед боем?
– Но ведь так положено…
– Согласна. Ну а теперь представь, что перед самым выстрелом в ствол пушки забросить эдакий шарик из сгущенного воздуха. Что будет?
Глаза у Загребного расширились:
– Да ее разнесет к чертовой бабушке! Вместе с прислугой и всем помещением! М‑м‑м… А там ведь и до арсенала детонация может дойти… Кошмар!
– Вот и я так же подумала.
Неожиданно Семен подскочил к демонессе и шепотом спросил:
– Ты никому не говорила о своих догадках?
Люссия с некоторой обидой состроила гримасу:
– Если ты принимаешь меня за выжившую из ума старушку, – она чуть ли не толкнула Загребного в лицо своей великолепной грудью, – то глубоко заблуждаешься!
– Извини, я не хотел тебя обидеть. Но ты понимаешь, какой смертельной опасности мы теперь подвергаемся? А ведь нам надо свершить еще как минимум одно великое дело. И если враги узнают об этом секрете, от меня в первом же бою останутся рожки да ножки.
Демонесса присмотрелась к его голове:
– Странно, рогов у тебя никогда не замечала.
– Ладно, буду считать это комплиментом, – несколько отстраненно ответил Семен и быстрым нервным шагом начал ходить по спальне. – Но ты представляешь, что это значит? Мне же теперь придется совсем по‑другому вооружать корабли. Но не это самое главное: теперь мне опять будет не до сна. Ведь в стане врага может отыскаться еще один такой же умный, как ты, и тогда все наши пушки можно смело переплавлять на мечи. Хм… или орала. А ведь операцию «Возмездие» надо успеть совершить до того, как кто‑то вспомнит о древней легенде и сложит два и два. Однако… Расстроила ты меня невероятно…
– Может, мне надо было помалкивать о своих догадках?
Семен резко остановился:
– Скажешь тоже! Ты просто молодец и гений! И правильно сделала, что примчалась ко мне.
Демонесса улыбнулась и горделиво качнула своим бюстом:
– Приятно, когда тебя ценят и обвиняют в гениальности. Поэтому раскрою тебе еще один маленький секрет, который я обдумала по дороге сюда. Готов слушать?
– Да, да, конечно! – Хозяин замка поспешно и смущенно отвел взгляд от груди демонессы. – Я внимательно слушаю.
– Если во время стрельбы рядом будет находиться второй Шабен, то он сможет страховать ствол пушки от всяких забрасываемых в него уплотнений. Само собой, этот процесс еще не помешает проверить на практике. Такая страховка позволит вести хотя бы одиночную прицельную стрельбу даже при критическом положении.
– Действительно… – Загребной вновь стал ходить по спальне, в задумчивости бормоча себе под нос: – Ну да, если внимательно следить… А еще лучше вытолкнуть. Хотя… Нет! Лучше самому заложить свое уплотнение и перед самым выстрелом вынуть. Но Шабен более высокого уровня вообще может закупорить ствол чем‑то твердым! Значит… М‑да! Вот незадача! А успеть нам надо обязательно. Этот Вордан так просто не успокоится.

Выкуп

Шум во всем мире был немалый. Особенно в бассейне Спокойного моря. Ведь такого давно не бывало, чтобы слабое нищее государство захватило столько военных кораблей, да еще и сборного флота сразу трех стран. Про князя Буйкале старались не вспоминать. А уж если о его казни и поговаривали, то только как о внутреннем деле Салламбаюра.
Но деваться агрессорам было некуда, да и выставить себя борцами за интересы диктатора было вообще глупо. Поэтому на девятый день после сражения в Грааль прибыли дипломаты трех государств и принялись утрясать дела с Теодоро. И одновременно с послами в Салламбаюр доставили крупные суммы выкупов за адмиралов и прочий командный состав армады. И постарались как можно быстрей вручить главному банкиру столицы Брюнту. Хотя, по заверениям старика, он нисколько не расстраивался, когда средства ему переводили через другие банки на материке – они доходили без затруднений. Помимо этого, запаниковали те хитрецы, которые совсем недавно взяли у Брюнта крупные кредиты. Теперь уже все прекрасно поняли: хочешь ты этого или нет, но, когда наступит срок, отдавать денежки все равно придется. Да еще и с умопомрачительными процентами.
Тем временем дипломаты пытались спешно вызволить офицеров своего флота, но это оказалось делом сложным. Выйти из королевской тюрьмы было не так‑то просто. Следовало соблюсти все формальности, которых вдруг отыскалось так много, что молодой король растерялся и поспешил к тестю за разъяснениями.
– Вот уж не думал, что по вашему приказу разведут такую бюрократию. Ведь подобные придирки противоречат здравому смыслу. Например, зачем офицерам проводить несколько дневных обрядов «очищения от скверны», затем клясться длиннющей клятвой никогда больше не нападать на Салламбаюр, а потом три дня поститься? Да еще и делать все это в тюрьме?
– Понимаешь, Теодоро, нам просто жизненно важно, чтобы все участники памятного боя как можно дольше находились в плену. По крайней мере, до тех пор, пока наша эскадра не выйдет в море на операцию «Возмездие». Именно поэтому я и заставил клерков тюремного ведомства немного пофантазировать на тему проволочек. Да и банкиры к этому делу подключились со всем старанием. И просто поразили меня неординарным подходом. Мне даже страшно стало, что вдруг потом эти временные правила станут постоянными. И тогда…
– Да уж, тогда все пленные запросто состарятся в тюрьме да там и помрут! Но вся беда в том, что меня послы буквально замучили своими нотами и жалобами. Сил моих больше нет.
– Что делать, ваше величество, ради блага отечества надо терпеть. Ты, главное, представь, какие суммы мы уже получили только потому, что проявили великодушие и показали миру свое нежелание проливать кровь наших врагов. Так что терпи и посылай всех к своему самому тупому помощнику по протокольным делам.
– Все равно мне порой кажется, что пленных мы взяли слишком много.
– Так это и прекрасно! Представь, если бы мы их всех убили. Я не говорю уже о финансовых потерях и страшном расходе так необходимых для нас зарядов. Ведь у каждого убитого есть друзья, родственники, и все они навсегда останутся нашими врагами. Желание отомстить у них не пропадет никогда. А так мы просто их наказали штрафом, их кошельки похудели основательно, и уже в следующий раз любой неприятель трижды подумает о том, стоит ли ему зариться на твое добро или территории.
– Да, ради такого стоит поднапрячься, – согласился король.
А бедным военнопленным ничего не оставалось, как распевать в подземных казематах наскоро придуманные кем‑то очистительные молитвы. Одно их радовало, что над ними не издевались физически и хорошо кормили. Но вот про моральные муки они вспоминали потом всю жизнь.

Сбор информации

Важно было узнать побольше не только о правящей клике государства Оазис Рая, но и о демонах‑мозгоедах, которые досаждали своими ужасными умениями не только людям, но и демонам.
Как выяснилось из разных источников, мозгоеды могли посылать довольно сильный ментальный удар прямо в мозг своей жертвы. И без специальных амулетов противодействовать боли не могли даже шаманы и Бениды. А уж простые обыватели тем более не имели возможности оградить себя от унизительных и болезненных наказаний.
Помимо этого, мерзкие демоны питались выжимаемой особым способом жидкостью из мозга, и отданный им на «съедение» человек или демон умирал в страшных мучениях в течение месяца. Это почти во всех слоях населения северного соседа воспринималось с ненавистью и страхом. Но открыто возмущаться никто не мог, потому что любой бунт подавлялся с необычайной жестокостью. Мозгоеды, действуя сообща, могли причинить страшную боль даже Шабенам тридцатого уровня, что и привело к зависимости от них Верховного Вордана. Правитель Оазиса Рая имел много детей и очень их любил, а демоны‑мозгоеды этим бессовестно пользовались. При малейшем с ними несогласии они направляли ментальные удары в головы детей правителя, и те корчились в муках. Как следствие – Верховный Вордан, по утверждениям малочисленных наблюдателей, обладал только номинальной властью. И в последнее время его все чаще и чаще называли марионеткой, которой управляют хитрые и безжалостные мозгоеды.
Но подробной информации не было. Следовало направить в Оазис Рая подходящего человека. Или демона, что было бы надежнее.
И уже на второй день поисков один из демонов вызвался отправиться на север добровольцем. Им оказался не кто иной, как сам начальник охраны всего королевского рода и дворца барон Гнатан. Семен не хотел отпускать боевого товарища из столицы. Гнатан хорошо знал свое дело и мог при необходимости заставить короля и королеву выполнять его рекомендации.
– Там живут мои родители и родители Аньюли, – сказал Гнатан Семену. – В случае чего они мне помогут.
Загребной долго думал, взвешивая все «за» и «против», и наконец решил, что лучшего кандидата не сыскать. А общее командование охраной до возвращения демона придется возложить на плечи Савазина. Он тяжело вздохнул и сказал:
– Хорошо. Собирайся. Яхта уже у причала.
– Вот и прекрасно! Не сомневайтесь, я справлюсь и вернусь очень быстро! – пообещал Гнатан и побежал за своими личными вещами и многочисленными оберегами.

Морские учения

Много времени Загребной проводил на кораблях эскадры, которая спешно комплектовалась личным составом и оружием. Последние пушки шли прямо с полигона при заводе. Их тут же устанавливали на кораблях, а когда новых стволов набиралось от пяти до десяти, выходили в море для пробных стрельб. Устанавливать орудия на плавучих средствах оказалось гораздо хлопотней, чем на суше.
В свете последнего открытия Люссии об опасности применения огнестрельного оружия ее пришлось постоянно таскать за собой. Причем радость от постоянного общения теперь читалась не только на лице демонессы, но и Семена. Он старался общаться с ней дружески, рассудив, что со временем все встанет на свои места – и будь что будет.
Они возобновили утренние часовые интенсивные тренировки. Этого было мало для совершенствования, но на большее просто не хватало времени. Приходилось хотя бы так, по выражению Семена, спасать тело от обнаглевшего жирка.
Практически всю огневую мощь эскадры граф Ривьери решил сосредоточить на трех судах, полагая, что больше орудийной прислуги он вышколить не успеет. Еще четыре судна были вспомогательными. В другое время отправлять всего лишь семь кораблей для такой важной миссии посчитали бы явным безумством, но после Граальской битвы любые начинания возрождающемуся королевству казались по плечу. Да и наличие пушек, которые оставались наиважнейшей государственной тайной, должно было оказаться главной неожиданностью для врага.
Граф Ривьери вместе с маркизой Люссией каждое утро встречали на выходящем в море очередном судне. Пока шли к месту стрельб, они проводили тренировку и приступали к окончательному осмотру установленных еще на берегу орудий. По прибытии на место матросы на шлюпках спускали пристрелочные буйки на воду, а другие высаживались на пустынный берег и мелом рисовали на камнях мишени. А потом начинались стрельбы.
К тому времени производство снарядов уже было поставлено на поток, поэтому Загребной их не экономил. Кто экономит на патронах в тире, тот погибает в первой же перестрелке. Поэтому стреляли много и часто. Вначале стоя на якоре, по морским мишеням, потом по наземным. Затем все это повторяли на ходу со сменой галсов. И напоследок закрепляли взаимодействием бортов, ведя интенсивный огонь на полном ходу сразу по всем целям.
Возвращались в порт только поздней ночью. Семен высказывал поджидающим мастерам замечания и вместе с маркизой перебирался на следующее судно. Там удавалось немного поспать. Но лишь только раздавалась команда «отдать концы», как они сразу просыпались и спешили со своими излюбленными мечами на верхнюю палубу.
В первые дни точность стрельбы была удручающей. Пришлось срочно усилить корабельные экипажи снятыми со всех фортов артиллеристами. Вряд ли бы кто решился опять неожиданно напасть на Грааль, так что такие действия были вполне приемлемыми. Это сказалось на результатах. Каждая судовая команда на втором круге учений продемонстрировала более слаженные действия и вполне удовлетворительную точность стрельбы. А когда морские учения пошли по третьему кругу, на лице Загребного все чаще стала появляться довольная улыбка и в разговорах с Люссией все больше и больше стало проскальзывать благодушие наравне с твердой уверенностью.
– С такими результатами мы уже хоть завтра можем идти к Шлему.
Демонесса не разделяла его оптимизма:
– Их столица очень хорошо укреплена. Ты же видел на рисунках, какие там крепости и береговые бастионы. По утверждениям историков, такие мощные стены там стоят уже не одно тысячелетие. Именно поэтому никто и никогда не брался атаковать Оазис Рая через его столицу. Шлем всегда считался одним из самых неприступных городов обоих параллельных миров. Потому что все строения дублируют друг друга и у вас, людей, и у нас, демонов.
– Вот именно эта их уверенность в своей защищенности и станет нашим главным козырем. Да только первыми залпами артиллерии мы нанесем противнику такой урон, что он вряд ли окажет серьезное сопротивление.
– Вот видишь, ты же сам не до конца уверен, говоришь: «вряд ли».
– Так это и ежу понятно! Раз у нас есть такое мощное оружие, то почему бы и врагам не придумать и не преподнести нам парочку смертельных сюрпризов? Поэтому я просто мечтаю, чтобы они слишком понадеялись на толщину и неприступность своих береговых укреплений. А риск при таких операциях остается всегда, тут уж никуда не денешься. Не будь этого риска, я бы уже сегодня помчался в сторону Оазиса с тем, что мы имеем на бортах. Ведь каждый час играет на пользу врагам. Вдруг им удастся разведать наши секреты? Вдруг им удастся придумать неожиданный ход?
– Например?
– Ох, да их несколько, – вздохнул граф Ривьери, оглянулся и перешел на шепот. – Ты только представь: они взяли и отвели основные силы в глубь своей столицы!
– Э‑э… Ну и что? Ведь это почти поражение.
– Если бы! Они узнают, что у нас есть пушки. А мы им что сможем сделать? Ну, снесем десяток башен, да хоть и все стены разрушим, но победы никак не добьемся. А уж тем более диктовать свои условия вообще оснований не будет.
– Но мы ведь можем атаковать пехотой припортовый участок столицы.
– Зачем? Погубить личный состав? Ведь достаточно на каждом чердаке посадить по арбалетчику, и все наши воины бессмысленно погибнут. Так что одна надежда на то, что они все свои силы сосредоточат на береговых укреплениях. Только тогда мы отыграемся на них в полной мере. Хорошо бы, и наша «утка», заброшенная через другие посольства и купцов, прошла…
Демонесса прищурилась:
– Ты о том слухе, что якобы хочешь лично атаковать армию защитников Шлема и с помощью Сапфирного Сияния их всех испепелить?
– Да, именно. Только вот клюнут ли они на эту удочку? Тут я очень надеюсь на Гнатана: чем быстрей он передаст нам первые сообщения, тем быстрей мы сможем правильно действовать. Уж он‑то на месте сразу сообразит, где и как враги группируют наибольшие свои силы.
– Ничего, ведь уже завтра ты рассчитывал получить первые весточки от нашего барона. Мне кажется, он справится со своей миссией превосходно.
– Да, мне тоже хочется на это надеяться.
Этот разговор состоялся накануне десятого дня учений, на который был запланирован одновременный выход в море всей эскадры из семи кораблей. Настало время окончательно синхронизировать совместные действия и потренироваться в сражении кильватерным строем. Да и позиционному сражению стоило уделить немало внимания.
Ранним утром, впервые за сорок лет, в море вышла эскадра королевства Салламбаюр. На флагмане гордо реял личный вымпел короля Теодоро. Его молодая супруга отложила все дела и тоже возжелала полюбоваться плодом их совместных с отцом усилий по оснащению флота современными орудиями. На три дня маневров хозяевами в Граале остались графиня Хазра и новый бургомистр столицы барон Шенре. К тому моменту две линии водопровода действовали так исправно и интенсивно, что знаменитому теперь демону можно было смело почивать на лаврах славы и почитания. Но он торжественно поклялся отдавать и дальше все силы для блага королевства и родного города. С подачи иномирца Теодоро планировал в ближайшие дни торжественно даровать барону Шенре графский титул.
Для окончательных трехдневных маневров корабли эскадры отправились в уже привычное место. На этот раз Загребной поставил задачу максимально приблизить условия стрельб к боевым. Поэтому на берегу новые цели были нарисованы так, словно перед эскадрой находится тот самый неприступный город Шлем. Ни одно основное сооружение не было забыто и получило свое условное обозначение. И лишь только с мостика флагмана поступала команда сосредоточить огонь таких‑то и таких‑то орудий на такой‑то цели, как огромные камни подвергались беспощадному истреблению. А уж залпы всеми тремя бортами одновременно могли, казалось, снести любой город на свете.
Результатами были впечатлены все, даже сами иномирцы. Семен, после того как дым и пыль рассеялись, признался:
– Да с нашими умениями мы можем такой стрельбой хоть новые каналы рыть. Как в кино…
– Да нет, у нас тут гораздо круче получается, – возразила Виктория. – Даже в «Звездных войнах» я таких разрушений не видела.
Отец обнял дочь за плечи и прижал к себе:
– А хроники и фильмы о Второй мировой войне? Там и похлеще разрушения были.
Теодоро воздел глаза к небу:
– Светлые демоны! Как же у вас там до сих пор друг друга не поубивали?
Загребной вспомнил фильмы, в которых показывали последствия атомной бомбардировки, и печально улыбнулся:
– Увы! Человечество несколько раз было всего в одном шаге от своей полной гибели. Да и сейчас там неизвестно что творится.
– Ну, вот и здорово! – обрадовался король, ревниво высвобождая свою супругу из объятий тестя. – Значит, в тот мир не стоит и возвращаться. Здесь у нас намного лучше жить и спокойнее.
Виктория с ним согласилась:
– А я и не сомневалась. Да и магия, мне кажется, здесь все‑таки носит более мирный, созидательный характер. Правда, Люссия?
– Конечно, ваше величество, – поддакнула демонесса, оказавшаяся вдруг неожиданно близко от Загребного. – Только здесь возможно истинное счастье и радостная жизнь.
Неожиданно для самого себя Семен вспомнил о кровавых потерях и о ранах, которые еще не зарубцевались в его душе, и жестко сказал:
– Только вот для Нимим и многих других счастье и радость оказались слишком скоротечными.
И после этих слов быстро покинул капитанский мостик флагмана. Теодоро не мог видеть Люссию, а Виктория принялась успокаивать демонессу:
– Не плачь. Ты ведь не сказала ничего страшного или обидного. Просто это у него еще очень часто бывает…
Тем временем капитан судна заметил, что ведающий маневрами Загребной отправился в свою каюту, и поспешил с вопросом к королю:
– Ваше величество, что прикажете делать дальше?
Теодоро переглянулся с супругой, получил от нее одобрительный кивок и бодро скомандовал:
– Сняться с якоря! Курс – на Грааль!

Неожиданный подарок

В порту эскадру встречали графиня Хазра и бургомистр барон Шенре. Радость на их лицах была смешана с тревогой.
Граф Ривьери сразу обратил на это внимание:
– Что случилось?
Обменявшись с ним приветственным поцелуем, Бенида сказала:
– В столице все спокойно, но нас очень волнует долгое молчание Гнатана. Ведь еще в день вашего выхода мы ждали от него весточку, но ничего нет до сих пор.
– Хм! Странно… А никакой другой корабль из Шлема в порту не появлялся?
– По данным наших портовых служб, никого не было.
– Вообще никого?
– Даже купеческие суда перестали заходить.
– Понятно. Значит, мы успели вовремя подготовиться. Начало открытых столкновений не за горами. Постараемся за сутки загрузить эскадру всем необходимым и приступить к операции «Возмездие». Какие еще плохие новости?
– Наверное, они не так уж и плохи. – Бенида приложила к глазам специальное приспособление из многослойного стекла, осмотрелась и увидела бургомистра. – Но лучше пусть расскажет Шенре.
Бургомистр был по‑военному краток и конкретен:
– Из бассейнов рек поступили донесения от наших разведчиков и наблюдателей. Армия неприятеля оказалась бессильна перед завалом тоннеля на реке Усола и поэтому двинулась разбирать преграду на Ледяной. Но их довольно сильно блокируют и донимают мелкими стычками отряды самообороны. Практически там началась крупнейшая партизанская война на территории неприятеля.
– Так это же прекрасные новости! – воскликнул Теодоро. Но все‑таки спросил у своего тестя: – Или с нашей стороны могут быть многочисленные жертвы?
– Вряд ли. Партизаны потому и действенны, что практически неуловимы и от крупных стычек вовремя уклоняются. Зато связывают войска противника по рукам и ногам. Вряд ли вражеской армии удастся заниматься делом, когда большинство их воинов будет стоять в усиленных дозорах. А ведь могло быть намного хуже для нас…
– В каком случае?
– В двух. Если бы эти пятнадцать тысяч прошли вдоль русла Усолы и захватили Синузу. Потери с нашей стороны были бы очень большие. Ну и в самом очевидном случае: прямой атаки вдоль русла Талой на Грааль. Мы тогда лишились бы преимущества первого хода. Зато сейчас у нас руки развязаны, и мы можем своим орудийным кулаком ударить врага в самое болезненное место, по Шлему.
Пожалуй, только Виктория не удовлетворилась обнадеживающими новостями, потому что всегда любила и требовала только хорошее. Она схватила Хазру за руку:
– А теперь хотим услышать что‑нибудь приятное!
– О‑о! – закатила глаза Бенида. – Ты себе, моя юная королева, и не представляешь, какой сюрприз вас ожидает в королевском дворце.
Тут же солидная за мгновение до того королева запрыгала от нетерпения, как обычная девчонка:
– Какой, ну какой?! Говори же быстрей!
– А вот попробуй угадай.
Тут же из трех уст посыпались предположения:
– Банкир Брюнт простил королевству все долги?
– Воды Талой опять заполнили русло?
– Прибыл посол Оазиса Рая с сообщением, что они сдаются?
Бенида поджала губы:
– Как же, такие сдадутся, – но тут же вновь заулыбалась и чуть ли не по слогам стала излагать радостную новость: – Сегодня утром во дворец прибыла о‑очень живописная группа людей с корабля, которая доставила невероятные личные подарки королю Теодоро, удивительные украшения и одно уникальное животное для ее величества Виктории и запечатанное письмо господину Загребному.
И тут же невозмутимо выдержала град вопросов:
– Что за люди?
– Как они выглядят?
– Откуда они? И что за животное?
– Что за письмо? Почему именно Загребному?
– И кто главный отправитель?
Бенида ласково погладила Викторию по руке и принялась обстоятельно отвечать:
– Люди как люди: молодые, здоровые и сильные. Все в броне. Прибыли они издалека. И привезли с собой животное, которое не просто стоит баснословных денег, но его очень трудно найти на нашем континенте. Называется оно – тумблон. Письмо запечатано, а почему именно Семену? Потому что отправитель не кто иной, как всеми нами горячо любимый рыцарь… – Она сделала паузу, во время которой все затаили дыхание, и воскликнула: – Виктор!!!
Что тут началось! Виктория радостно завизжала и стала подпрыгивать так, что чуть не вывихнула Хазре руку. Молодой король захлопал в ладоши. А Загребной потряс своим неизменным копьем и издал несколько воинственных криков индейцев, от которых кровь в жилах стыла. Даже Люссия завопила что‑то радостное в своем демоническом мире.
Наверняка весь порт от таких звуков замер, а те, кто был поблизости, вздрогнули. И то это было бы мягко сказано. А потом еще долго все стояли, завороженно глядя вслед высокопоставленным лицам королевства, которые наперегонки оседлали лошадей и с веселым гиканьем помчались в сторону королевского дворца. Только пыль за ними поднялась…

Прибывшие из Жармарини оказались шестью рыцарями, которых возглавлял не кто иной, как хорошо всем знакомый Рональд, барон Страйский, имевший многочисленные титулы… И хоть не терпелось отцу и его дочери быстрее прочитать послание от Виктора, пришлось выдержать церемонию вручения верительной грамоты, потом официальную передачу подарков от великих баронов, потом неофициальную от Виктора, и только потом присутствующие уселись за столы и приступили к позднему ужину в более непринужденной обстановке.
Трое из прибывших рыцарей оставались здесь в составе дипломатической миссии, а Рональд должен был возвращаться назад уже завтрашним утром. Поэтому именно из него в первую очередь пытались вытянуть как можно больше информации. Да он и сам был не в меру словоохотлив.
– Ваш сын – просто великий боец, – заявил он Семену. – Он сразу же преодолел Третий круг начального рыцарства, в котором отсеиваются более слабые соперники, и потом стал одним из лучших во Втором. Если он в ближайший месяц добьется нескольких важных побед, то сможет начать свой рост уже и в Первом. Такого быстрого продвижения в нашем государственном объединении не припомнят даже историки. Мало того, Виктор теперь носит звание полноправного барона, а в его собственности находятся сразу два весьма немалых владения, которые он завоевал в честных поединках. Земли, конечно, ему достались жутко бедные и давно заброшенные, но их новый владелец не унывает. Вместе со Стивом, Бергом и Готтэ они там затеяли такие великие преобразования, что грозятся в скором времени превратить как новые, так и свои баронаты в самые доходные хозяйства. Я, правда, не совсем в курсе всех этих преобразований, но, по заверениям Готтэ, – дело стоящее.
– Но какими судьбами лично вы здесь оказались? – спросила Виктория.
– Ах, ваше величество! – с умилением воскликнул рыцарь. – Разве я мог еще совсем недавно подумать о том, что вы станете королевой такого древнего и славного королевства! Разве я мог предположить, что такой одухотворенный и великий поэт на самом деле не кто иной, как будущий повелитель Салламбаюра! Когда новости из ваших земель докатились до Жармарини, мы стали мечтать о том дне, когда сможем снова увидеться. К тому же Совет великих баронов решил вновь открыть посольство в Граале и выбрал для этого трех наших представителей. К сожалению, сам Виктор прибыть не смог из‑за насыщенного турнирного календаря, но я не упустил возможность лично засвидетельствовать свое почтение молодой королевской чете. Узнав о вашей невероятной победе в Граальской битве, мы буквально через несколько часов вышли в море.
– И как прошло плавание?
– Кошмарно! Попали в жуткий шторм возле самой южной оконечности бароната Южная Шпора. Корабль отнесло в открытый океан, и поэтому мы потеряли уйму времени.
Дальше рассказ Рональда перескакивал то на турнирные поединки, то на политические распри с соседями, то на описание огромного количества друзей и доброжелателей, которых Виктору и его единомышленникам удалось сплотить идеями о централизации альянса. А иномирцам больше всего хотелось уединиться и почитать письмо от родного человека. И они очень надеялись, что там только хорошие новости.
Ну а пока они слушали непрекращающийся рассказ барона Страйского и с умилением наблюдали за возней маленького пушистого клубочка, который топтался и осваивался на коленях у Виктории. Молодого тумблона по всем правилам привезли в изолированной клетке, торжественно вручили в таком же «запечатанном» виде королеве, и только потом она своими руками взяла животное. Иначе мог нарушиться весь процесс приручения. С первого прикосновения живое средство связи должно было привыкать, а впоследствии и слушаться только своего хозяина. Иного практически и не случалось. Повторно они не приручались. В большинстве случаев после смерти своего единственного человека‑покровителя тумблоны тоже умирали, потому что брали пищу только из рук хозяина.
Выглядели эти животные экзотично. Пожалуй, они походили на мохнатых щенков, но с более коротким туловищем и лапами. Ну и мордочки их поражали своей асимметричностью и нереальностью. В голову Семену приходило лишь сравнение с рыбой‑молотом. Только у тумблона все было покрыто длинным и густым мехом. Словно на лохматое бревнышко поставили лохматую чурочку. В нижней части этой лохматой чурочки виднелась подковообразная пасть с весьма острыми зубками, а в средней части два больших глаза. Вместо носа прятались под шерстью над пастью две черные дырочки. Но самое главное и примечательное – это два оттопыренных уха. Именно с помощью этих ушей и можно было передавать прямую речь на очень большие расстояния.
Виктор первым из сыновей подал о себе весточку. Другие сыновья пока молчали.
– Мармуляда, – обратился Семен к дочери, – мы тут в этой кутерьме совершенно забыли про такие средства связи, как почта. Надо сегодня же написать письма не только Виктору, но и Алексею с Федором.
– Ой, папуля! Я и сама об этом подумала и мысленно уже почти все письма написала. Осталось только до бумаги добраться.
– Правильно. Но вначале письмо от Виктора почитаем.
– А Теодоро разрешим присутствовать?
Загребной усмехнулся:
– Короля обижать нельзя. Как и нашу любимую Хазру. Правильно?
– Конечно! Но тогда давай уже и Люссию на чтение пригласим. Мне кажется, она тоже имеет полное право знать наши семейные тайны. И с Виктором она лично знакома. Да и вообще…
– Что ты имеешь в виду? – строго спросил королеву отец, но тут Рональд вновь вовлек его в беседу.
Однако после слов дочери Семен нет‑нет да посматривал на Люссию, которая сидела возле барона Шенре и дублировала тому в демонический мир все, что слышала сама. Посматривал и невольно любовался прекрасной демонессой. И вспоминал тот спектакль, в котором узнал о понятии «демоническая притягательность».

Рыцари отправились спать далеко за полночь. Никто из оставшихся в постель не торопился. Барон Шенре отбыл проверять поступление воды в столицу – он делал это каждые четыре часа. Слишком многое сейчас зависело от бесперебойной работы водопровода.
Наконец все встали из‑за стола и отправились вслед за Викторией в один из уютных будуаров. Лишь Люссия немного замешкалась, и Загребной поторопил ее:
– Не отставай, а то пропустишь самое интересное.
Правда, на выходе из зала им пришлось остановиться и понаблюдать за очень примечательной сценой знакомства. Путь им преградил ревниво подвывающий воплотник. Он с явной угрозой потянулся к комочку на руках у молодой королевы, и могло показаться, что сейчас Ангел проглотит тумблона вместе с хозяйкой.
Но Виктория совершенно безбоязненно шлепнула Ангела по дрожащему от гнева языку, топнула ногой и прикрикнула:
– Ты чего это хулиганишь?! А? Он же маленький и совсем беззащитный. Смотри, ну, видишь? Его надо защищать, потому что с его помощью я буду разговаривать с Виктором. Помнишь Виктора? Ну, Ангел! Вспоминай! Виктор, твой первый хозяин и кормилец…
Воплотник чуть подался назад и теперь с явным усилием пытался понять, что ему втолковывают. Но при имени Виктора он вполне приветственно рыкнул, а потом уже и с большим интересом уставился на «неведому зверушку». Виктория подошла к нему вплотную и одной рукой любовно потрепала по загривку:
– Ты ведь добрый и хороший, правда? И поэтому не станешь меня обижать своим непослушанием. Познакомься с нашим новым другом, которого мы назовем Шариком…
– Лучше уж Молотком! – вставил Семен, но его предложение было проигнорировано.
– Познакомься и всегда его защищай! Понял, Ангел? Вот, можешь его понюхать, его зовут Шарик. Шарик, а этого большого нашего защитника зовут Ангел. Тоже можешь его…
Тут тумблон вполне доброжелательно лизнул воплотника прямо в нос, и с этого момента у них завязались дружеские отношения. Монстр виновато рыкнул, получил еще одну порцию ласки от своей хозяйки и словно невзначай откатился в сторону, освобождая дорогу.
Теодоро облегченно вздохнул и завистливо прошептал:
– И почему они все тебя слушаются?
– Очень просто: потому что я супруга местного короля, – бойко ответила Виктория и свернула в будуар. – Все, больше ни на что не отвлекаемся, даже на комплименты в мой адрес. А если кто будет перебивать мое чтение, то я сразу накажу всех тем, что перестану читать вслух.
Возразить молодой королеве осмелился лишь ее отец:
– Давно в углу не стояла?
Под добродушный смех Виктория нетерпеливо разломала печати и приступила к чтению. Послание было написано на русском, но королева сразу переводила:
«Дорогие мои Витуська и отец! Если бы вы знали, как я счастлив и горд от тех новостей, которые дошли до нас из Салламбаюра. Я, конечно, еще при нашем совместном путешествии заметил, как сестричка заинтересованно поглядывает в сторону Теодоро…»
После этих слов чтица немного запнулась и глянула в сторону супруга, лицо которого расплылось в довольной улыбке.
«…но списал это на романтическое увлечение стихами и тягой к морской экзотике. Но уж о том, что этот славный и симпатичный парень окажется принцем королевской крови, я и мечтать не мог. Зато ты, сестричка, видимо, сделала самый правильный выбор, потому что знаю: иначе, чем по зову собственного сердца, ты бы не вышла замуж и за самого великого короля этой планеты. Так что желаю вам большого жизненного счастья и радостного долголетия. Пусть ваши сердца всегда будут полны взаимной любовью, а ваше супружество останется примером возвышенных чувств. И самое большое, о чем я жалею, так это о том, что не погулял на твоей, Мармеладка, свадьбе. Единственная сестричка первой нашла свое счастье, а я не смог рядом с ней находиться в этот радостный момент. Но ничего, мы это потом наверстаем. Обязательно наверстаем!
Хотя вместе с радостными новостями до меня долетели и печальные. С глубокой скорбью узнал о кончине нашей несравненной Нимим, гибели беззаботной и доброй Аньюли и смерти незаменимого Торрекса. Скорблю вместе с вами об их утрате и постараюсь сохранить о них самые светлые воспоминания до конца своих дней. Но если здесь и на самом деле существует пятый эфирный слой, где продолжают жить все умершие люди и демоны, то мы с ними еще обязательно встретимся в другой сфере нашего бытия».
Виктория сделала паузу, и в полной тишине смахнула слезинку, которая мешала ей читать. Потом печально вздохнула и продолжила:
«Теперь несколько строк о себе. Устроился я здесь, с помощью и по рекомендациям наших общих друзей, просто превосходно, и мне нравится здесь невероятно. Этот край – как раз и есть то, о чем может мечтать такой любитель рыцарских сражений, как я. Да и отношения между людьми, и весь уклад жизни здесь мне соответствуют полностью. Хотя некоторые политические детали все‑таки явно устарели и их не мешало бы поменять. Но процесс этот длительный и весьма болезненный. Да и не в письме об этом сообщать.
О своих некоторых успехах в личном хозяйстве я тоже помолчу. Но вы и сами можете догадаться, что некоторые мои технические усовершенствования и хозяйственные реформы вскоре окажут влияние на Жармарини.
Могу похвастаться и своими умениями Шабена. В момент написания письма я уже достиг тридцать шестого уровня, и мои силы постоянно увеличиваются. Только жалею, что возле меня практически нет ни одного советника или учителя, а мне самому вспоминаются наши знания с некоторым трудом. Видимо, система преподавания в Мастораксах Знаний не отработана как следует…»
Виктория тут же возмутилась:
– Конечно! Я все изучила, а он, видите ли, обвиняет систему. Меньше надо было в тренировочных залах пропадать!
Ее отец миролюбиво и философски поддержал своего младшего сына:
– Кто на что учился.
Молодая королева осудительно подвигала бровями, но рассуждать на эту тему больше не стала, а вновь вернулась к чтению:
«Шабенов здесь неимоверно мало, мне не с кем даже обсудить самое очевидное. Мало того, и демонов здесь практически нет. Только изредка встречаются какие‑то дряхлые отшельники, в лучшем случае шаманы или Бениды. При звуках моего голоса они впадают в коллапс от страха, и ничего путного у них выведать не удалось. Лишь один раз мне попался демон‑Шабен второго уровня. Да и у того были слишком частые помутнения рассудка. Он поведал, что этот участок континента в их параллельном мире сотню лет назад выжгла волна ядовитых слизней. И с тех пор никто из демонов жить там не может. Только больные и ущербные. Да и то отправляются они туда чаще всего именно за смертью. Он же и печалился, что растительность там у них полностью восстановилась, а вот все живое умирает. И так происходит до границы королевства Октавия с королевством Бультов. Да и половина Критских земель покрыта смертельной заразой…»
Теперь уже Загребной прервал чтение, обращаясь к Люссии:
– Что там такое произошло?
– Не могу сказать с уверенностью, – пожала плечиками демонесса, – но долгое время те территории находились под властью морских мутантов. А когда их прижали и заставили отступить в морские пучины, те из вредности напустили на континент что‑то страшное. Мол, ни вам, ни нам суша не достанется. Может, это и слизняки какие‑нибудь были, но остановить их все‑таки удалось, как раз на означенной Виктором черте. Как ни странно, человеческого мира эти пертурбации не коснулись. Но с тех пор огромные с нашей стороны территории считаются нежилыми и гиблыми.
– И ничего в этом направлении не предпринимают?
– Как же! Там на границе постоянно кто‑то с чем‑то экспериментирует. Все‑таки земли пропадают богатейшие, да и кусище по величине слишком лакомый, чтобы его просто так бросить на произвол судьбы. Ну и ждут, пока действие яда окончится. Не может же оно продолжаться вечно!
– Ага, сто лет уже продержалось, – хмыкнул Семен и кивком предложил дочери продолжать чтение письма.
«…Поэтому в своих работах и экспериментах мне приходится искать сотрудников и единомышленников только среди людей. Кузнецов и оружейников здесь предостаточно, а вот специалистов по химии – острейший дефицит. Мне бы не помешал опытный советник по вопросам создания различных кислот и нахождения для них необходимых составляющих. По крайней мере, жду подсказок от вас…»
Королева замолчала и зацокала языком, пробегая глазами строчки:
– Ага… тут целый список самого необходимого. Интересно, чем он слушал, когда мы все это подробно и неоднократно обсуждали с Федором и Алексеем в Мастораксах?
Опять пришлось отцу вступаться за своего младшего сына:
– Всеми знаниями не запасешься. Да и мы сами всего не помним. Благо еще, что здесь алхимиков и химиков как собак нерезаных. Нам и выдумывать нового ничего не пришлось.
– Как бы там ни было, – перешла на официальный тон Виктория, – предлагаю отправить к Виктору одного из наших специалистов по созданию кислот и щелочей.
– Нельзя! – отрезал Загребной. – Путь длинный, а все наши химики знают о самой главной тайне государства. Они и так в закрытом лагере работают.
– А что же делать? – спросила дочь.
– Сколько будет позволительно, загрузим готовой продукции в бутылях из наших лабораторных запасов. Помимо этого, дадим ему самые подробные описания и инструкции. На русском языке – никто не расшифрует. Зато для него все будет ясно и понятно. Так что до самого отплытия Рональда тебе поспать не удастся… Читай дальше.
«Теперь о моих несомненных удачах. С первого дня своего здесь пребывания я заказал местным охотникам поймать и доставить хоть один выводок тумблонов. И мне повезло просто сказочно: мне доставили сразу два. Причем в одном из них были тройняшки, и именно из него я отправил по одному Алексею и Федору. То есть они не только со мной, но и между собой смогут переговариваться. А из парочки отправляю тебе, Витуся. Не хочу говорить, во сколько они мне обошлись, но могу только намекнуть: сплошное разорение. Зато очень скоро надеюсь на наши первые разговоры. Будем пробовать это делать каждый вечер в десять часов. Остальные инструкции по приручению тумблона передаст Рональд отдельно.
В связи с тем, что я изрядно поиздержался, намерен через две недели навестить окрестности Кариандены. Времени у меня между турнирами катастрофически мало, поэтому придется рассчитать каждую минуту дальнего пути. Планирую за шесть дней пройти морем до Цисами, а уже оттуда – верхом. Хочется верить, что к тому времени я уже со всеми переговорю по поводу определенных обстоятельств…»
Виктория многозначительно переглянулась с отцом. Даже на русском языке Виктор опасался огласить главную опасность для семьи: встречу детей в одном государстве. И правильно делал! Но явно указывал, когда он прибудет в долину для пополнения своих оскудевших запасов драгоценных камней. Семен сразу же стал прикидывать, как успеть на эту встречу, а молодая королева тем временем закончила чтение:
«…На этом с вами прощаюсь и буду ждать от вас любой весточки. Само собой, что и Рональд мне должен привезти от вас не только подробное письмо о ваших приключениях, но и все, что вы подарите от щедрот своих семейных.
Крепко вас обнимаю и много раз целую!
Передавайте приветы Гнатану и Люссии.
Крепко вас любящий сын и брат Виктор».
После этого все перешли к шумному обсуждению прочитанного. Но не прошло и пяти минут, как их побеспокоила целая делегация людей и демонов под руководством бургомистра Шенре. Лицо барона было смертельно бледным, а сам он весь трясся.
– Что случилось? – тут же вскочил на ноги Загребной.
– С моря только что вернулась одна из наших рыбацких шхун. В северном направлении ей прошлым утром преградил путь фрегат Оазиса Рая. Они передали рыбакам большую шкатулку и приказали срочно доставить в Грааль его величеству. Я посмотрел, что там, в целях безопасности…
– Показывайте! – глухо пророкотал Семен.
Из задних рядов в руки бургомистра перекочевал большой ларец с откидной крышкой. Но барон не решался ее открыть.
– Может, не при дамах?
Загребной посмотрел на окаменевших женщин и демонессу и утвердительно кивнул. Затем отошел к выходу в коридор и приоткрыл крышку так, чтобы никто, кроме него, не увидел содержимое. И в нос сразу же ударил неприятный запах…

Часть двадцатая

Страшная угроза

Такого в Салламбаюре не ожидали. Да и не было подобного в анналах истории. Ну, поймали разведчика, ну, казнили его, но чтобы отправить в другое государство его голову, еще никто не додумывался. Причем с угрозой, написанной на внутренней стороне крышки:
«С головами всех недовольных мы поступим точно также!»
Первым получил шок от увиденного барон Шенре. Хоть он и подумал было не спешить с докладом, но потом скрепя сердце отбросил эту мысль. Затем настала очередь Загребного. Но он не дрожал и не покрывался потом, а просто замер, скрипя зубами. За ним в ларец заглянул молодой король, но ничего не увидел и начал спрашивать окружающих о причине похоронного молчания. И только прочитав надпись, понял все. Виктория и без созерцания отрубленной головы впала в злобную истерику, выхватила рапиру и готова была курочить любую попавшую ей под руку мебель, если бы не строгий окрик отца:
– У тебя нет времени! Иди немедленно писать письмо Виктору! Потом готовься к плаванию, ночью уходим к Шлему.
Хазра и Теодоро тут же увели молодую королеву, а испуганная маркиза мелкими шажками приблизилась к Семену. Она ничего не спросила, а только ждала от него любого поручения.
– Люссия, как наиболее почетно похоронить героя и увековечить память нашего боевого товарища?
Демонесса переглянулась с бургомистром Шенре и несколько растерянно предложила:
– Может быть, сжечь… Но без тела… Я таких случаев не припомню.
– Значит, придумайте что‑нибудь новое и особенное. – Загребной на минуту задумался и предложил: – Например, возведите обелиск на одной из городских площадей и на его вершине замуруйте голову погибшего Гнатана. Пусть он взирает на нашу столицу с высоты все последующие века. Подходит такое?
– Да, мне кажется, это будут достойные похороны. Да и память о Гнатане сохранится надолго.
– И площадь переименуйте в его честь. Желательно, чтобы она была на Платформе. Тогда и мы в своем мире соорудим точно такой же обелиск на том же месте.
– Хорошо, так и сделаем.
Демоны скорбно удалились, унося с собой шкатулку с останками одного из лучших и самых преданных воинов Салламбаюра.
Загребной не стал долго предаваться отчаянию и отправился в порт. Следовало лично проследить за ускоренной загрузкой снарядов и всего самого необходимого для операции «Возмездие». На сегодня он запланировал также посетить маяк и побеседовать со старым Хранителем. Давно он собирался наведаться туда, да все времени не хватало. А сейчас посмотреть на древнее магическое чудо гнала необходимость.
До утра поспать так и не удалось. На рассвете Семен уже лично отбирал кислоты, в которых так нуждался Виктор. Он намеревался отправить сыну и несколько ящиков готового тротила, но представил себе, как кто‑то из недоверчивых моряков или рыцарей на спор бросает ящик на палубу, и моментально отказался от этой мысли. В небольших количествах Виктор и сам сможет произвести тротил по подробным письменным подсказкам Виктории.
По его распоряжению на корабли загрузили около двух тонн тротила, а к вечеру на судах должны были разместиться два полка легкой королевской кавалерии. Хоть такой род войск по морю перевозили редко, но никто из военных даже не подумал возражать Загребному. Да и не собирался иномирец выслушивать советы от кого бы то ни было.
Перед обедом он проводил уплывающего в дальний путь Рональда и наскоро пообедал с печальными родственниками в королевском дворце. За столом Теодоро затеял с тестем разговор:
– Вообще‑то, было бы гораздо лучше, чтобы Виктория осталась на берегу. Все‑таки здесь ей будет спокойнее…
Как ни странно, Виктория на это никак не отреагировала и продолжала ковыряться вилкой в тарелке. По всей видимости, аппетит у нее отсутствовал полностью.
– Заболела? – забеспокоился отец. – Температура? Доча, чего молчишь?
Молодая королева нехотя пожала плечами:
– Я совершенно здорова и не хочу оставаться на берегу. Но Теодоро уговорил меня дать ему шанс. Вот пусть он с тобой и объясняется.
Семен нахмурился и повернулся к зятю:
– Что за размолвка?
– Да нет, у нас все в порядке! – поспешил успокоить Загребного молодой король, одновременно ища взглядом поддержки у Хазры. Но та сделала вид, что внимательно перебирает или считает зернышки риса в своей тарелке. Люссия тоже не поднимала головы. Все три особы женского пола как бы говорили своим видом: «Сам решился – вот теперь сам и доказывай!»
И Теодоро с тяжелым вздохом продолжил:
– Просто дело довольно деликатное… Следовало бы Викторию поберечь…
– В каком смысле?
– Ну, как бы это сказать… Она сейчас находится в некотором деликатном положении…
Тут до Семена дошло. И вместо того чтобы обрадоваться и поздравить молодого короля и любимую дочь с будущим наследником или наследницей, он в сердцах хлопнул ладонями по столу так, что подпрыгнула вся посуда:
– Да что же вы творите!
Дело в том, что он уже давно, и не раз, говорил с дочерью на эту тему. А потом и с Теодоро. А потом и с Хазрой. И они сошлись на том, что в такой трудный для королевства час беременность крайне нежелательна. А вот потом, когда все образуется и мирное небо засияет особыми красками, тогда, пожалуйста, делайте детей, сколько вам заблагорассудится. Важная роль отводилась Хазре, которая должна была научить Викторию предохраняться не только физически, но и магически. Именно на нее Загребной устремил рассерженный взгляд.
– Уважаемая графиня! – процедил он. – Позвольте вас спросить: а вы куда смотрели?
Бенида побоялась поднять голову и только виновато пожала плечами и пробормотала, словно забывшая урок школьница:
– Чего только не случается в жизни. За всем не уследишь…
– М‑да! – Разъяренный Семен перевел взгляд на короля. – А вы, ваше… извиняюсь, молодое величество? Чем вы думали, ставя в такое рискованное положение свою юную супругу? Да ведь она совсем еще ребенок! А вы, взрослый мужчина…
Теодоро хоть и был смелым парнем, но сейчас счел благоразумным промолчать, хотя тесть явно противоречил сам себе. Сначала чуть ли не обвинил в излишней молодости, но тут же назвал взрослым…
Юная королева отца не боялась и попыталась заступиться за своего любимого:
– Папа, ну он же не виноват!
Гнев отца тут же излился на нее:
– А ты вообще помолчи! Сколько раз просил! Умолял! Предупреждал! И в ответ всегда одно и то же: «Да, папочка, конечно, папочка». А что теперь?! Выходит, все мои слова летели на ветер? В пустоту? Ну, знаете, это уже выходит за все рамки! Неужели нельзя было подождать? Хоть пару месяцев?
– Ну, па! Да мы ждали, честно! Но… так получилось. Совершенно случайно. Что же нам было делать? Скрывать от тебя, что ли?
– О‑о! Светлые демоны!
Загребной вскочил из‑за стола и стал ходить вокруг него. Благо стол был огромный, и уже через несколько кругов он успокоился и резко остановился возле Хазры, да так громко спросил, что Бенида вздрогнула от неожиданности:
– Мальчик или девочка?
– М‑мальчик, – выдавила из себя Хазра, глядя вслед продолжившему вышагивать графу Ривьери.
А тот опять остановился, но теперь уже возле молодого короля и грозно навис над ним:
– Придется тебе, зятек, попотеть при благоустройстве своего королевства.
– Так… я с радостью…
– Да? Ну, тогда поздравляю тебя с намечающимся наследником и желаю, чтобы он стал еще лучшим королем, чем его папаша.
Лицо Теодоро просветлело.
– Значит, Виктория останется со мной на берегу?
– Ха! Может, хватит надо мной издеваться? – вновь вскипел Загребной, опять усаживаясь на свое место. – Во‑первых, она мне очень нужна в походе как самый сильный после меня Шабен. А во‑вторых, ты не оправдал моего доверия и не защитил мою дочь от неприятностей. Значит, теперь она останется под моей опекой. И советую не спорить. Я еще очень сердит.
После этих своих слов он перехватил многозначительный взгляд дочери, которым она словно хотела сказать своему супругу: «Ну что? Переспорил папу? Радуйся, что и так все хорошо закончилось! Он ведь у меня добрый!»
Но судя по тому, с какой неуверенностью молодой король вытер пот со лба, в невероятной доброте своего тестя он явно сомневался.

Расклад на море

Только под вечер Загребному удалось забраться на маяк и там воочию полюбоваться волшебным корытом. Почти недвижимые на поверхности воды точки завораживали своим густым зеленым светом, и если долго на них смотреть, то создавалось ощущение падения в никуда.
Старый хранитель, пристально наблюдавший за гостем, доверительно сообщил:
– Есть одна непроверенная легенда, согласно которой некоторые люди могут уйти сознанием в одну из этих зеленых точек. Но потом их сознание так и не возвращается, а тело умирает на восьмые‑десятые сутки. Поэтому не рекомендуется поддаваться этому тяготению.
– Ладно, поддаваться не буду. Тем более что меня интересует лишь одно: каковы силы нашего противника и где они находятся?
Хранитель осторожно указал на корыто:
– Их размещение так явно, что в моей подсказке господин Загребной вряд ли нуждается.
Действительно, одна прерывистая линия из зеленых точек протянулась поперек предполагаемого пути эскадры возмездия, и Семен начал их подсчитывать:
– Хм! Целых восемнадцать! И давно они так стоят?
– Четвертые сутки.
– На каком расстоянии от Шлема?
– Дневной переход при хорошем ветре.
– А почему они расположились словно по линейке?
– В том месте как раз находится банка, за которую удобно держаться якорями. Вот они и выстроились, похоже, в пределах видимости друг друга.
– Понятно. Какие еще силы флота находятся возле самого Шлема?
– У них никогда не было много кораблей, хотя те, что есть, весьма внушительные. Мне довелось видеть эти громады, они чуть ли не все больше, чем бывший макдорский флагман.
– Вот как? Прекрасно! Значит, они не так быстроходны.
– Но зато практически непотопляемы.
– Так многие думали, спеша в Грааль за добычей. Как видите, теперь агрессоры больше не появляются на горизонте.
Хранитель согласно покивал:
– Да и эти не слишком спешат в нашу сторону.
Загребной еще раз внимательно осмотрел всю проекцию Спокойного моря, затем спешно отметил на листке расположение точек и сказал:
– Спасибо, вы мне очень помогли.
– Да не за что.
– Всего хорошего. Но в следующий раз обязательно зайду к вам надолго. Мне жутко интересно обследовать и сам маяк, и это корыто. Не прогоните?
– Наоборот, буду только рад. Сюда никто годами не приходит. Разве что я сам при надобности королю депеши отсылаю через посыльного.

Лишь только ночь плотно накрыла Грааль, эскадра вышла в открытое море. Боевые корабли покинули порт не строем, а вразброс, вместе с десятком купеческих судов, которые потом отправились во все стороны. Ведь в Шлеме тоже был маяк с волшебным корытом, а значит, строй из семи зеленых точек мог привлечь внимание тамошнего хранителя. А попридержать купеческие суда в порту до ночи не составило труда.
Два самых быстроходных фрегата, в том числе и королевский флагман «Стремительный» с Загребным отправились почти строго на запад, словно направляясь в княжество Макдор. Остальные пять кораблей, включая «Беспощадный», шли вразброс, и было непонятно, то ли они спешат в королевство Сожженной Пыли, то ли намереваются заглянуть в порты Оазиса Рая. Для больших купеческих кораблей маршрут определялся в первую очередь предстоящими барышами. Предполагалось, что неприятель не обратит на них внимания. Как выяснилось позже, северный сосед ждал выхода в море всей армады Салламбаюра, а это никак не меньше ста кораблей.
Поэтому заранее продуманный и виртуозно рассчитанный маневр Загребного оказался катастрофически неожиданным для противника. Через полтора суток, ранним утром, два стремительных фрегата зашли в тыл ничего не ожидающей эскадре Оазиса и стали один за другим топить огромные корабли противника. Фрегаты были накрыты тройным пологом неслышимости, и пушки стреляли бесшумно. Только после пятого потопленного корабля противник сообразил, что его уничтожают непонятным оружием, и бросился ставить все паруса и сниматься с якорей. Но тут с юга на них ринулись еще пять кораблей. Оставшиеся на плаву тринадцать кораблей Оазиса тут же стали сходиться, собираясь отразить атаку и контратаковать, воспользовавшись своим численным преимуществом. Вот это их окончательно и погубило. Салламбаюрские корабли открыли огонь, и вскоре от всей мощной эскадры Оазиса Рая остались только плавающие доски да бедные матросы, которые умудрились спастись на шлюпках и обломках обшивки и мачт.
Проходя мимо этих несчастных, Загребной великодушно распорядился сбросить на воду половину из имеющихся в наличии спасательных средств. Напоследок напугав бултыхающихся в воде людей и демонов громовыми раскатами своего голоса:
– Никогда больше не смейте воевать против королевства Салламбаюр! Во второй раз вас уже ничто и никто не спасет!

К Шлему шли на всех парусах. Свежий ветер был просто подарком судьбы, и по здравому размышлению решили даже не делать краткую остановку для дозагрузки боеприпасами трех кораблей с орудиями. Полного комплекта после расстрела вражеской армады у них уже не оставалось, но все равно должно было хватить на полчаса жестокого боя. А большего в условиях взламывания статичной береговой обороны и не требовалось. За это время с других ошвартованных с одного борта кораблей перегрузят нужную порцию разрушительных снарядов.
Всех будоражила не так утренняя победа над вражескими кораблями, как предстоящее сражение возле самого Шлема. Ведь наверняка уже противнику известно, что их эскадра потоплена и семь вестников смерти устремились по их грешные души. Как отреагируют мозгоеды на приближающуюся опасность? Что предпримут или уже предпринимают в данный момент? Какие силы попытаются противопоставить великому Загребному?
Семен обсуждал это с Люссией. Виктория находилась на другом корабле. Решили поступить так: если их ждут на подступах к порту, то вначале в бой вступят фрегаты, а потом и самый тяжеловооруженный корабль «Беспощадный», бывшая гордость княжества Макдор.

Последнее сражение в Спокойном море

Едва успели пополдничать, как вдали показалась береговая линия. Загребной приник к своему кустарному бинокуляру. Берег был низким и ровным. В море впадала большая река. Высокие бастионы и гигантские стены Шлема поражали воображение и не шли ни в какое сравнение с рисунками. Просто не верилось, что они существуют в действительности. У Семена возникло ощущение, что ни люди, ни демоны такое построить не могли. Тут явно не обошлось без великих зодчих древности, которые трудились под руководством не иначе как целого сонма иномирцев.
Даже опасение закралось в сердце Семена: а вдруг эти стены никакие пушки не возьмут? Вдруг они имеют необычную магическую защиту? А то и вообще откроются скрытые пока амбразуры и в море полетят десятки смертоносных зарядов…
Гнатан погиб, так ничего и не разведав. Может, подождать надо было? И только после получения точных данных атаковать?
Все семь кораблей подошли к стенам Шлема. Теперь можно было рассмотреть, что творится на верхних площадках и в широких проходах с зубчатым орнаментом ограждений. Всюду сновали люди и демоны, они пробегали друг сквозь друга и явно готовились к отражению атаки на город. Везде, где только это было возможно, стояли баллисты и огромные осадные луки. Такое количество метательных средств наводило на мысль, что здесь решили покончить с Загребным с дальней дистанции. Почти у всех находившихся на стенах – как у людей, так и у демонов – были готовые к быстрому взводу арбалеты. И наверняка с болтами из смешанного с лайкрилом металла. От такой напасти никакая межмирская мантия не спасет.
Между тем на самом большом корабле эскадры, «Беспощадном», где находилась Виктория, подняли флаг переговоров, а чуть позже раздался и ее голос. Пока дочь говорила, Семен тщательно осматривал все укрепления и тут же шепотом отдавал приказы Люссии. А уж она условными сигналами передавала команды на остальные корабли салламбаюрской эскадры возмездия.
А над разделяющим противников водным пространством неслись громкие слова Виктории:
– Прежде чем великий Загребной станет штурмовать эти стены, выслушайте мое обращение. Жители благодатного и знаменитого Оазиса Рая! Именно к вам я сейчас обращаюсь, вспоминая все боли и беды, обиды и недоразумения, которые имели место за последние сорок лет в отношениях между нашими государствами. Именно ваши сердца я хочу расшевелить, будь они хоть человеческими, хоть демоническими. И самое главное, я вам хочу сказать, что мы прибыли уничтожать не вас! Вы такой же простой народ, как и салламбаюрцы, и достойны лучшей жизни! Мы пришли уничтожить мерзких мозгоедов! Именно они отравляют ваше существование! Именно они держат вас в страхе и покорности! Именно их надо немедленно стереть с лица нашей планеты! Потому что им противна свобода и независимость простых людей, потому что они не приемлют обыкновенную дружбу между государствами…
Молодая королева замолчала, потому что увидела: вражеские Шабены накрыли город пологом тишины. Что и предвиделось с самого начала. Но все‑таки основная часть продуманной заранее речи достигла слуха простых горожан, и они наверняка должны проникнуться важностью момента, а там, глядишь, когда не будет должного присмотра в суматохе боя, и повернут свои арбалеты против самых ненавистных существ на планете – демонов‑мозгоедов.
Загребной удовлетворительно хмыкнул и поднял большой палец:
– Опоздали они с пологом. Опоздали! Неужели думали, что мы сдаваться приплыли? А зря! И себя они в ловушку зря загнали! О таком раскладе я и мечтать боялся…
Почти все основные магические силы в лице Шабенов и резко отличающихся от всех остальных демонов‑мозгоедов собрались на двух самых высоких фронтальных бастионах центральной части крепости. С этих удобных позиций они намеревались руководить защитой Шлема и ждали только того момента, когда расстояние до неприятеля сократится еще на сто или чуть более метров. Именно тогда вся болевая и убийственная мощь Шабенов устремится на атакующих моряков. И именно тогда последуют залпы самых дальнобойных приспособлений.
Наверняка эти два бастиона считались нерушимыми и неприступными. Эскадре Салламбаюра оставалось только проверить, так ли это. Все три корабля с орудиями выстроились в одну линию со стометровой дистанцией между собой, бортами к берегу. А сзади к ним неспешно подходили четыре вспомогательных судна, готовясь пришвартоваться и по необходимости поделиться запасами снарядов.
Загребной мысленно молился всем светлым демонам. И ясно представлял действия каждого орудийного расчета. Вот они заложили снаряды. Вот навели стволы на заранее намеченные и распределенные цели, которых пока было только две: бастионы. Вот они слушают, как вестовые шепотом разносят команды Загребного: стрелять в верхнюю треть бастионов. А если удастся разрушить, то переносить огонь на основание. Вот цели установлены и подкорректированы, и расчеты замерли возле орудий. А вот уже ничего не осталось, как подать сигнал громким боем судового колокола.
Все! Сражение началось! Полог тишины решили не ставить, поэтому грохот над рейдом стоял неимоверный. Тут же рухнул и полог со стороны Шлема. Потому что первый же залп почти начисто снес верхушку одного из бастионов. Ошалевшие защитники древней крепости с немым ужасом наблюдали, как два самых величественных и неприступных объекта обороны превращаются в обломки. И только осознав, что они сами пока еще чудом целы, люди и демоны побросали оружие, поспешно спустились со стен и помчались по улицам города куда глаза глядят, лишь бы сбежать от гейзеров пыли и фонтанов клокочущего огня, вездесущих водопадов гравия и оглушающего грохота взрывов. Многие пошатывались от ранений, многие были контужены взрывной волной, многие вообще едва ковыляли, стараясь избежать смерти.
Правда, добрая треть защитников города осталась на своих местах. Особенно на флангах обороны. И не столько из‑за храбрости или патриотизма, сколько от осознания того, что салламбаюрская эскадра действительно безжалостно уничтожает в основном только мозгоедов. При этом погибал и весь цвет корпуса Шабенов. Да вдобавок к ним гибли гражданские правители Оазиса Рая, которые решили полюбоваться смертью Загребного с безопасной высоты. Но это уже мало кого волновало: если рубят гнилую голову, то про хорошие глаза и чуткие уши не вспоминают. Отсекают все вместе. Быстро и навсегда!
Пушки грохотали чуть ли не целый час. Полукустарная промышленность при такой «горячей» проверке показала все свои изъяны: за время такой интенсивной стрельбы вышло из строя более двадцати орудий. Казенную часть одного из них разорвало, и почти полностью погибли три расчета. Салламбаюрцы еще легко отделались, потому что могли сдетонировать снаряды и тогда последствия были бы самыми плачевными. Все потери тут же компенсировались орудиями и расчетами с противоположных бортов. Почти все моряки и канониры временно оглохли и были черными от копоти, словно демонические негры. Королева тоже потеряла слух, оттого что стояла слишком близко от громыхнувшей фугасным снарядом гаубицы.
Теперь в роли оратора выступил Семен:
– Народ Оазиса Рая! С вами говорит Загребной. Я не стал штурмовать крепость и с помощью Сапфирного Сияния сжигать ваши тела. Я ценю ваши жизни и хочу, чтобы вы освободились от рабства и получили свободу. Сегодня мы уничтожили мозгоедов, но если они еще остались в ваших рядах, не бойтесь! Добейте этих гадов и навсегда станете свободными! Никогда ваших детей не будут пугать ментальными болями, и никогда ни одна тварь не посмеет иссушить ваши мозги! Добейте этих выродков! Уничтожьте их, и можете сами спокойно править своим государством.
Похоже, последнее предложение оказало решающее влияние на колеблющихся людей и демонов. Защитники крепости забегали, в наступающих сумерках начались короткие, но ожесточенные потасовки. Это осмелевшие воины добивали ненавистных поборников старого режима. А порой и самих представителей прежней власти. То же самое происходило и во всем городе.
Воспользовавшись этим, салламбаюрцы принялись готовить орудия к новому бою.
Загребной с Люссией перешли на борт к Виктории и теперь усиленно лечили магией глухоту молодой королевы. А она только весело смеялась и беззаботно мотала своей звенящей головушкой.
– Ну почему я не догадался сделать специальные наушники?! – корил себя Семен.
Осмелилась покритиковать его и демонесса:
– С вашими умениями Шабенов могли ради безопасности ставить персональный полог тишины вокруг своих голов.
– Задним числом мы все умные, – огрызнулся Семен. – Раньше почему не посоветовала?
– Раньше я боялась тебе слово сказать…
Чувствуя подвох, Загребной присмотрелся к ироническому лицу маркизы:
– А сейчас, значит, не боишься?
– Как ни странно! Хоть и должно быть наоборот: ты ведь такой закопченный и чумазый, что от одного вида можно упасть в обморок.
– Ну, какой есть!
– Не обижайся, но я к тому, что тебе надо срочно привести себя в порядок.
– Почему так спешно?
– Потому что скоро надо ждать гостей.
И она кивнула в сторону порта.
Там, на одном из пирсов, собралась целая делегация самых разношерстных представителей обоих миров с большим белым флагом. Весь пирс был ярко освещен. К нему причаливал баркас с сидящими под палубой гребцами. Похоже, с королевой собирались пообщаться городские парламентеры.
Можно было, конечно, встретить поверженного врага и в таком виде, но ведь время еще было. Поэтому на салламбаюрских кораблях начали отмываться и менять одежду. Когда баркас приблизился к темнеющей громаде «Беспощадного», вся палуба осветилась заранее приготовленными фонарями, а небольшой оркестр сыграл, безумно фальшивя, гимн Салламбаюра. Но все равно получилось эффектно: ярко освещенная площадка возле капитанской рубки, и на ней – молодая королева Виктория Первая в роскошном платье. Вся проблема заключалась в том, что она могла только мило или величественно улыбаться и невпопад отвечать, потому что совершенно ничего не слышала.
Пришлось все переговоры вести Загребному. Лишь только делегация Шлема поднялась на борт, он взял нить разговора в свои руки:
– Меня зовут граф Ривьери. Или иначе – Загребной. Рядом со мной королева Салламбаюра Виктория Первая. А это маркиза Люссия. С кем имеем честь?
Вперед выступил одетый в скромные, но дорогие одежды мужчина и сдержанно поклонился всем троим по отдельности:
– Военный совет представителей знати и народа избрал меня вести переговоры о капитуляции. – Голос у него был весьма приятный и уверенный. – Зовут меня князь Ристало, и я первый претендент на звание Верховного Вордана. Прежний правитель погиб под руинами бастиона.
– Прекрасно! Надеюсь, вы признаете, что капитуляция должна быть полная и безоговорочная?
– Признаем.
– Тогда и ее королевское величество признает ваше право на звание Верховного Вордана Оазиса Рая. Отныне вы должны править честно и справедливо, для блага собственных народов, исключая всякое рабство, и постоянно укреплять дружбу и взаимовыгодное сотрудничество с королевством Салламбаюр.
– Да будет так во все времена! – вполне искренне и радостно воскликнул Ристало.
Стоящие позади него сопровождающие поддержали своего лидера громкими одобрительными криками и здравицами в честь великодушной королевы Виктории Первой. Правда, Загребной прервал эти хоровые панегирики и предупредил:
– Но с нашей стороны есть еще три условия.
Князь Ристало тут же покорно сгорбился, но своего удивления не скрыл:
– Только три?
– Да. И они для вас легко выполнимы. Первое: в течение часа предоставить для нашего суда тех, кто казнил нашего разведчика демона Гнатана и отправил его голову в Салламбаюр!
Князь Ристало чистосердечно воскликнул:
– Увы! Все они погибли среди руин! Но мы обязательно отыщем их останки, а потом предоставим вам доказательства их вины.
Семен разочарованно выдохнул:
– Им повезло… Но наши представители должны будут еще разыскать родителей казненного барона. Прошу оказать им в этом всемерную поддержку.
– Обязательно!
– Второе условие: немедленно уничтожить всех мозгоедов! Ну и третье: дать такую же немедленную команду своим войскам восстановить течение наших рек в прежних объемах!
– Согласны! – облегченно выдохнул парламентер. – Второе условие уже практически выполнено: подавляющее большинство мозгоедов уничтожено. Остатки будут разысканы и уничтожены в ближайшие часы. Только с третьим условием будут некоторые временные трудности…
– Почему?!
– Дело в том, что прямой связи у нас теперь не осталось и туда придется отправлять гонцов, что тоже не дает никакой уверенности. Потому что там в последние дни идут большие бои с партизанами… простите, с освободительными отрядами.
Загребной ответил не задумываясь, потому что перед выходом эскадры в море предусмотрел и такой вариант:
– Хорошо! Но все равно посылайте гонцов и сообщайте о мире между нашими странами.
– И еще одно… – немного замялся уже фактический Верховный Вордан. – Ранним утром в море ушли на парусном плоту три самых сильных и мерзких мозгоеда, а также десять очень сильных Шабенов. Все они и экипаж – демоны. Наверняка они шли на воссоединение со своей эскадрой.
– Ну что ж, значит, им повезло с нами разминуться. Граалю они угрожать не смогут… А вы справитесь с ними в случае чего?
– Справимся!
– Вот и отлично! Тогда через шесть дней мы будем вас ждать в Граале на церемонии подписания мирного договора. На этом разрешите откланяться. Нам надо спешить.
Ристало с явным разочарованием воскликнул:
– Но как же торжественный ужин в вашу честь?! Он уже полным ходом готовится в городе!
– Увы! Празднуйте победу над мозгоедами без нас. Пока. Потому что через шесть дней мы уже отпразднуем все вместе в нашей столице. Разве что здесь останется самый малый наш корабль с нашими временными представителями. Они с удовольствием с вами отпразднуют.
После этих слов он подошел к князю, крепко пожал ему руку и сказал:
– И ради всех добрых демонов, не позволяйте держать себя в рабстве этим мерзким мозгоедам.
– Никогда больше!
И столько горечи и металла послышалось в голосе Ристало, что можно было не сомневаться: уже к утру Оазис Рая навсегда очистится от поработителей.
Подойдя к трапу, князь спросил:
– А каков должен быть количественный состав нашей делегации?
– Да какой угодно! – последовал беззаботный ответ Загребного. – На такой великий праздник хоть пять тысяч привозите. Гулять так гулять!
На этой оптимистической ноте и расстались с парламентерами сдавшегося города Шлем. Через час паруса салламбаюрской эскадры скрылись в черноте ночного моря. И только полностью разгруженный от снарядов и кавалеристов корабль остался на рейде, а временные представители, которым предстояло организовать посольство Салламбаюра в Оазисе Рая, с тихим ужасом вчитывались в правила поведения на официальных приемах. Потому как потомственных дипломатов среди них не было.

Последний марш‑бросок

Шесть кораблей пошли вдоль берега на северо‑восток, к той точке, откуда до перекрытого тоннелем русла реки Талой был всего один дневной переход. Ведь недаром на вспомогательных суднах Загребной разместил около двух тонн тротила и пятьсот легких кавалеристов.
Армия Оазиса Рая, даже получив приказ прекратить бои и отойти назад, вряд ли сумеет быстро закидать тоннель камнями, хоть такое условие и выдвинул Загребной князю Ристало. Лучше произвести направленный взрыв большой силы.
К узкому, глубоко врезающемуся в береговую линию заливу подошли через сутки, глубокой ночью. Сначала отправили на берег разведывательные команды. И только при лучах восходящего солнца произвели высадку кавалерийского полка. Тротила взяли с запасом и распределили его небольшими порциями по сумкам каждого второго наездника. Таким образом, в пути их могли задержать только весьма крупные воинские соединения. Но, судя по сообщениям разведчиков, организованного неприятеля здесь просто не существовало.
Очень порывалась отправиться в поход и Люссия. Но Семен на нее надавил со всей строгостью и авторитетом:
– Я тебе доверяю охранять самое дорогое: мою дочь. К тому же она теперь не одна: с ней будущий наследник Салламбаюра. Поэтому прекрати капризничать и выполняй поручение его королевского величества. Ну и мое тоже.
– Ничего, скоро война кончится… – с непонятной угрозой пробормотала в ответ демонесса.
– Вот когда кончится, тогда и поговорим. Занимайся муштрой личного состава. Пусть не расслабляются. А мы постараемся вернуться через сутки. И следи, как у Виктории со слухом…
– Пошла на поправку.
– Все равно нам ее надо будет сдать на руки Теодоро без единого изъяна.

Переход оказался довольно изнурительным, потому что двигаться пришлось почти все время в гору. К тому моменту, когда добрались до русла Талой, кони были взмылены. Но зато сам осмотр очищенного тоннеля доставил Загребному истинное моральное удовлетворение.
При разборке прежнего завала пятнадцатитысячная армия, видимо, использовала некие устройства наподобие блоков или ортовых кранов, и все вынутые камни и обломки аккуратно сложили вдоль провала гигантского тоннеля. Теперь только и требовалось, что заложить заряды с внешней стороны рукотворных валов и обрушить валы внутрь тоннеля.
К работам приступили без отдыха и ужина. Через два часа тротил был заложен в нужных местах, а еще через час Загребной закончил устанавливать свои фирменные детонаторы. К тому времени все кавалеристы отъехали за ближайшую гору, чтобы укрыться от камней, которые могли разлететься при взрывах, а Семен расположился на вершине. Уж больно ему хотелось все увидеть своими глазами.
Рвануло изрядно, и каменная масса обрушилась в тоннель, намертво закупорив его. Не понадобилась даже паутина.
Убедившись в том, что все получилось отлично, Семен, несмотря на наступающую ночь, возжелал вернуться на корабли. Он выбрал выносливую лошадь и без сопровождения отправился в путь, приказав командиру отряда отдыхать до утра, а потом идти к Граалю вдоль реки. И по пути, если понадобится, восстанавливать долгожданную справедливость.
Ему в попутчики попытались навязать вначале сотню, потом хоть десяток самых бравых и сильных воинов, но этим только разозлили рвущегося в обратную дорогу главнокомандующего.
Вонзив шпоры в бока коня, он резко выкрикнул только два слова: «Выполнять приказ!» – и вскоре стук копыт растворился в ночной темноте.
Семену не терпелось убедиться в безопасности дочери и… всех остальных.
Рассвет еще только‑только забрезжил за его спиной, как раздались предупредительные крики дозорных, бдительно несущих вахту среди скал. Он не остановился, и над еще не пробудившимся заливом разнеслось залихватское:
– Подъем! Свистать всех наверх! Это я – Загребной!
У Виктории к тому времени слух восстановился полностью, и она выскочила на палубу «Беспощадного» одной из первых. Увидев, что отец вернулся один, она встревожилась:
– А где все остальные?
– Отправил вдоль русла, чтобы присматривали за рвущейся к Граалю водой!
Вскоре он поднялся на палубу и обнял пискнувшую от этого дочь:
– Ну, дочка, как тут у вас дела? Без происшествий?
– Скукотища сплошная, – посетовала дочь. – Вот только наша бравая маркиза всем тут непрерывный аврал устроила.
– То‑то я смотрю, что корабли как новенькие. – Семен вначале было хотел обнять и появившуюся Люссию, но вдруг смутился и сказал только: – Зато теперь не стыдно будет победителям во всем блеске вернуться в столицу.
Демонесса, видимо, ждала немного другого приветствия, потому что несколько укоризненно покачала головой, но постаралась ответить с таким же оптимизмом:
– У нас впереди еще три дня плавания. Как раз успеем навести окончательный лоск.
– Тогда поспешим!
Они втроем перебрались на фрегат «Стремительный», на котором, как на королевском флагмане, стояли самые лучшие пушки, ну и были самые комфортабельные каюты. Семен собрал капитанов и объявил об отплытии.
– Может, я выйду раньше и уведомлю короля о предстоящем празднике? – предложил капитан того самого быстроходного фрегата, который атаковал вместе со «Стремительным» вражескую эскадру с тыла.
Однако Загребному не давал покоя демонический плот с мозгоедами и Шабенами, находящийся где‑то в море.
– Идея неплоха, но нам всем лучше пока держаться вместе. А вот когда пройдем банку, можете мчать на всех парусах. Пусть столица приукрасится к празднику победы. Если вам встретится в море неприятель, строжайше наказываю использовать только одну, носовую, пушку. И пусть ваш Шабен постоянно следит за демоническим миром. В путь!

Последние жертвы

Ранним утром банка осталась за кормой. Да и потом за целые сутки эскадре не встретилось ни одного судна. Видимо, даже купцов война отпугнула от привычных маршрутов.
Главнокомандующий отдал приказ, и второй быстроходный фрегат на всех парусах рванулся вперед. Скоростью с ним мог сравниться лишь «Стремительный», но ему приходилось идти лишь на половине парусов из‑за более тихоходного «Беспощадного» и остальных кораблей.
Часа два еще виднелись паруса ушедшего в отрыв фрегата, а по окончании третьего впередсмотрящий с фор‑марса крикнул:
– Прямо по курсу дым!
Нехорошие предчувствия тут же кольнули Загребного, и он понесся на капитанский мостик:
– Поднять все паруса! Самый полный вперед!
«Стремительный» за пять минут покрыл все свои мачты парусами и, оправдывая свое название, понесся по волнам. Еще издалека удалось рассмотреть, что ушедший вперед фрегат терпит бедствие. Матросы тушили пожар, а задранная кверху корма говорила о пробоине в носу судна. Так как на этом участке моря не было рифов, то вывод напрашивался соответствующий: враг напоследок показал зубы. А чуть позже рассмотрели и демонический плот, который на всех парусах улепетывал в сторону берега.
– Курс на плот противника! – скомандовал Семен. – Приготовить носовую гаубицу! Виктория, держи вместе с нашими Шабенами защиту против смертельной боли! Люссия, за мной, к пушке!
Пока они добежали, расчет уже расчехлил орудие и вставил заряд. Но место наводчика тут же занял главнокомандующий:
– Всем отойти за пределы носовой палубы, и заряжающим быть наготове со следующим снарядом!
Затем, наводя прицелы, спокойным голосом обратился к маркизе:
– Люссия, войди мысленно в ствол и посмотри, что там. А потом вытаскивай все, что тебе покажется инородным.
Прежде чем сконцентрироваться на поставленной задаче, демонесса спросила:
– Думаешь, они догадались?
– Скорее всего. У них было достаточно времени для того, чтобы расспросить свидетелей нашего обстрела крепости. Сообразили, с чем имеют дело.
– Может, надо было не спешить и всех их пустить на дно?
– Ох‑хо‑хо… Может, и так… Но что теперь говорить? Надо действовать! Нам ничего не помешает?
– Нет, ствол чист. Расстояние‑то большое…
– Кто знает, какие там Шабены…
Загребной решительно выдохнул и дернул за шнур. Бабахнуло, как всегда, преотменно, но на этот раз они защитили головы пологом тишины, и их барабанные перепонки нисколечко не пострадали.
– Заряжай картечью! – крикнул Семен.
Он, затаив дыхание, смотрел на плот.
– Эх! Перелет!
Он немного опустил ствол.
– Как там ствол?
– Чист.
Бабах!
И сразу же команда:
– Заряжай! А, с‑сука! Е‑мое! Недолет! – От досады граф Ривьери и сам не заметил, как перешел на русский, но Люссия суть уловила.
– Не ругайся! Это из‑за носовой качки.
Еще четыре выстрела тоже не принесли никакого результата. И только когда до цели осталось всего три кабельтова, а «Стремительный» убрал почти все паруса, сравнявшись скоростью с врагами, Загребной злорадно воскликнул:
– Все! Вам полный песец!
И уже собрался произвести выстрел, как Люссия забеспокоилась:
– Что‑то пытается проникнуть внутрь ствола!
– Сможешь вытолкнуть?
– Э‑э… да, вполне!
– Тогда на счет «три». Раз, два, три!
Выстрелом снесло почти все паруса на плоту демонов, да и сам плот начал крениться.
– Заряжай! Ствол?
– Чист!
– Получи, фашист, гранату!!! Есть! – в азарте орал граф Ривьери. – Все, козлам – гайка! Пусть сливают воду! И тапки белые надевают!
Маркиза устало выдохнула и спросила:
– А тапки зачем? Да еще и белые?
– Есть одна такая традиция. Не совсем приятная, но для этих уродов в самый раз.
Главнокомандующий всем корпусом повернулся назад и весело рявкнул:
– На мостике: право руля! Люди за бортом! Спустить шлюпки!

Последняя победа была омрачена потерей отличного фрегата и гибелью девяти артиллеристов, в том числе одного Шабена. Капитан затонувшего фрегата поднялся на борт последним и, понурив голову, стал докладывать Загребному:
– Господин граф, наш Шабен заметил неприятеля сразу, и мы стали приближаться по его командам. Потом он сам лично побежал наводить носовую пушку. Долго оттягивал с выстрелом, хотел, чтобы в упор и наверняка… Ну а потом рвануло… Почти весь нос снесло, и мы сразу зачерпнули воды в трюм. Дифферент стал угрожающим. Пожар мы сумели потушить, но большего для спасения корабля сделать не удалось. Утонул… Готов отвечать перед судом короля…
– Да полно вам, капитан! – Семен покровительственно обнял печального моряка за плечи. – В бою как в бою, чего только не случается. Мы вон с маркизой и сами еле с этими уродами справились, мокрые, словно после купания. Так что если уж кого винить, так это меня, за то, что не предусмотрел такую встречу и проигнорировал предупреждение наших новых союзников о противнике. Судно, конечно, жалко, но мы скоро достроим новые, так что без дела не останетесь. Ну а семьи погибших героев будут получать их жалованье до конца своей жизни.
– О! – удивился капитан. – Не слышал о таком…
– Теперь услышали. Его величество Теодоро Второй как раз готовит несколько новых законов, и этот в том числе. Защитников отечества надо поощрять и всегда помнить о семьях тех, кто погиб… Ага! Вот и остальные наши корабли подтянулись.
Действительно, четыре корабля поредевшей салламбаюрской эскадры приблизились почти вплотную к «Стремительному», но им еще издалека дали команду не сбавлять ход. Да и на флагмане по свистку боцмана вся команда зароилась на вантах, подтягивая и ставя паруса.
Маркиза Люссия непонятно для чего сбросила с себя плотную рубашку и осталась в одной только тонкой майке. При этом все очертания ее тела так явственно бросались в глаза, что Загребной сразу потерял выскользнувшего из‑под руки капитана и стал лихорадочно раздумывать о том, что ему предпринять в ближайшие часы. Но тут подошла Виктория, и демонесса поспешно ретировалась, томным голосом проворковав напоследок:
– Жажда замучила! Пить хочу – умираю.
Несколько рассеянно поглядев ей вслед, молодая королева устало рухнула на бухту канатов:
– Надо же! Как они на нас давили! Еле справились…
Семен встал на колени возле дочери и обнял ее за плечики:
– Маленькая, моя. Мармеладка! Теперь уже все будет хорошо, я уверен! Скоро будем дома, и уж тогда отдохнешь как следует. Да и вообще, теперь ты должна себя беречь втройне. Договорились?
– Конечно, па.
– А сейчас ты чего‑нибудь хочешь?
– Хм… Хочу! Обнять Теодоро, Витю, Лешку и Федю. Мне так грустно без братиков…
– Ну, ну, не плачь. Скоро я Виктора увижу и обниму его за тебя. Видишь, какой он молодец: тоже неплохо на новом месте устроился. А уж Алексей с Федором вообще орлы хоть куда. В любом месте без труда освоятся!
– Ну да, – усмехнулась дочь сквозь слезы. – Я вон тоже думала, что в Салламбаюре только одна красота и экзотика. А тут столько крови, хлопот и… апчхи! Дыма! Как меня эта вонь уже достала! Даже от тебя, папуля, гарью несет, как от трубочиста!
Семен довольно вздохнул и признался:
– Ради своих детей я готов на все, хоть трубы чистить.
«Стремительный», набирая в паруса свежий ветер, спешил в Грааль, к большому и шумному празднику победы и полной независимости. Победы, которую своими руками дали древнему государству Семен и его дочь Виктория. Хотя нет, правильнее было бы теперь сказать, как положено: граф Семен Ривьери Загребной и ее величество королева Салламбаюра Виктория Первая.

Конец первой книги